Момент истины

      Мысли материальны. Мысль во много раз сильнее слова, удара и оружия. В обратном порядке эти факторы идут от самого слабого до самого сильного. Мысль рождает слово, но слово может породить удар, а он уже, в свою очередь, заставить взяться за оружие.       Мы живем в своей голове, даже весь мир мы воспринимаем через свою голову, свою фантазию, свою внутреннюю философию если… она есть.       В голове без воспоминаний, в мыслях без желаний, в теле без самоинициализации, могут ли быть мысли?.. или сбой системы?       Кем он был при жизни? Старая фотография — и та истлела за сто лет. Кто он был в юности? И был ли он вообще? Как пожелтевшее воспоминание, возможно ли это?       Стереть?       Вырвать из мозга его теплые дни осеннего Бруклина, мокрые и дождливые — милые воспоминания, когда весь промок, а на душе такая легкость. Улыбка на его устах такая лучезарная — кто этот мальчик? Где он теперь? Может, умер давно, может еще жив… Ты знал его, ты любил его, ты был его лучшим другом пока… не упал вниз.       А другом ли?       До тебя таких было много. И почти никто не выживал. На стадии, когда сыворотка уже, казалось, прижилась и начиналась ремиссия, боец крепнул и словно становился киборгом, происходил сбой — и сыворотка превращала его в монстра, готового убивать себя, кромсать свою плоть, пока не находили тело в кровавой луже. Говорят, перед самым концом они приходят в себя, когда уже ничего не изменить и смерть неизбежна, а осознание ее как гробовая крышка.       Боль.       В мире, где всякий организм желает света, любви и добра. Это боль, основанная на муках, безысходности и желании что бы поскорее все закончилось, стали нормой. Каждый день одно и тоже, капельница из сыворотки, которая с каждой каплей причиняет такую боль, что ты хочешь вырвать ее вместе с единственной живой рукой. Но нет, крепкие ремни на руках и ногах, твои крики никто не услышит, ты смотришь на то, как новая капля бежит по трубке, и сходишь с ума.       Смерть.       Если бы все было так просто, вот умер и все. Остановка сердца, вот оно избавление и все, но не отпускает. Словно в черном тумане какая-то сила держит вновь и вновь. Возвращение в собственное тело такое далекое, словно душа переселилась в новое тело, но боли больше не было. Частичное атрофированные нервов, словно глубокое обморожение, на всегда. И голос доктора над головой: «Он выжил».       Зачем?       Может потому что банально организм был молод и здоров? Или ему хотелось выжить, ради кого-то, одного, такого необходимого и...........навсегда потерянного. О смерти героя Америки он узнал очень скоро, газета которую принес какой-то служащий и радовался тому что непобедимого суперсолдата больше нет, попалась на глаза. И этого было достаточно. Мир потемнел как базы и подвалы Гидры. А постоянные заморозки и промывки сознания уже не казались чем-то ужасным. Его прошлое умерло, а значить и его настоящее не имеет больше значения. Кого убивать и зачем убивать, какое это имеет значение?       Оружие.       Стало его продолжением, не смотря на все сказки о нем, мало кто видел его воочию. Мало кто знал, мало кому удавалось не проститься с жизнью. Следующее поколение суперсолдат Гидры не прошло через его муки, украденная им же сыворотка Говарда имела эффект по лучше, и, но вводить ее следовало медленно и с другими препаратами, с длительными перерывами. Но хозяевам Гидры не терпелось скорее получить новых воинов и их пичкали конскими дозами. Те так же кричали и бились в конвульсиях, но не более трех суток, а после, они уже были готовы убивать. Встреча с ними всегда означала только одно, что ему придется драться. И в сорока процентах случаев ему было не сладко, но все эти синяки сойдут к утру, а славный бой с себе равными, давал хоть недолгое чувство жизни.       Рассвет.       Первый рассвет в новой жизни. Пусть без руки, пусть без надежды, на то что все будет хорошо, но уже не на базе Гидры, не выслушивая четкие жесткие команды — напасть и убить. Рассвет в Ваканде. Он помнил Стива, совсем совсем нового Стива, который тоже выжил, который уже пожил в новом веке и кажется стал тут своим. Наконец-то нашел себе друзей, нашел себя......и с ним рядом оказался сын Говарда, взгляд которого словно у отца, но вот на самом дне, его коньячных глаз скрыто такое во что лучше не смотреть. Но конечно он никогда не покажет это Стиву, для него он готов на все, и поддерживает его в героических помыслах, да только и так все понятно, сын Говарда восхищен творением отца, единственным супер солдатом которого тот создал, и восхищение это перешло в желание обладать, подчинить себе и сделать его своим не только соратником. Сын Говарда развратен и богат, и самовлюбленный.       Один.       Нет, это не слово из его пароля. Это тот день когда он снова проснулся, но уже в далекой жаркой Африканской стране. Его встречали снова врачи, и медперсонал, но уже совсем другой, темнокожий приветливый, но даже здесь ему было холодно. Он искал в толпе одни единственные глаза, но не находил их. Мальчик из его видений, Капитан что бросил вызов Черепу, и так героически прошел почти всю войну, умерев что бы воскреснуть — ушел. И теперь он как и прежде один. И лишь какие-то совсем слабо знакомые, но теплые глаза из новых воспоминаний, и улыбка:       — Стив уехал в Нью-Йорк, но обещал вернуться.       — Он не вернется, — почти без эмоций, отвечает какой-то голос и только через минуту понимаешь это твой. Ведь ты уже знаешь каким-то внутренним чувством, твой друг Стив не вернется. Он ушел потому что ему не нужны обломки прошлого, только будущее.       Навсегда.       Это его стоящий код, состоящий из боли и страданий. Его личный код, который помогал ему выживать годами, и каждое слово в нем больше чем какой-то этап в жизни, это сама его жизнь. В этот раз он останется один навсегда, как и положено было тому кто упал с поезда, тому кто умер. Оставаться мертвым, в холодной могиле.       Кем он может быть при африканском принце? Телохранителем? Помощником? Палачом? В этой стране ему нет места.       Т’Чалла часто застает его на краю обрыва.       — Ты хочешь броситься туда? — однажды спрашивает его Пантера садясь на камне по дальше.       — Я там уже был, — спокойно отвечаешь ты.       — Тогда почему ты приходишь сюда? — в глазах принца желание понять, но может ли он понять того, кто давно заржавел.       — Если бы я хотел умереть, я мог бы выбрать еще много способов для этого, — спокойно разворачиваешься и смотришь в глаза, как воин воину, ему объяснять ничего не надо, он сам прошел боль и страдания, потерю и чувство мести. — Хочу найти ответы.       — Ты не там ищешь, — принц встает и мягко улыбаясь в лучах закатного солнца, продолжает, — у нашего народа есть легенда, про демона, который служил злу, но однажды он смог увидеть другой мир, и более не захотел возвращаться к прошлому.       — И как он жил? — ледяные глаза твои хотят верить.       — Он стал служить силам добра, искупая свою вину сотнями добрых и бескорыстных дел: носил воду, помогал селянам, искал заблудившихся. Он жил простой жизнью, с небольшой деревушке, пока не пришел туда злой дух. — глаза Т’Чаллы потемнели, — и демон стал бороться с ним, за простых людей, хотя знал что скорей всего умрет. Дух был сильнее, его питало зло и ненависть. Но умирая демон смог унести с собой в потусторонний мир и его. В каждой смерти, есть свой смысл, у каждого воина своя война.       Война.       В душе его никогда не заканчивалась, здесь она казалась такой далекой. Постепенно отступая на задний план. Что если принц прав? И вечно воевать с злым духом нет смысла? Что если каждодневный кошмар, где тебе дают оружие и показывают цель не более чем фантомное воспоминание?       Война закончилась, но победителей нет, как и проигравших. Каждый остался при своем, вот только одна порой странная мысль не дает покоя — счастлив ли Стив? И почему-то хочется в этом убедиться. Хотя бы на миг. И он ты решаешься снова встретить тех, от кого сам себе дал зарок держаться по дальше. Но выбора просто нет. Это уже решено.