Момент истины

      Ты не такой как они.       В толпе, серой массе, ты видишь больше чем они.       Ты научился видеть саму смерть, которая медленным шагом идет по некогда цветущей земле, и под ее темным плотным капюшоном холодное дыхание.       Она коснулась многих рядом с тобой, но никогда не коснется тебя. Даже смерть тебя забыла.       Из мыслей его вырывает резко мчащийся поезд в метро. Он смотрит на него, люди вокруг пихают, все хотят по скорее войти в вагон, им все равно кто перед ними, все куда-то спешат. А ему нет куда. Какой-то мужик которому Барнс мешает войти в вагон, кричит на него: «Чего встал как баран?» пихает и злобно смотрит, знал бы он на кого, обошел бы стороной. Но герои как и злодеи прошлого не интересуют новое поколение.       С той поры как он был в метро, оно стало только более шумным, грязным. Шум теперь везде, и это уже не неотъемлемая часть жизни нового поколения и в этом шуме все заставляет его оборачиваться, замирать и прислушиваться. Но центральные улицы когда-то заканчиваются. Все когда-то заканчивается, и вот он, словно кот, который всегда возвращается домой, обнаруживает себя в Бруклине.       Дорогой сердцу район стал другим, но от того не стал менее родным. Джеймс подошел в начале в дому где жили Барнсы, интересно может у него есть правнучка? Ведь у него было три сестры и всех их он любил бесконечно и слишком сильно. Подойдя к собственным окнам он увидел как от туда выглянула милая девушка, на миг Джеймс готов был поклясться, ему показалось это его сестра Бетти. Такие же глаза, и веселая улыбка, она посмотрела на него и он замер, боясь что сейчас она окликнет. Девушка с интересом рассматривала мужчину, но ее кто-то позвал в доме и она спряталась, закрыв окно.       Ему стало очень интересно, кто же теперь живет там и он решил подняться. Подойдя к двери, он нажал на звонок и стал ждать. Через минуту та самая девушка открыла двери и сказала:       — Вам кого? — конечно такого вопроса он ожидал, и уже хотел что-то сказать, когда позади нее появилась женщина преклонных лет и окинув его взглядом спросила:       — Это вы пришли посмотреть квартиру?       Джеймс кивнул.       — Проходите, — они пустили его в дом, — цена вас устраивает?       — Да, — он смотрел по сторонам, пытаясь отыскать хоть часть своего прошлого здесь.       — Может кофе? — хозяйка улыбнулась ему и сержанта словно молнией поразило, как ее глаза похожи на его вторую сестру Марту.       — Не откажусь, — когда его завели на кухню, он заметил что стол остался прежним и усевшись, ему казалось он вернулся с войны, лет на семьдесят позже чем положено, но вернулся.       — Почему вы продаете квартиру? — спросил от отпивая из чашки.       — Наша семья Барнсов жила тут еще до войны, моя мать, моя бабушка, — она села на против него, — я не думала что этот день настанет, но сейчас у нас большой кредит, и почти нет на что жить. Я потеряла работу в том году, живу на пособия. Марла, — она указала на девушку, — моя племянница, учиться в колледже, и сама же на него зарабатывает, мы крутимся как можем, но увы, оплатить эту квартиру уже не с силах, будем переезжать в Нью-Джерси, там дешевле.       Баки стало грустно, если последний член семьи Барнсов оставит их родовую квартиру, то казалось не останется и самых Барнсов. А ведь вернись он тогда в 44 домой, ничего бы этого не было. Конечно денег у него тоже не было, не смотря на верную службу ГИДРе там ему не платили никогда, и за столь долгую жизнь за душой у героя войны, не было ни цента. Но Джеймс знал у кого он может их взять. И вынув все деньги, что были у него в кармане, он положил на стол.       — Возьмите вот, — он смутился, — после я принесу всю сумму. — Он поспешно встал собираясь уходить.       — А как вас зовут? — в след спросила его женщина.       — Джеймс, — не оборачиваясь сказал он и вышел.       — Как моего дядю, — сказала она уже Марле, — он погиб на войне, я никогда не видела его, но мама говорила он был очень хорошим.

***

      Ты должен оставить мне шанс оправдаться.       Ты можешь дать мне шанс поверить.       Только ты один поможешь мне.       Только ты один веришь в меня.       Ты был последним кому верил я…       Ночь прошла быстро, следить за тем как въезжают и выезжают машины из офиса Старк Индастри, рассчитать путь, слиться со стеной, стать ее частью и наблюдать. Джеймс жил так всю жизнь, наблюдая, выслеживая и убивая. Но в этот раз зверь бежал на ловца. И он сам собирался нанести визит в дом Старков-Роджерсов. Он хотел знать, хотел увидеть в последний раз, хотел запомнить, что бы потом хранить образ в душе или по возможности на всегда забыть.       Отрицание.       «.............был ли он когда-то тем человеком которого я знал? любил ли он меня так как говорил? Что было в его глазах там на фронте, что заставляло снова и снова иди в бой его соратников и вдохновляло всех? Его вера? Его сила? Его честность? Преданность и бесстрашие? Был ли вообще когда-либо Капитан Америка?»       Ночью особняк почти не освящался, темнота привычно скрывала его.       Гнев.       «................в моей душе почти нет такого, но я ненавижу только одного себя. Каждое гребанное утро я ненавижу себя, за то что не могу умереть, за то что не могу забыть, всех тех кого убил, за то что не могу забыть одного тебя, хотя очень хочу, я ненавижу отражение в зеркале за то что оно показывает мне того, кого больше нет. Я ненавижу сны, за то что в них я все еще касаюсь тебя…»       Войти через окно. В лунном свете, хватит и минуты, он узнает сына Говарда и быстро перережет ему горло так, что тот даже не успеет проснуться.       Торг.       «......я мог бы сделать это как несчастный случай, я мог бы обставить все как случайность. Но это не мой метод. Я не торгуюсь со смертью как Старк, я не продаю ее в виде платы за спасение. Я дарю ему ее как последний миг. В хочу посмотреть в его глаза, когда он будет истекать кровью.»       В этом доме полно роскоши, словно в дорогом склепе, этот дом строили чтобы держать кого-то в золотой клетке. Этот дом мертв, уже давно.       Депрессия.       «.................не станет частью меня после всего этого, я не могу в нее впасть потому как давно лишился чувств, тот кого я любил умер, во льдах много лет назад. А тот кто сейчас там с ним, это его двойник, на глазах которого я бью его мужа, чтобы их общую кровать залить кровью, хотя вполне возможно ее там нет, так же как и у него. Только густая субстанция, которая все еще бежит по жилам…»       Спальня, отделанная по последнему слову моды, широкая кровать. И они вдвоем. Так тихо, но он умеет еще тише, в лунном свете нож кажется серебряным, а Стив таким как до войны беззащитным.       Принятие.       «.............а что если он его действительно любит? Твой Стиви? Искренне и по настоящему? Что если ты убьешь того, без кого он не может жить? Что если монстр это ты? А Роджерс имеет право на личную жизнь? Ты прошлое для него. Пора это принять, ты — прошлое. А Старк будущее…»       Тони проснулся и обернулся, но не стал звать охрану, видя нож и убийцу он одними губами сказал: «Давай, не медли», указывая на грудь в области сердца. Этого вполне хватает, осознание что он не бояться смерти новое в жизни киллера, его бояться все. Но не здесь. Тут он никому не нужен и не страшен. Он прячет нож и уходит. Все решено, он смог отпустить и простить, его простили, за ним не слышно погони, он знает почему.

***

      Он положил на стол деньги и документы.       Женщина рассмотрела их и сказала:       — Это какая-то ошибка, вы не покупаете мою квартиру, а дарите ее мне? Я ничего не понимаю.       — Я хотел бы, чтобы, Марла жила здесь, вышла замуж и родила детей, она достойна этого.       — Вы благодетель, Джеймс, пусть благословят вас небеса, — шепчет она сквозь слезы.       — Я давно проклят, — говорит он, и быстро уходит, чтобы более никогда не появиться тут.