Момент истины

      Каждый из нас ищет любовь.       Даже те кто разочаровались, даже те, кто зареклись не влюбляться, даже те кому все еще больно. В своем эгоистичном желании быть любимым, и любить, человек всегда задает один и тот же вопрос небесам: это она? И хочет получить ответ: да.       Но время, привычка и разные обстоятельства убивают любовь. Даже нет, не так......Любовь убивает эгоизм. Каждый влюбленный более чем уверен, что он сделал все для своей половинки, но, на деле для сохранения любви мы не делаем ничего. И говорим — не судьба. Но если в одних случаях «не судьба», нас сказать просто и легко, то в некоторых, даже просто «уходи» язык не поворачивается. Наверно это и была любовь.....чаще всего в прошедшем времени. И даже воспоминания болят, очень болят…       В это утро, в гостиной, залитой светом, мягким слегка приглушенным и развеянным словно дымка, Стивен, привычно занятый прочтением книги, не хотел отвлекаться от любимого занятия. Но все же, из его мыслей не выходил один факт, ему показалось, что ночью в их с Тони спальне кто-то был. Раздумия на эту тему приводили Стива только к одному человеку, но о нем то как раз он думать не хотел. Ревность, все еще мучила его. Но даже под ней явно было еще одно чувство, которое пугало его и радовало одновременно.       Мысли о Джеймсе заставили Стива уже полностью закрыть книгу и предаваться воспоминаниям. Он хотел понять, разобраться в этом почти не возможном для его сознания чувстве, от которого у него порой даже ноги подкашивались. Хотя никогда со своим боевым товарищем он не позволял себе ничего такого. Ему казалось это так естественно обнимать Барнса, но в какой-то момент он понял, что сам скрывает от себя правду. И если бы он сказал ее в слух, может быть стало легче, может сложнее, но она была бы шокирующей даже для него самого.       Когда он осознал все, то принял единственно верное как ему казалось решение, скрыть от Баки свои чувства. Скрыть так глубоко, чтобы все вокруг, не то что не догадались, не могли даже подумать. Он улыбался Пегги, он смеялся с Командос, он шел в бой не боясь смерти, но вот оглянуться за плечо порой не решался, думая что глаза выдадут его. Но Роджерс жил этим чувством, оно питало его как надежда на победу, как вера в Америку, как преданность своим убеждениям. Чувства давали ему силу, дарили радость. Он знал, что Джеймс нравится девушкам и видя его с какой-либо красоткой, он пытался искренне радоваться за друга, но почему-то получалось куда более радоваться когда тот сообщал, что расстался с очередной подружкой.       Все стало совсем плохо как раз перед падением Баки с поезда. Спасенный из плена он был уже не тем каким его знавал Капитан, и этот измученный Джеймс нуждался в заботе, поддержке и любви, но Стив боялся быть ближе, боялся что не сможет сдержаться, что не только выдаст свою тайну, так еще и будет отвергнут. Нет, конечно, Барнс, не такой человек, он отказал бы ему деликатно, возможно перевел бы в шутку или куда более просто в непонимание, но это то и страшило больше всего. Роджерс проклинал себя, свою натуру, свою ориентацию, за то что не может быть как все рядом с другом. Доктор Эркинс сказал что после сыворотки все чувства станут куда более сильнее. Так вот чувство любви стало пожирающим, и Стивен уже хотел просить что бы Баки отпустили домой, так как он и так прошел не мало, и имел право на увольнительную. Но не успел. Грузовой вагон, один итд…       Встреча с ЗС и все его неприятные последствия, уже практически стерлись с памяти, даже события раскола Мстителей, хоть и были болезненными, уже почти не трогали сердце, а вот чувства остались. Он и из Ваканды потому так быстро убежал, что боялся пробуждения Баки, боялся его глаз, которые теперь, после стольких десятилетий, стали, казалось, видеть все и понимать. А еще боялся того, что теперь чувства разрослись как опухоль и контролировать их он больше не сможет. Поэтому все случившееся было даже лучше. С Тони он окончательно понял свою ориентацию, смог ее принять. Правда та заметка в газете прямо говорила о том, что Баки тоже не совсем по девочкам и эта мысль как мелкий, но постоянно жужжащий комар летала около Кэпа, но тот отгонял ее. Если Барнс выбрал Т’Чаллу, то ему, Стиву, надо принять этот выбор друга и порадоваться за него. Но почему-то хотелось кого-то убить.       Капитан пытался забыть, влипнуть в Тони как можно глубже, но даже в моменты самой большой близости, он задыхался от тоски, от этого съедающего его изнутри чувства безысходности. И если днем, он еще мог как-то контролировать себя, то ночью, он часто неосознанно звал Джеймса, но Старк молчал и делал вид что ничего не произошло, ему хотелось так, сделать вид что этого просто не было.Он верил что со временем Стив забудет, наивный, он любил Баки столько столько люди не живут, разве такое можно забыть?       И вот теперь когда Стив сквозь сон видел как ему показалось весьма знакомый силуэт, он хотел понять что произошло. Дождавшись Тони который являлся всегда в одно и тоже время, он начал:       — У меня есть к тебе разговор, — взгляд Капитана был настолько серьезен, что миллиардер понял у его мужа появилось желание поиграть в Капитана Америку на допросе, что ж он не против ему под играть.       — Я весь во внимании.       — Мне показалось, или сегодня ночью кто-то еще был в нашей спальни?       — Звучит как эротическая фантазия, — попытка отшутиться была неудачной и Тони сразу пошел к виски.       — Давай без этого, — Капитан сложил руки на груди, в такой позе он выглядел устрашающе, игра принимала не самый приятный оборот, но Старк и не с таким справлялся.       — Да, приходил твой… — он прополоскал зубы вискарем подбирая слова, — боевой товарищ, из-за которого ты к слову хотел меня убить, — на этом моменте Энтони особенно остановился, — но я так и быть, отпустил его, все-таки будущий супруг короля, — Старк как-то пошловато улыбнулся, — не хотелось бы международного скандала.       — Очень смешно, — такой холод в глазах словно, и не было этой ночи.       — Послушай, откуда я знаю почему твой друг с промытыми мозгами который служил ГИДРе каких-то семьдесят лет, вдруг приперся сюда? Может какое-то задание вспомнил? — Тони смотрел спокойно, — как там у вас «я с тобой до конца», «а ты моя миссия…»       Стив опустил глаза, кажется его самого эта ситуация напрягала. И Тони подошел к нему, и обнял говоря:       — Я знаю, тебе сложно, он твой друг, ты переживаешь за него, но поверь у него все хорошо, он с тем кто о нем позаботиться, — Старк сам верил в свои слова, — он не один, ты много сделал для него, но теперь ты должен отпустить его.       Стив хотел верить мужу, он обнял его в ответ и почувствовал себя гораздо лучше, но кое-какое сомнение все равно далеким маячком мигало в сознании. Он слишком хорошо знал Баки, тот никогда ничего не делал просто так, если он приходил, на то была причина и вполне возможно, очень весомая. Глубоко в душе Роджерс корил себя за то, что не проснулся в ту ночь полностью, слишком устал от столь бурной близости, и не кинулся за Джеймсом в след, как впрочем и тогда, не искал его в ущелий. Какой же он после этого друг если каждый раз когда Баки нужна помощь, он просто не видит этого?       И в этот раз он решил дойти до конца и сам лично явиться в Ваканду и расставить все точки над «й» пусть даже все окажется правдой, но он должен убедиться что Джеймс действительно счастлив и более не нуждается в нем. Правда надо еще ускользнуть от Старка незаметно, но это было дело хоть и сложное, но возможное, ведь сказать Тони правду куда и зачем он собирается Кэп не хотел, понимая что тот не только его не отпустит, но и сделает все, чтобы встреча не состоялась. Какое-то чувство говорило Стиву что его обманывают, и делает это тот кто должен был быть с ним предельно честен. И хоть пока у него не было доказательств обмана мужа, но он был более чем уверен что найдет их. А пока ему следовало обставить все так, что бы его поездка не вызывала никаких подозрений и он знал кто ему в этом поможет.