The Elder Scrolls. На изломе времён (Часть 2. Хаммерфелл)

      Темницы Драгонстара, как и преследователи, остались позади. Когда бешеная гонка спустя некоторое время закончилась, Герберт отметил, что это произошло вовремя вовремя: обе лошади были в мыле, а судя по повозке Маринетт, прыжки на кочках и ямах не прошли для транспорта без повреждений.       Но сейчас было не до этого. Собравшись в круг, шесть беглецов, как один, начали без перебоя говорить.       – Вот это была гонка! Вот это я понимаю! Да ещё и битва на повозках! – гремел цепями на руках Герберт. – Но, может, меня кто-нибудь освободит?       – Вы видели, да?! – ошалело, но радостно тараторил Варди. – Вы видели, как я наподдал этой кошке, а? И вся её ловкость не помогла!       – Да, неплохо, Варди, – улыбнулся, даже без обычного зевка, Эйвинд, зажимая рубашкой начавшие затягиваться раны. – Ты вовремя!       – Ох, малыш Эйви! Давай-ка я посмотрю твои раны, садись на краешек повозки. Знаете, это был самый дурацкий побег из тюрьмы, который я видела! Только благодаря жадности и глупости стражи, ловившей даэдрота, а не нас, да просто невероятной удаче мы смогли вырваться из острога! И как только ты поняла, о чём говорит мальчишка Амиэль?       – Амиэль?!! – теперь уже отвалилась челюсть Варди.       – Мне сразу пришло в голову, что тут что-то не так, бабушка Лаффориэль, – ответила Маринетт. – Юный господин обычно говорит куда надменнее. Да и странно это – приходить просто издеваться над заключёнными, если ты разыскиваешься за шпионаж. Юный господин, – обратилась она к Амиэлю, – а вам не жаль трёх тысяч монет, которые вы выбросили?       – Нет, конечно, – сварливо отметил Амиэль, сдирая с лица накладные усы и бороду, – там всего сотня была! И хватит называть мой план побега дурацким!       Однако Амиэль замолк, когда заметил, что остальные замолчали: с лица Варди сползла улыбка, Герберт нахмурился, а Лаффориэль перестала щебетать. Маринетт решила последовать общему примеру и тоже помолчать.       – Скажи-ка, Амиэль, – натянуто поинтересовался Герберт, – чего это ты вдруг решил так нас выручить, а? Как ты сам сказал, ты мог бы сэкономить целую кучу денег!       – Ну-у-у, – протянул Амиэль, обдумывая каждое слово, что явно было с ним впервые, – тут деньги – дело десятое. Просто теперь я кто-то вроде… преступника, за чью голову назначили три тысячи септимов.       – Ах вот оно что! – переглянулся с остальными Варди. – Ты просто испугался, что тебя убьют, потому что видели вместе с нами!       – Убить – это вряд ли. А вот выслать обратно в Сиродил – очень даже могут! – гордо ответил парень. – А ещё я понял, что не смогу добраться до Скавена без вашей помощи… не перебивай! – пресёк он попытки Герберта выразить скептичность. – Ну-у-у… я, в общем… я понимаю, что я не самый приятный собеседник, но приношу свои извинения за своё недостойное поведение и обещаю не действовать вам на нервы!       На последней фразе товарищи даже дыхание задержали, а нижнюю челюсть Герберта можно было подбирать с пола… второй раз. Слова юного мага хоть и шли с трудом, но было видно, что в кои-то веки он говорил правду.       – Особенно ты, Маринетт… в том подземелье ты меня спасла! В общем, очень прошу взять меня с собой, иначе я и до соседней деревни не дойду.       – Э-э-э-э-м, – теперь наступила очередь Варди тянуть гласные. – Лично я не против. К тому же ты нас очень выручил.       – Знаешь, малец, – по-другому заговорил Герберт, – твой новый тон куда лучше старого, не говоря уже о призванных тварях. Но если ты когда-либо осмелишься упомянуть, что дважды спас Герберта Ленколиа, я выбью тебе зубы.       – Понял… кстати, я, это, могу попробовать наручники с вас снять!       – Да ну? – подал голос Эйвинд. – У тебя что, ключ есть?       – Нет, – в голосе Амиэля просквозила радость за то, что в нём снова нуждаются, – я владею несколькими заклинаниями для отпирания замков. Если механизм в кандалах не слишком сложный, а я уверен, так и есть, то я смогу его открыть!       – А почему тогда бабушка не освободилась? – спросил Эйвинд.       – Малыш Эйви, я же не всесильная! Те замки для меня были слишком сложными.       Начал юный маг с Герберта, видимо, чтобы задобрить мечника. Сосредоточившись на замке наручников, Амиэль выпустил белый свет из ладоней, и цепь с грохотом упала на землю. Когда трое мужчин оказались освобождены, было видно, как юноша устал от сотворения вроде бы слабых заклятий. «Всё-таки такой себе практик из Амиэля», – подумалось Лаффориэль, чей уровень магической энергии был огромен.       – Нам стоит скорее убраться отсюда, – занервничал Варди, теребя сорванный с хвоста убийцы браслет в освобождённых руках. – Та каджитка ведь и транспорт найти может!       – Простите, господин… Варди, – как всегда уважительно обратилась Маринетт, – но эта повозка вряд ли доедет до отмеченной вами деревни. Колесо еле держится.       – Ничего страшного, Маринетт, – к Амиэлю вернулась его былая самоуверенность. – Уверен, кто-нибудь точно умеет это чинить.       Тишина со стороны Герберта, Варди и Эйви была ему ответом.       – Да как так-то?! – воскликнула Лаффориэль. – Совсем никуда не годится, молодёжь! Ладно бы Герберт, но ты, Варди?! Ты же кузнец в деревне! А ты, Эйвинд, вообще охотник! Неужели никто из вас, молодёжь, колесо починить не может?       – Вот именно! Я кузнец, а не плотник. Понятия не имею, что с этой штукой делать.       – Ну… я. В общем-то, только пешком и ходил. Я ловушки делать умею, – отозвался Эйвинд.       – Да ладно вам, парни. На одной доедем.       – Не пойдёт, внучки! – засуетилась Лаффориэль. – Мои вещи не влезут на одну повозку! Я и так потеряла чемодан во время погони! Там, между прочим, очень ценные инструменты лежат! Вам, молодым, не понять, сколько всего накапливается к старости!       – Я что, зря ваше барахло выкупал?!       – П-простите, – вклинилась Маринетт, – я могу починить колесо, если кто-нибудь подержит повозку на весу…       Тишина со стороны Герберта, Варди, Эйви и Амиэля была ей ответом, а Лаффориэль тут же начала без перебоя болтать, насколько же современные девушки умелые и всё в таком духе.       Не говоря ни слова, Эйвинд, чьи глубокие раны с помощью волчьей регенерации и магии Лаффориэль уже почти полностью затянулись, одной рукой и Герберт обеими подняли повозку и стояли так минут пятнадцать, пока Маринетт возилась с запасным колесом. Поставив, наконец, повозку на землю, мужчинам осталось лишь подивиться, с какой скоростью Маринетт справилась с этой мужской задачей. У Варди даже сложилось впечатление, что не будь здесь их, она бы всё равно что-нибудь придумала.       Небольшой отряд тронулся в путь. Сидя за вожжами, Герберт без перерыва разговаривал с Эйвиндом, рассказывая истории, частью явно вымышленные или преувеличенные, о том, как он бывал в разных тюрьмах. Эйвинд поначалу слушал внимательно, но потом извечный недосып сморил его и соня задремал, покачиваясь в такт движениям лошади.       Амиэль, частично смывший с себя грим, сидел сзади и читал записную книжку, задумчиво бормоча слова, чей смысл Герберту и Эйви был непонятен: «разделить тело и душу», «чёрная душа не влезет», «попробовать отторжение». И хотя Маринетт и не встревала в рассказ мечника о своих приключениях, но слушала и верила каждому слову, восхищаясь храбростью рассказчика. Впервые за много лет её мучала жалость к себе за то, что она пробыла у трактирщика целых два года, а герои, спасшие её, прибыли так поздно.       Лаффориэль и Варди сидели позади Маринетт и рассматривали добытый с хвоста налётчицы браслет. Точнее, рассматривала его бабушка, а Варди внимательно слушал её слова, время от времени упражняясь в применении заклинания «Малого восстановления», которому старая целительница обучила его ещё на корабле.       – Очень интересная вещица, Варди, – говорила Лаффориэль. – Больше всего на глаза бросается этот символ на внешней стороне.       – Тот же самый, который я нарисовал в нордском храме?       – Почти. Та обезумевшая от ярости эльфийка с татуировкой на лице стояла довольно далеко, поэтому ты не смог рассмотреть рисунок, как следует, а меж тем ты не увидел несколько очень важных мелочей!       Эльфийка передала браслет Варди, и тот посмотрел на рисунок.              – Не вижу особой разницы, если честно, – признался Варди. – Нарисовано красивее, не спорю, но тут та же стрелочка, те же песочные часы без дна.       – Отнюдь, внучек! – с хитрецой в глазах, которая появляется у старушек, завладевших всеобщим вниманием. – На этом рисунке у стрелочки есть хвостик. В этом-то всё и дело! –Лаффориэль затихла, выдерживая эффектную паузу.       – И в чём же? – решил подыграть ей Варди.       – Это не стрелочка! Смотри, внучек, на что похож этот символ, если перевернуть злодейскую эмблему?       – На… стрелочку вниз, – Варди меньше всего хотелось тестов от Лаффориэль.       – Ну как же так? Не знать таких простых вещей! – запричитала бабушка. – Это даэдрическая буква «Т»! В даэдрическом алфавите каждой букве приписано некое значение, чаще всего символическое. Символ «Т» или «Тайем», как его произносят в их мирах, означает время. Так что суть сего знака довольно проста: песочные часы без дна означают ушедшее время, ведь целые песочные часы означают его цикличность. Перевёрнутая буква «Тайем», скорее всего, означает время, текущее в обратном направлении, по одной из трактовок, поскольку у даэдрических символов великое множество значений, внучек, – вещала Лаффориэль профессорским тоном, и уже обе повозки слушали её, не перебивая. – Таким образом, совмещая два смысла, получаем: «Вернуть назад потерянное время!» – громко подытожила бабушка в ожидании аплодисментов.       – И… что они задумали? – стараясь не показаться дураком, спросил Варди.       – А я-то откуда знаю?! – расстроилась целительница, лишившись заслуженных похвал. – Это у той кошки спрашивать нужно, а не у меня!       – А? Я что-то пропустил? – очнулся от полудрёма Эйвинд.       – Что-то мне ничего не понятно, – честно признался Варди. – Это уже не просто бандиты. У них есть сильные маги и убийцы, а ещё та женщина в фиолетовом платье. И при чём тут ансеи, Винтерхолдская Коллегия, древний двемерский город Карнумгел, моя мама и серебро, а? И ещё, может, вы не заметили, но эта каджитка могла меня убить, но делать этого не стала.       – С Ольфиной и двемерскими руинами всё ясно! – самоуверенно заявил Герберт. – Археологов и древние города так и тянет друг к другу, соня! В Винтерхолдской Коллегии Вардин друг-учёный искал информацию об этом самом двемерском городе; не помню, как его зовут. А вот за каким скампом им серебро или почему они уже в который раз не убивают Варди, а ведь он так подставляется, – не преминул подколоть друга Герберт, – я не знаю.       – С серебром тоже всё ясно, – вступил в разговор Амиэль. – Скорее всего, оно им нужно для мечей. Двемерские руины полны призраками, собственно, двемеров. Есть теория, – решил немного прихвастнуть знаниями юный маг, – что это души не тех двемеров, которые разом загадочно исчезли много веков назад, а их предков, умерших своей смертью. Так вот, – вернулся он к рассуждениям, – духов можно убить либо зачарованным, либо даэдрическим, либо посеребрённым оружием. Угадайте, какое дешевле?       – Ты хочешь сказать, что они собираются наделать серебряных мечей из того металла, который выкупили у Ньюхейма? – решил прояснить Варди. – Это не лишено смысла – оно у него было дешёвое.       – Из перечисленного соней списка остались только ансеи, – подытожил Герберт. – Почему этим сектантам нужно атаковать ансеев?       – Ансеи – воины духовного меча, – пояснил Варди, краем глаза заметив любопытный взгляд Маринетт. – Я много историй слышал о них. Они могут создавать особые мечи, которые зовутся «шехай», острее эбонитовых, только лишь при помощи силы духа. А ещё говорят, что они хранят в своём храме множество артефактов.       – Это… ладно вам! – решил подвести черту Эйви, чувствовавший, что сейчас заснёт. – Чего сейчас голову греть над этим? Доберёмся до места, там и выясним всё.       – Во, соня дело говорит! – обрадовался Герберт и, не тратя время даром, продолжил травить свои байки.       Долго он этого, правда, сделать не смог, поскольку на голову Варди свалился двемерский вестник, перепугав того до икоты. Спустя несколько дней после отправки металлической птички Тициану, обратное сообщение, наконец, было получено. Придя в себя, Варди проговорил пароль, и птичка заговорила голосом имперского агента:       «Пароль сработал или не сработал? Вот как определить, если эта штука никак не подчёркивает, что начала слушать? Карнугтамц! Э, ладно, будь как будет! Привет всем, кто бы ни слышал это сообщение. Рад был узнать, что вы все живы, но, подчёркиваю, совершенно не рад произошедшему в Коллегии. Архимаг Толфдир уже занимается сложившейся ситуацией. Сразу подчеркну, что появилось немного информации в имперских архивах об альтмерке по имени Ярость. Женщина с похожими способностями и внешностью есть в досье – Каминалда Клаудрестская. Была весьма известным профессором-магом школы Разрушения сначала в Клаудресте, а потом и в Алиноре, пока не пропала без следа. Расхождение в том, что, согласно досье, она была крайне уравновешенной и милой дамой, у которой были муж, дочка, любимая работа, слава и уважение. Она даже в Великой войне не участвовала и всячески выступала против неё. Согласитесь, немного не совпадает с той, кто разбрасывался огненными шарами с крыши храма. Теперь что касается ансеев и двемерских руин. Подчеркну, что имперская разведка ничего не может сказать ни по одному из данных пунктов. Если вам удастся что-то выяснить, немедленно направьте сообщение мне. Однако Зафер сказала, что может как-то помочь с ансеями, и ушла. Вот ещё что. Подчеркну, что мне удалось выяснить имя капитана наёмников, сотрудничавшего с агентами противника. Его зовут Вахарро, он довольно умелый воин, участвовал в нескольких конфликтах. Рекомендую допросить его на тему таинственных людей. И последнее предупреждение: опасайтесь в Хаммерфелле… всего. После Великой войны талморцы спят и видят, как бы там всё захватить, а редгарды ищут агентов Доминиона чуть ли не в супе. Верю, что в скором времени получу ответ. Удачи вам; подчёркиваю, опасайтесь шпионов! Ах да, парочка учёных из Имперского города перенастроила эту штуку, и теперь она может лететь не только ко мне, но и к любому члену отряда, чьё имя назовёте».

***

      Чтобы убраться как можно дальше от преследователей, нашим героям пришлось плутать почти до двух часов ночи. Но это того стоило, теперь можно было с уверенностью сказать, что если охотница и настигнет их, то нескоро. Было принято решение развести огонь. Маринетт первой вызвалась набрать веток для костра и тут же убежала.       Лаффориэль едва успела перебрать свои многочисленные сумки, как девушка уже вернулась… с охапкой хвороста, карманами, набитыми спелой ягодой да кучей грибов, завёрнутыми в рубашку. Лаффориэль тут же рассыпалась в похвалах, чем вогнала Маринетт в краску. Варди, не желая пасовать перед девушкой, попытался принесённый хворост поджечь, но с одной рукой у него ничего не получилось, отчего он расстроился ещё больше.       – Разрешите, я помогу вам, Варди, – хоть Маринетт и перестала называть всех подряд «господами», всё равно обращалась ко всем на «Вы». – Я умею разводить огонь.       – Внученька, – вкрадчиво обратилась к ней бабушка, – не пойми меня неправильно, я не сомневаюсь, что ты умеешь разводить огонь. Но нам, благородным дамам, нужно порой позволять мужчинам заниматься подобными делами. Особенно, если для них это проще простого! Амиэль, будь так добр, подожги ветки, дорогуша.       – Госпожа Лаффориэль, – не ожидала такого обращения Маринетт, – не стоит…       Амиэль не стал слушать продолжения. И хотя по его лицу было видно, что не дело благородным заниматься подобным, спорить с бабушкой юному магу не хотелось. К тому же ему это и правда не составит никакого труда: один огненный всполох, и сухие ветки заполыхали под вздох изумления Маринетт.       – Вот это да! Настоящая магия огня! Никогда такой не видела! Вы, наверное, великий маг, и это в вашем-то возрасте! Ох, простите мои слова, господин!       – Ничего страшного! – напыщенно ответил Амиэль.       – И тут он прав, – раздался голос Герберта, вернувшегося с двумя вёдрами воды, – никакой он не великий маг, даже мертвяка одного положить не может. О, грибы!       – Эй, я, между прочим, тебя… – начал Амиэль, но, вспомнив угрозу, решил промолчать, мысленно затаив очередную обиду на не ценящих его спутников.       – А сейчас, Маринетт, – объявила Лаффориэль, – тебя нужно отмыть! Ты только посмотри, какая ты чумазая! Герберт как раз нашёл озерцо неподалёку. А ещё у меня есть для тебя маленький подарочек, внуча, за твою помощь в нашем побеге!       – Ох, что вы, леди Лаффориэль… – отнекивалась девушка, пока Лаффориэль тащила её в сторону воды.       Вскоре вернулся Эйвинд, зевая во весь рот. Он сказал, что расставил несколько самодельных ловушек в лесу, и к завтрашнему дню у них появится мясо. Варди с упоением мешал нечто в котелке, состоявшее из грибов, корешков и приправ. Он сразу предупредил, что эта еда вряд ли будет сытной, но за вкус ручался.       Амиэль, расстроенный этой новостью, углубился в чтение книжицы с загадочным названием «Души: чёрные и белые», что немало нервировало Варди. Ему было известно, что души всех живых существ разделялись на два типа: белые – души неразумных животных или монстров и чёрные – души людей, меров, даэдра и прочих разумных существ.       Разумеется, захват душ разумных существ не только презирался магами, но и был незаконен. Более того, чёрную душу можно было захватить только в особенный чёрный камень. Варди уже давно начал подозревать (а события в канализации Драгонстара только подтвердили его подозрения), что Амиэль в своём возрасте практиковал некромантию.       – Знаете, что я подумал? – заговорил Герберт, до этого насвистывавший весёлый мотивчик известной песенки про залив Илиак. – Даже учитывая, что Маринетт совершенно не умеет сражаться, от неё куда больше пользы, чем от тебя, Амиэль. Просто мастер на все руки!       – Но, в отличие от неё, я вам плачу, – огрызнулся юный маг, – а она просто идёт, даже не знает куда. Нет, я, конечно, рад, что мы вытащили её от того трактирщика и из тюрьмы, – парень сделал акцент на последнее слово, – но тащить её за собой смысла не вижу.       – Ты что, предлагаешь её тут оставить? – не понял Амиэля Эйви.       – Нет, соня. Не думаю, что даже у этого парня хватит на такое мозгов, а ты что думаешь, Варди?       – А что я? – не ожидал вопроса Варди. – Я ей ещё в Драгонстаре сказал, что она не может идти с нами вечно. Доедем до деревеньки в предгорьях и оставим её там. Я только надеюсь, что она ещё не стала мишенью убийц, как Амиэль.       – Точно. Я и не подумал об этом, – признался Эйви. – А мы точно не можем взять её с собой?       – Нет, – на удивление жёстко ответил Варди. – Задача слишком опасная, чтобы брать посторонних. К тому же мы совершенно не знаем эту девушку.       – Как это ни печально, но ты прав, – уселся поудобнее Герберт. – Прикрывать трёх человек, не умеющих сражаться, довольно сложно.       – Да какого скампа ты меня в один ряд с Лаффориэль поставил?! – возмутился Амиэль. – Я, между прочим, неплохой призыватель, просто мне ещё не выпал шанс себя показать!       – Вообще-то, – на лице Герберта появилась задиристое выражение, – в этом списке ты, Маринетт и Варди. Лаффориэль очень даже неплохой маг.       – Чего?! Так ты меня к Варди приравнял?       – Эй, Герберт, за что ты так? – плаксиво отозвался Варди. – Я, хоть и с одной рукой, но убил трёх зомби в подземелье! Я столько тренировался с тобой, а ты меня опять за самого слабого считаешь!       – Вот-вот! – ухмылка мечника стала ещё шире. – А я уложил двадцать три мертвяка! А, какого это?!       – Да не было там столько, – нудил Варди. – Сколько можно преувеличивать?!       Со стороны озера послышались шаги, и разговор тут же стих. Сперва вышла Лаффориэль, а за ней Маринетт, которую будто подменили. Короткие каштановые волосы, отмытые от грязи и подровнённые бабушкой, развевались на лёгком ветерке; лицо, раньше покрытое синяками и ссадинами, теперь зажило и лучилось скромной и застенчивой улыбкой, загрубевшими от мытья руками теперь могла бы похвастаться даже знатная леди. Удивительно, что может сделать с замарашкой бабушкина забота, уход и немного целебных мазей.       Лаффориэль сияла от радости за полученный результат, но больше всего её тронула искренняя благодарность в зелёных глазах девушки, ярко выделявшихся на фоне бледного худощавого лица. Старое рваньё Маринетт выкинули в реку, и бабушка одолжила один из своих нарядов (так вот что она возила в многочисленных баулах).       Одежда хоть и была поношенной, отлично подошла девушке: сверху широкая белая блузка, утягивающая тело чуть ниже груди, оставляя живот открытым, широкие рукава затягивались верёвочками над локтями. Коричневые штаны этого Хаммерфелльского наряда походили на рукава и также утягивались верёвочками над щиколотками. На ногах у Маринетт были надеты лёгкие тапочки из ткани с жёсткой подошвой. В общем, это был красивый, хоть и старомодный, костюм, который носили хаммерфелльские девушки.       Секундное молчание сменилось дружным вздохом изумления и восхищения, а Герберт даже зааплодировал. От произведённого эффекта Лаффориэль выпятила грудь, будто только что выиграла конкурс красоты в каком-нибудь городе Хай Рока. Ушки Маринетт, аккуратно прижатые к голове, предательски заалели.       – Спасибо, добрые господа… – тихо прошептала она, сжав губы.       – Ты бы заканчивала уже с этими фразочками, – честно признался мечник. – Всё-таки не в императорском дворце. Обращайся к нам на «ты» и по именам. Кстати, наряд отличный, Лаффориэль. Но, скамп меня побери, бабуся, тебе сколько лет было, когда ты его носила?       – Да я его всего раз его надела, когда такие в моде были!.. – недовольно нахмурилась Лаффориэль. – Но он оказался слишком коротким в животе, – эльфийка деликатно закруглила тему с не по годам открытым нарядом.       – Так вот что у тебя в твоих баулах лежит. Куча «слишком коротких» нарядов, – кисло улыбнулся мечник. – Выкинуть бы половину оттуда.       – Типун тебе на язык, негодник! – в священном ужасе воскликнула Лаффориэль. – Выкинуть, значит, вот этими старыми руками заработанное, он решил! Абсолютно всё может пригодиться в путешествии, и Маринетт, – она ткнула в жавшуюся в сторонке девушку, – прямое этому доказательство!       Внезапно раздался громкий кашель Варди, оборвавший спор.       – Присаживайтесь, – пригласил к воображаемому столу повар. – Мяса, к сожалению, нет, но, как говорил мой отец: «Чем богаты, всё на столе!». Всем приятного аппетита! – а видя выражение лица Лаффориэль, добавил: – Нам вообще повезло, что хоть что-то нашли. Будь мы чуть южнее, вообще ничего, кроме пустыни и скал, не было бы.       – И то верно! – согласился Герберт, которому вообще было всё равно, что есть.       – Огромное спасибо вам за еду, добрый господин! – поклонилась почти до земли Маринетт.       – Опять?.. – неодобрительно покачал головой Герберт.       – Да пусть как хочет, так и говорит! – Амиэля слегка утомили эти напоминания. – Вежливость не порок!       – Вот кто бы про вежливость говорил, – закатил глаза Герберт. – И это не вежливость, а самоунижение. И как только ты, Маринетт, терпела этого ублюдка-трактирщика?! Вот сколько лет ты у него работаешь?       – Почти два года, господин Герберт, – с трудом выговорила последнее слово Маринетт и опустила глаза.       – Неужели тебе никогда не приходила мысль сбежать? – удивился Варди.       – Мне некуда идти, – ответила Маринетт. – Я не знаю родственников, друзей или просто знакомых, к которым я могу пойти.       – Быть такого не может, – отрезал Амиэль. – Ты же не вчера родилась!       – Ну-у-у-у… Первое, что я увидела, – это как лекарь Драгонстара выхаживал меня. Это было два года назад. Я не помню ничего из прошлого: ни имени, ни возраста, ни родителей, ни друзей. Хозяин нашёл меня раненую неподалёку от города и взял к себе.       – Всё ясно, – задумчиво протянула Лаффориэль. – У тебя амнезия, тяжёлая потеря памяти.       – Амне… Что? – покраснел Эйвинд, не в силах понять смысл слова.       – За два года за мной так никто и не пришёл. Я думала сбежать один раз, но, дойдя до ворот, поняла, что идти-то мне особо некуда. Да и до соседнего города я бы не дошла. Но вы меня вытащили и спасли… дважды спасли! – дрогнул голос Маринетт.       – Подожди, Маринетт, – вдруг вклинился Варди, – если ты ничего не помнишь, то откуда знаешь своё имя? Неужели этот трактирщик его тебе дал?       – Нет, господин Варди, – покачала головой девушка. – Мне лекарь сказал, что это единственное слово, которое я сказала, поэтому я решила, что это моё имя.       – То есть ты даже не уверена, что это твоё настоящее имя, да? – скептично заметил Амиэль, за что удостоился испепеляющих взглядов.       – Ну… – Маринетт запнулась и напряглась. Её взгляд упёрся в землю, а сама она начала кусать губы. – Вы, возможно, правы, юный господин… Если оно вам не нравится, то можете называть меня, как хотите. За спасение я готова служить вам всю жизнь!       – Монетка упала – начали сначала… – тяжело вздохнул Герберт, повторив старую поговорку имперцев, а Эйвинд только покачал головой. – Нет, ну только я подумал, что мы начали нормально общаться, как ты тут же всё испортила!       – П-п-простите! – испугалась Маринетт, приняв слова за чистую монету.       – Внученька, – вкрадчиво обратилась Лаффориэль, – это была очень плохая шутка. Не принимай всё так близко к сердцу. А ты, Ленколиа, заканчивал бы свои выходки!       Бабушка очень редко называла Герберта по фамилии, поэтому, когда она так делала, не знающий меры мечник тут же замолкал и сидел тише воды ниже травы. После ужина Герберт отошёл в сторону, чтобы пофехтовать с тенью. Он делал это ежедневно, но в последние несколько дней было не до тренировок.       Зато вот Эйвинд, изменив своему обычному распорядку, подошёл к Лаффориэль, которая скрупулёзно записывала свои мысли в книжицу. Хотя пожилая альтмерка частенько осматривала оборотня, но никаких особых изменений не происходило.       – Бабушка, – начал Эйви, подбирая слова, – скажите мне, удалось ли вам что-нибудь сделать с… со мной? Не надо ли провести ещё один осмотр?       – Ох, малыш Эйви, прости меня, старую, совсем забыла предупредить! – запричитала старушка, явно хитря, но здоровяк всё воспринимал буквально. – Я сделала собственное зельице и подливала его тебе во всё подряд.       – Да ну? А я и не заметил ничего!       – Опытный целитель должен быть незаметным! – процитировала Лаффориэль слова своего старого учителя. – Не переживай, я внимательно следила за твоим состоянием во время процедур. И, даже если ты не заметил, эффект есть. Тебе теперь не так сильно хочется спать, да и соображать ты стал куда быстрее, малыш Эйви.       Эйвинду было нечего ответить на это. Только теперь он заметил эти вроде бы сами собой разумеющиеся изменения.       – Конечно, до идеала ещё далеко, – призналась Лаффориэль. – Я лишь использовала зелье-аналог того заклинания, которое я пару раз на тебя накладывала. По идее, если постоянно принимать данное зелье внутрь по глотку три раза в день, то неприятные симптомы, такие как сонливость и время от времени проявляющийся голод, должны исчезнуть!       – Голод, – изумился Эйвинд, – откуда вы…       – Ах да, – посуровела бабушка, – я совсем забыла сказать тебе, что врать целителю вредно для здоровья, а бабушке – попросту бессмысленно. Я всё уже давным-давно выяснила. Как пишут несколько авторов, всякий оборотень время от времени испытывает жажду охоты. Кстати, в одном труде упоминалось, что это указывает на начало превращения, но ты успешно эту теорию опроверг.       – Когда вы…       – Я забежала в библиотеку Драгонстара и немного полистала местную литературу, – захихикала, как девочка, целительница. – Вот тебе твоё лекарство. Не уверена, что оно сработает, но попытка не пытка! Ах да, если вдруг начнёшь испытывать недержание или рвотные позывы, непременно сообщи мне, это зелье сделано на основе парочки ядовитых ингредиентов… Эй, погоди, малыш-Эйви…       Кости старушки уже во второй раз захрустели в стальных объятьях Эйвинда.       – Спасибо вам, бабушка, за всё. И это… простите, что не всё рассказал, – опустил голову детина, ну прямо как напакостивший ребёнок.       – Ой, да ты не переживай, милок! Ты, главное, следуй моим наставлениям и всё примечай!       Когда сияющий Эйвинд ушёл, Лаффориэль довольно улыбнулась. Хотя она и была бескорыстной старушкой, готовой лечить бедняков бесплатно, слушать похвалы приятно в любом возрасте.       – А вот подслушивать неприлично! – бросила она, проходя мимо нескольких деревьев.       Резко протянув руку в темноту, она сотворила заклинание. Оттуда послышался сначала тяжёлый вздох, звук падения, а затем кряхтение. Подойдя поближе, Лаффориэль увидела у дерева Амиэля, сидевшего на земле.       – Ч-что вы со мной сделали? – Амиэль убрал непослушные пшеничные кудряшки со лба трясущейся рукой, а затем просто уронил её.       – «Опустошение», молодой человек! – нравоучительно ответила Лаффориэль. – Такое же, как я применила на том трактирщике. В первый момент времени изымает большую часть сил человека, а затем не даёт им восстановиться. Уникальное ослабляющее заклятье, которое я изобрела сама. Тратит много магических сил, зато очень эффективно! – не без хвастовства заметила целительница.       – Ну… а на мне-то… зачем применять, – было видно, что юный маг даже руку с трудом поднять может.       – Потому что подслушивать тайный разговор между больным и целителем – преступление. На современном Саммерсете, ныне переименованном в Алинор – в Обливион его! – за такое могут и в тюрьму упечь.       – Больным… это вы про оборотня-то?       – Именно, он бедный человек, страдающий от страшной болезни.       – Ага, только он нас в любой момент разорвать может… А я-то считал его самым адекватным человеком в этой компании… Монстр. Скажите, Лаффориэль, что будет, если, например, Герберт узнает про эту «болезнь»?       – Это что, угроза, молодой человек? – голос Лаффориэль моментально стал стальным. – В своё время Герберт пытался скрыть этот факт от меня, так что, кроме Маринетт, ты единственный, кто ничего не знал. И ради богов, советую тебе не называть Эйви монстром. Герберт, конечно, тебя немного простил, но такого обращения к его другу не потерпит. Вмиг ушей лишишься.       – Да ладно вам! Какие все благородные! – лицо Амиэля стало ярко-алым. – И вот ради какого скампа он пошёл в этот поход? Неужели никого не смущает наличие волка под боком?       – Эйвинд, храни его Мара, приносит пользу делу ребят, в отличие от тебя. А вот о мотивах тебе стоит спросить его самого. Кстати, такой же вопрос можно задать и тебе. Ты явно не по годам увлечён некромантией и колдовством. Видно, что богат, раз приобрёл за баснословные деньги заклинание, которое не в силах прочесть. К тому же я практически уверена, что оно не было основной целью твоего пребывания в Коллегии. Плохо воспитан, горд, любишь командовать. Так кто же ты такой и что ты надеешься найти в Скавене, городе, в котором нет ни одного мага, а?       – А вот это, старуха, не твоё дело, – напряжённо произнёс Амиэль. – И не думай, что знаешь обо мне всё. У меня куда более важные цели, чем у того же Варди!       – Ну, Боги с тобой тогда, молодой человек, – голос Лаффориэль вернулся к прежнему звучанию. – Просто будь осторожен с тёмными силами! Есть вещи и похуже смерти.       Старушка наклонилась и потрепала юношу по непослушным кудряшкам. Она уже собиралась уходить, когда её настиг голос парня:       – Леди Лаффориэль, быть может, вы поставите меня на ноги? Мне кажется, я сползаю…       – Не переживай! Через пару часов твои силы восстановятся, и ты сможешь подняться. А до этого полежи чуток, научишься не подслушивать.       Поток просьб Амиэля прекратился, когда он всё-таки упал лицом на траву, где так и остался лежать в крайне неудобной позе, созерцая муравьёв, чью тропу перекрыл его нос. Стоит отметить, что Амиэль до смерти не любил насекомых…       Впрочем, пролежал он там недолго. Приглушённые просьбы о помощи были услышаны чутким слухом Эйвинда, уже собиравшегося отправиться спать. Отыскав источник шума, он был немало удивлён.       – Амиэль. Что ты тут делаешь? – Эйвинд придал упавшему парню вертикальное положение.       – А ты не видишь, что ли?! – сплюнул землю маг. – Изучаю повадки муравьёв!       – Нет. Ты точно не этим занимался! – уверенно заявил Эйви.       – Да ладно?! Как же ты ловко меня раскусил! Это старуха Лаффориэль оставила меня тут лицом в земле.       – Это… ты её разозлил, видимо. Давай я тебе помогу.       – Да отстань ты от меня! – в глазах парня промелькнул ужас.       – Так ты слышал, да? – догадался Эйви, и его голос погрустнел. – Ты меня теперь боишься?       – А кто не будет бояться волка?! И вообще, какого скампа все так спокойно на тебя реагируют?       – Потому что они это… друзья, которые меня понимают, – в словах Эйвинда промелькнула гордость. – Это люди, которые меня не оставят. А я не оставлю их.       – Не смеши меня! – надменно заметил Амиэль. – Неужели ты и впрямь в это веришь?       – Значит, ты просто ещё не нашёл таких вот друзей. Это… хватит уже сидеть на холодной земле – простудишься.       Эйвинд взял очень слабо сопротивляющегося мага, отнёс в лагерь и, уложив у костра, накрыл одеялом. Правда, своими действиями он не вызвал к себе ни любви, ни благодарности обессиленного парня. Но тот хотя бы перестал считать его откровенным уродом.       Варди тоже хотелось с кем-нибудь поговорить, но единственным человеком, готовым на данный момент его выслушать, оказался Герберт, увлечённо размахивающий клинком в сторонке. Мечник был не лучшим собеседником, но альтернативой ему была Маринетт, увлечённо моющая посуду в озерце. Варди не знал, о чём можно поговорить с девушкой без памяти.       – Привет, однорукий парень, – “поприветствовал” мечник собеседника. – Пришёл бросить мне вызов на мечах и бесславно проиграть?!       – Ха-ха, – саркастично посмеялся Варди. – Нет, просто спать не хочется.       Единственным занятием Варди в последнее время была непрерывная практика единственного заклинания школы Восстановления, которое он знал. К тому же пару часов назад ему сняли повязки с правой руки, и теперь он постоянно её разрабатывал.       – Так шёл бы к новенькой, не стоит человеку в одиночестве мыть посуду! Приём сорок восемь… Ко мне приходить только с предложениями сразиться на мечах! Приём восемьдесят три… Но, раз уж ты рискнул прийти…       И тут Герберт набросился на Варди, не в полную силу, разумеется. Последний был готов к подобному повороту событий, и между друзьями завязался тренировочный поединок. Такие поединки между ними происходили часто, потому что Варди очень хотелось поскорее научиться фехтовать мечом. Он уже освоил несколько приёмов, но сломал руку и стал разучивать удары левой. И с гордостью отметил, что теперь может выдержать против Герберта чуть дольше!       – Вот, уже неплохо, Варди! Глядишь, сможешь выстоять против крестьянина! – отметил мечник, когда повалил Варди и приставил к его горлу меч.       – Спасибо, – проглотив колкость, поднялся побеждённый. – Кстати о Маринетт, удивлён, что при твоём темпераменте ты не попытался сам за ней приударить.       – Ну знаешь, Варди, – даже немного смутился Герберт (Варди записал это себе в достижения), – я, конечно, не виноват, что девушки на меня так и слетаются, но, глядя на Маринетт, я испытываю только жалость. Не пойми меня неправильно, она довольно красива, а уж какая работящая – просто сказка, а не жена. Но потерять память, а затем два года провести в рабстве у этого… урода.       – Жаль, что в Драгонстаре никому не было до него дела.       – Вот именно! Хуже Телваннийского данмера-работорговца! Те хотя бы о своих рабах заботились! – распалился Герберт. Похоже, тема задела его за живое. – А бедная девочка до сих пор не может отучиться говорить «господин».       – Тебе не очень нравятся работорговцы… – осторожно начал Варди.       – А кому они нравятся, сам-то подумай! – перестал махать мечом Герберт. – Но особенно я их возненавидел, когда с такими же отважными ребятами, как я, зачищали переполненный мародёрами форт в Сиродиле. Они разорили деревушку неподалёку, взяли детей в заложники и велели селянам атаковать нас!       – И как всё прошло?       – Я прорвался вперёд и вызвал главаря на бой. Он схватил какого-то мальчишку и приставил меч к горлу. Я его предупредил, чтобы убрал клинок и отпустил парня. Он не послушал и умер, разумеется.       – А мальчик? – спросил Варди, заранее зная ответ.       – Тот урод его убил. Как потом оказалось, они хотели продать селян владельцам плантаций лунного сахара где-то на востоке. Это такая дрянь, из которой потом гонят скуму, наркотик. Эх, вот и зачем ты меня спросил про рабов, а? Лучше бы послушал, как я обхаживал одну красотку в Вайтране; может, хоть опыта бы набрался!       – Ладно, прости, что помешал. Спасибо за тренировку, – быстро завершил разговор Варди и пошёл прочь.       «Просто отлично поговорили!» – расстроенно думал Варди.       «Вот и к чему я вообще про это вспомнил, а? Проклятья даэдра, Зафер! Думаешь, такая проницательная, раз можешь сказать пару красивых фразочек?! Я докажу тебе, что я прав, когда моё имя прославится в веках!» – с остервенением рассекал воздух Герберт, а в его памяти всплывали глаза отца того мальчика.

***

      В отличие от наших героев, Ненависти этой ночью поспать не удалось. Её подгоняла злость на Варди, который посмел дважды ударить её. Используя острый нюх охотницы, внимательность следопыта и врождённую способность каджитов видеть в темноте, ей удалось напасть на след сбежавших жертв. Где-то к десяти часам утра она отыскала и ночную стоянку.       – Совсем остыл, – мурлыкала Ненависть себе под нос, осматривая то, что осталось от костра. – Они ушли давно, ещё затемно. Но это неважно… единственное место, куда они могут пойти, – Хелдомский перевал. Их проводник явно не знаком с местностью, м-р-р-р.       От радости каджитка даже замурлыкала, предвкушая скорую расправу.       – Берегись меня, добыча… А тебе, незнакомая девочка… тебе достанется самая невесёлая участь, м-р-р!

***

      А вот утро Эйвинда значительно отличалось от утра каджитки: его разбудил удар холодной стали по голове – это Варди уронил на него тарелку. Приняв вертикальное положение, Эйви пару раз широко зевнул, отрешённо кивнул в ответ на громкие извинения Варди и огляделся вокруг. То, что он увидел, его нисколько не обрадовало: скалы, кругом голые скалы, а, значит, они уже въехали на территорию перевала. Сначала лес, потом низенький кустарник под невыносимо жарким солнцем, теперь вот пейзаж окончательно сменился на камни. Одним словом – тут начинался Хаммерфелл.       Впрочем, не только у Эйви утро было недобрым. Амиэль лучился отвратительным настроением после того, как Лаффориэль его уложила, а Эйвинд перенёс. К тому же он уснул в неудобной позе, так и не дождавшись окончания заклинания, поэтому с утра юный маг еле разогнул затёкшую спину.       Герберт тоже выглядел напряжённым: ему всё время казалось, что за ними кто-то следит, поэтому он беспрестанно вертелся и подозрительно смотрел по сторонам, чем изрядно нервировал Амиэля.       Лаффориэль, как обычно, стенала. Она выливала потоки жалоб на собственное здоровье на голову бедной Маринетт, а та внимала и искренне сочувствовала бедам старушки. Варди уже очень давно смущал один факт: обычные альтмеры в среднем жили примерно до трёхсот лет, однако могущественные маги, такие как Лаффориэль, могли значительно продлевать себе жизнь, а уж мастер Восстановления точно мог бы вернуть себе молодость. Варди было неведомо, почему в свои “почти три сотни”, по словам самой целительницы, она выглядит как самый обычный пожилой эльф или даже человек? Озадачившись этим вопросом, Варди вспомнил ещё кое-что.       – Бабушка Лаффориэль, – обратился он к целительнице, перебравшись в другую повозку, – я вот уже много дней практикуюсь с единственным заклинанием. Не пора ли мне освоить ещё какое-нибудь заклинание?       – Ох, малыш Варди, я совсем забыла про твоё обучение! И ты так долго не напоминал мне?       Ученику очень захотелось закатить глаза на такое заявление, ведь он никак не мог собраться с духом, чтобы подойти к учителю за новыми уроками.       – Хорошо, Варди, – снова кардинально поменяла голос Лаффориэль. – Ты почитал книги, что я тебе дала? Несколько, правда, потерялось при побеге вместе с моей сумкой, но не страшно.       – Да, я прочитал их все, – удивил Лаффориэль Варди. – Даже «продвинутый курс». Очень заняла глава о применении поглощающих заклинаний на…       – Верю на слово! – поспешила заткнуть собеседника бабушка. – Следующее, чему я тебя научу прямо сейчас, – Оберег, очень полезное заклинание! Оно позволяет остановить вражескую магию различной силы и действия, а также некоторые физические объекты. Мастера могут даже стрелу сбить, – прихвастнула Лаффориэль при виде искорок в глазах Варди.       Она уже давно заметила эту черту ученика: он страстно любил учиться. Конечно, само по себе это похвально, но когда знания можно применить на реальной практике, которая к тому же может жизнь спасти, ценность возрастает многократно. И Варди, до этого поглощавший любую информацию просто из интереса, это понимал, поэтому и старался внимать каждому слову Лаффориэль.       – Суть заклинания в том, чтобы создать барьер, который не пропускает никакую магическую энергию. Проблема заключается в необходимости постоянно поддерживать. Это тратит много магической энергии. Также учти, что у этого заклинания несколько уровней. Ты владеешь ученическим заклинанием, поэтому даже не пытайся отбить им что-то посильнее простенького огненного шара или ледяной стрелы. В противном случае щит не выдержит и расколется. Сейчас расскажу, как его создать…       Это заклинание было гораздо сложнее, поэтому Варди потратил почти весь день только для того, чтобы научиться его колдовать. Когда, наконец, у него это получилось, Амиэль тут же его испытал, запустив огненный шар с мерзкой ухмылочкой. От этого он получил несравнимое удовольствие и просто шквал криков со стороны Варди и Лаффориэль.       Судя по карте и солнцу, ближе к вечеру наши герои должны были оказаться в деревушке у основания гор, где можно и переночевать. Вероятнее всего, там же придётся остаться Маринетт. Хоть Лаффориэль и хотела, чтобы девушка нашла более приятное место, сама Маринетт сказала, что её всё устраивает. Конечно, она лукавила. Как-то раз она улучила момент и тихонько подошла к Варди, чтобы поговорить:       – П-п-простите. Варди, – начала она, привлекая внимание, – но у меня к вам есть просьба.       Хотя Варди сочувствовал Маринетт и старался быть вежливым и любезным, он уже успел пожалеть, что предложил взять девушку. На каждой стоянке Маринетт с блеском доказывала, что может практически всё, начиная от готовки и заканчивая починкой всего, что ломалось. Он уж начал опасаться, что Маринетт и в кузнечном деле преуспела, тогда ему, Варди, вообще грош цена будет.       В общем, бедного парня мучала зависть, что какая-то девчонка обскакала его по всем пунктам, но он в жизни в этом не признался бы. Себя Варди убеждал в том, что такие, как Маринетт, не умеющие сражаться, только задерживают продвижение, отдаляя его от семьи.       – Маринетт, – даже не выслушав просьбы, ответил Варди, – мы уже обсуждали это. Мы не можем взять тебя с собой, и мне казалось, что ты с этим согласилась.       – Нет, что вы! – закачала головой девушка. – Я не это хотела попросить…       – Да ну? – Варди стало страшно стыдно, но гордость не позволяла ему это признать.       – Я прошу вас, если не сложно, можете в больших городах повесить объявление, что нашлась девушка? Я вас очень прошу, Варди; вдруг меня всё-таки найдёт кто-нибудь!       – А если придёт тот, кто ранил тебя?       – Ничего страшного! Я всё равно буду ему рада. Он уж точно будет что-нибудь про меня знать.       – Это звучит очень… глупо, – напрямик сказал Варди.       – Простите, если прошу многого, но это моя… леди Лаффориэль назвала это мечтой. Это очень похоже на вас, Варди.       – В каком смысле?       – Вы ведь тоже хотите почти невозможного…       – Что ты сказала?! – Варди не поверил ушам. – Ты хочешь сказать, что моей семье не на что рассчитывать?!       – Нет-нет, что вы! Простите меня! – Маринетт резко опустила голову. – Простите, я очень плохо говорю свои мысли, вот и сказала не то! Я имела в виду, что вы и ваши друзья выступили против целой группы людей, которые желают вас убить! – тараторила Маринетт, будто боясь, что её прервут, не дослушав. – Но вы знаете, куда идти, и у вас есть друзья, поэтому и мечта точно сбудется. Я же могу только ждать…       – Хватит! – с каждым словом у Варди всё больше портилось настроение. – Я тебя понял. Если это не помешает делу, я выполню твою просьбу.       – Огромное вам спасибо, господин Варди! – поклонилась Маринетт. – Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь!