Глава 10. Кошмарный день рождения
22 августа 2017 г., 11:58
Лаффориэль выглядела неотразимо. Вытащив из одного мешка вечернее платье, она с гордостью его надела. Всё-таки бабушке шли голубые тона, подчёркивающие цвет глаз. На самом деле, у неё нашлись бы платья и поэлегантнее, но все они были уж очень открытыми. Лаффориэль, конечно, считала себя всё ещё красивой, но отлично понимала, что все эти наряды, изобилующие вырезами, должны носить эльфийки значительно моложе. Так что бабушка решила, что отдаст большую часть нарядов Маринетт, благо девушке они поразительно шли.
Ради такого приёма Лаффориэль даже вытащила туфли на каблуках. Последний раз она взгромождалась на них лет десять назад и теперь немного покачивалась от непривычки. Бабушка даже позволила себе надеть ожерелье, которое обычно прятала.
После одежды пришла очередь лица: ничего яркого и экстраординарного – только немного пудры, помады и подводки для глаз.
– Эх, старушка, – сказала сама себе Лаффориэль, глядя в гостиничное зеркало, – а ты ещё ничего. Сегодня все будут без ума от тебя!
Грациозно спустившись по лестнице на первый этаж таверны «Пески странствий», она обвела взглядом таращившихся на неё посетителей и проследовала на выход. Там её уже ждал крытый экипаж, дверь которого была гостеприимно открыта пажом.
Поездка заняла минут десять, и Лаффориэль поняла, что она ехала в замок Скавена. Экипаж прогромыхал по мосту, под которым располагался Шахтный район, и подъехал к парадному входу. Выйдя из повозки и поблагодарив кивком своё сопровождение, она направилась внутрь.
Сам замок выглядел непритязательно. Мрачные своды и острые углы вытесанного в скале дворца, вкупе с острыми, тянущимися вверх шпилями и оконными провалами придавали ему вид логова злодея, а не городского центра. Из стен выпирали балконы без всякой планировки, словно бы их налепливали из сиюминутной прихоти.
А вот внутри всё было значительно лучше. Везде светились ажурные восковые светильники, люстры со свечами и даже несколько магических огоньков. По полу стелились толстые ковры, большинство из которых были сделаны вручную мастерами-редгардами. На стенах висели картины, в основном, животных и птиц. По холлу ходили знатные лорды и леди, шурша длинными платьями.
На лестнице Лаффориэль под руку подхватил паж и помог подняться. Бабушку провели по нескольким коридорам и завели в огромный светлый зал, в конце которого стоял трон. Посреди зала поместился длинный стол с яствами и напитками, окружённый рядом стульев. Среди уже собравшихся были представители всех рас, но, в основном, бретонцы и редгарды. В общем, замок стал будто противоположностью своей утренней копии.
Под потолком висело несколько больших люстр, освещавших каждый закоулок. Сам зал был, по сути, двухэтажным. Вдоль стены тянулся монолитный балкон, поддерживаемый колоннами. С него свисали алые шторы, шевелившиеся от постоянного сквозняка. Лаффориэль вообще удивлялась, как можно чем-то управлять, когда тебе ежесекундно продувает поясницу. Над троном висело полотно с гербом Скавена – коронованной горой, в которой был проделан проход.
– А вот и леди Лаффориэль! – раздался голос герольда. – Дамы и господа, дорогие гости, разрешите мне представить вам леди Лаффориэль.
Все гости повернулись в сторону бабушки и зааплодировали. Вперёд вышел убелённый сединами старец, чьё лицо было испещрено морщинами. Одет он был просто шикарно: выдержанный в красно-синих тонах камзол, белые манжеты и воротничок. Узкие атласные штаны в той же цветовой гаме были заправлены в высокие сапоги на невысоких каблуках, которыми пожилой редгард бодро стучал по каменному полу.
– Добрый вечер, леди Лаффориэль! Меня зовут Родерик Скавенский, наместник в этом городе.
– Добрый день, Родерик! И почему же вы меня сюда пригласили, наместник?
– Я расскажу вам одну историю, леди. Около пятидесяти восьми лет назад вы спасли жизнь мальчику, умирающему от неизвестного недуга. А сегодня этому парнишке, жутко сказать, исполнилось шестьдесят пять лет. Какого же было моё удивление, когда я увидел в списках на приём мою спасительницу! Разумеется, я не мог не пригласить вас на мой день рождения.
– Не может быть! – как всегда, перебила Лаффориэль, вызвав просто взрыв яростного перешёптывания. – Ты тот мальчик, которого я лечила. Сколько же лет-то прошло?
– Пятьдесят восемь, леди Лаффориэль. А наместником я стал чуть больше, чем двадцать лет назад.
– Ох, простите меня, Ваша Светлость! – бабушка осознала, сколь большое нарушение этикета она допустила. – Признаюсь, что совсем одичала в пути!
– Боги мои, разогнитесь, леди Лаффориэль, всё в порядке! – не обращая внимания на ещё более яростное перешёптывание, попросил Родерик. – И можно просто Родерик. Все ли собрались?
– Вместе с леди Лаффориэль, все.
– Тогда начинаем! Дорогие друзья, большое спасибо, что собрались сегодня все вместе! Для меня большая честь видеть каждого из вас!
Началось празднество. В зал вошла труппа артистов и, расположившись у всех на виду, начала представление. Следом за ними вбежали официанты и музыканты. Заиграла ритмичная музыка, исполняемая на барабанах, флейтах и странного вида гитарах. Гости общались, решали “важные” политические вопросы, обменивались сплетнями, смотрели на акробатические этюды, слушали песни, смеялись, ели и развлекались.
Лаффориэль немного поговорила с коллегой-алхимиком, попробовала незнакомую ей рыбу, пойманную в заливе Илиак, обсудила важность обезболивания при удалении зубов. Молодой дворянин пригласил её на танец, а старый Родерик с упоением рассказал, как сражался на Великой войне и как его произвели в рыцари.
– Знаете, сир Родерик, я почему-то не сомневалась, что серьёзный мальчишка, который когда-то жаловался на самочувствие, но всегда пытался выспросить у меня что-то новое, станет кем-то большим, чем сыном неизвестного рыцаря.
– Зря вы так, леди. Мне помог подняться случай. Когда альдмерские войска покидали Скавен, в городе был продовольственный кризис. Возникла высокая вероятность очередной вспышки насилия. Я собрал сотню человек, которым было не всё равно, и навёл тут порядок. Кстати, а вы что-нибудь получили за то, что вылечили ту мою болячку?
– О, да. Неусваивание белков вследствие неправильной работы пищеварительного аппарата? Кроме длинного заумного названия на альдмерике, на медицинском симпозиуме ей дали имя «Худоба Лаффориэль». Торжественно вручили мне премию за первое успешное излечение новой болезни и отпустили.
– Какого это, леди Лаффориэль, знать, что половина Тамриэля вам жизнью обязана?
– Честно? Приятно осознавать, что старушка-целительница на закате лет чего-то да добилась. Глядишь, когда осяду где-нибудь, может быть, кто-нибудь будет мне воду в стаканах носить, – посмеялась бабушка.
– Я не думаю, что вы когда-нибудь осядете, – задумчиво сказал наместник. – Мне кажется, что вам этого не хочется. Вы будете путешествовать и помогать беднякам, излечивая болезнь за болезнью, пока старость и недуги не заберут вашу жизнь.
– Ох, как пессимистично-то, – захихикала Лаффориэль. – Я, между прочим, уже очень-очень стара для путешествий. Ноги-то не молоды… Точно, чуть не забыла! – спохватилась целительница. – Сир Родерик, у меня есть очень важные для вас сведения. В сторону Скавена идёт армия наёмников Белое Солнце. Они собираются атаковать храм Благодетелей Войны, дом ансеев.
– Вы уверена в этом?
– Абсолютно, к сожалению, в вероломстве наёмников не приходится сомневаться.
– Я многое слышал об этой армии. Неприятный вопрос, который так и не был в своё время решён. После Великой войны осталось большое количество военной силы, которую в мирное время стало некуда девать. Все эти боевые ветераны сбились в кучу и создали армию Белое Солнце, которая легко покупалась за деньги.
– Я бы уже на этом моменте их распустила, – отметила Лаффориэль.
– Прошли годы, старая гвардия, ещё более-менее обученная и разумная, поумирала: кто от старости, кто от сражений. Пришли молодые, которые решили, что армии нужно расширение. Начался массовый набор. Вот тогда-то и появилась большая часть солдат – кто из мест заключений, кто с полей, а кто из бандитских шаек. Армия наёмников превратилась в инструмент переворотов и устрашений. Больше всего сделок она совершила с королями Хай Рока, а вы наверняка знаете, во что всегда упирается бретонская политика.
– Не понаслышке… – с содроганием вспомнила я. – Так вы поможете ансеям?
– Разумеется. Я немедленно сообщу капитану, чтобы был наготове в случае появления войск противника. Капитан!
– Да, наместник, – подошёл один из гостей. Он был настолько плечист и высок, что Лаффориэль и не усомнилась в правильности назначения. – Каковы ваши приказы?
– Наместник! – прервал разговор новой гостьи.
В сторону Родерика плыла просто сногсшибательная дама. Если бы почти все гостьи в этом зале не носили такие же откровенные наряды, то Лаффориэль непременно бы посетовала вслух о нравах молодёжи. Но этой женщине фиолетовое, состоящее из разрезов и полос платье невероятно шло, в меру демонстрируя все многочисленные достоинства её тела. Рукава шли отдельно и создавали ощущение, будто у гостьи выросли крылья. Туго закрученные в узел на затылке чёрные волосы, проткнутые пером птицы, дополняла игриво выпущенная на глаза прядь. В отличие от Лаффориэль, обладательница таких завидных форм не пренебрегала макияжем, искусно подводя брови, губы, щёки и ресницы. В руках у неё была коробка, перевязанная фиолетовой ленточкой.
На самом деле на день рождения наместника многие оделись ещё шикарнее, но именно в этой женщине было что-то загадочное, что-то непонятное. У Лаффориэль было стойкое ощущение, что она уже где-то видела эту даму, но вот где?
– Леди Катария! Как же я рад видеть вас сегодня! Я, признаться честно, не думал, что вы всё-таки приедете столь далеко, – поприветствовал Родерик, которому пришлось оторваться от разговора с капитаном.
– Это было честью – побывать на таком мероприятии. Правда, я думала, что празднество будет больше, – одарив старика улыбкой, сказала Катария.
– Я не очень люблю большие встречи. И так не получается уделить время всем гостям.
– Это точно, сир, – кивнула дама. – Но, поскольку я вас всё-таки выхватила, хочу преподнести вам подарок к юбилею!
Она открыла коробку и вынула фиолетовую подушечку, на которой лежал с виду стеклянный шар. А внутри шара клубился зеленоватый туман, будто с глубин болот Аргонии.
– Это магический артефакт. Очень редкий и ценный, поэтому он и только он может быть достойным подарком для вас, наместник!
– Что вы, Катария! – попытался отказаться Родерик. – Если он такой ценный, лучше оставить его себе…
– Простите, наместник, не приму отказ. Этот артефакт позволяет… вспоминать.
– Ну хорошо, спасибо тебе огромное, Катария, за такой щедрый дар, – Родерик взял шар в руки. – А как он называется?
Лаффориэль внезапно вспомнила всё, что рассказывали ей Герберт и Эйвинд о Коллегии Винтерхолда и о таинственной женщине, владеющей магией Иллюзий.
– Нет! Родерик, бросьте! – крикнула бабушка, но было поздно.
– Сердце Кошмара! – улыбнулась Катария, взмахнула руками, и мир вокруг затянуло тьмой.
***
Лаффориэль закричала, но в пустых залах никто не отозвался. Исчезли гости, музыканты, артисты. Исчезли Родерик и Катария. Остался лишь затянутый чёрным туманом зал. Вскоре послышался неприятный скрежет, пощёлкивание и похлопывание. Лаффориэль ещё раз крикнула в пустоту и, не дождавшись ответа, попыталась зажечь магический огонёк. Но у неё ничего не получалось: свет даже не загорался, а мерзкие звуки всё приближались и приближались. Заозиравшись по сторонам в поисках оружия и ничего не найдя, бабушка начала пятиться назад, слыша мерзкое шебаршение где-то наверху и бешеный стук собственного сердца. Видно было только небольшое пространство на расстоянии вытянутой руки. В следующий момент прямо перед ней упало тело Родерика, погрызенного и наполовину обмазанного какой-то дрянью. У него не было изрядной части живота и руки, а его лицо было полностью обглодано. Казалось, вопль Лаффориэль точно вырвался из замка, но она понимала, что её никто не слышит. Сверху на тело бедного Родерика закапала белая жижа, а следом за ней начало вылезать нечто, что Лаффориэль никогда не смогла бы описать словами. Сперва на пол опустились две мохнатые лапы, заканчивающиеся двумя коготками, затем из темноты показалась и голова чудовища – мерзкая образина, смотрящая на Лаффориэль четырьмя парами немигающих глаз. С огромных передних лапищ стекала та самая жижа, а за ними слышалось щёлканье огромных жвал. Следом спустились и остальные шесть мохнатых ног вместе с огромным жалом на самом конце тела. – Э-это иллюзия! Т-ты не настоящий… Не в силах отвести взгляд, Лаффориэль пятилась назад. Огромное насекомое не торопясь приблизилось к оборонённому телу Родерика и начало терзать его передними лапами. Из разорванной грудной клетки вывалилось лёгкое, по пустому помещению раздавался хруст костей, мёртвое тело болталось, будто кукла, в огромных жвалах паука. Лаффориэль вырвало от увиденного, и она, наконец, совладав с ногами, бросилась бежать. Она бежала и бежала, в надежде найти хотя бы какой-нибудь проход, но не могла наткнуться даже на стену. – Эй, Лафф! – окликнул её до боли знакомый голос. – Подожди, куда ты так торопишься? Невдалеке в таком же круге света стоял Гистеллус, широко улыбаясь. А вокруг по-прежнему слышалось копошение. – Гистеллус… ты уже давно мёртв! Ты всего лишь иллюзия! – Лафф, да ты что! – он взял её за руку. – Разве я могу быть иллюзией? – И правда, я тебя чувствую. Гист, боги мои, дорогой, – голос старой целительницы дрожал, она чувствовала боль в груди. – Что это за проклятое место? Где я? Где Лантейя? – Кто, дорогая? – Лантейя, твоя дочь! Такая высокая, с твоими ушами… – А, так это была она! – Была… – Да, была очень свеж-а-а-а! Лаффориэль отшатнулась, когда Гист издал потусторонний вопль и начал корчиться. Его лицо покрыли струпья, кожа сморщилась и стала отваливаться. – Что же ты, Лафф? – Лаффориэль казалось, будто всё тело её супруга превратилось в нечто подвижное. – Неужели я тебе больше не нравлюсь, а? А может, так лучше?! Гистеллус открыл рот и оттуда вытянулись два огромных жвала, разрывая щёки. У целительницы уже не было голоса кричать, потому что вырывался лишь хрип. Меж тем, у Гистеллуса зашевелились рёбра, а затем раскрылись наподобие ужасных клешней. Он схватил бабушку и прижал прямо к распоротой груди. – Что же ты? Обними же меня! Лаффориэль ударила Гистеллуса по лицу, а затем толкнула прочь ужасающую гору мяса на ногах. Монстр растворился в темноте, а бедная женщина устремилась во мрак. Она бежала, бежала и бежала, пока не сбилось дыхание, а ноги не стали заплетаться. И тут послышался детский смех, будто бы играла маленькая девочка. В небольшом круге света неподалёку сидела маленькая девчушка в голубеньком платьице. Прямо, в каком когда-то ходила маленькая Лантейя. И хотя Лаффориэль уже поняла, что в этом мире всё не так, как в реальности, оставить свою маленькую дочурку она просто не могла. – Лантейя! Милая моя, – подбежала целительница, – что ты тут делаешь? – Мама! – обрадованно закричала малышка. – Ты пришла мне помочь? Я очень занята, – невероятно серьёзно надула щёчки девочка. – Так, надо срочно отсюда… а-а-а, боги мои! Лаффориэль обошла дочь спереди и увидела, что её передничек весь вымазан в крови, а в ручках она держит женские яичники. – О-откуда это у тебя? – только и спросила бабушка. – У тебя взяла, мама! – немного виновато ответила Лантейя. Лаффориэль непроизвольно взглянула вниз и увидела, как на синем платье растекается красное пятно, как раз в районе бёдер. – Я хочу себе братика, – продолжала девочка. – Но ты не можешь его сделать, поэтому я сделаю сама, мама! Боль скрутила Лаффориэль внизу живота, но старая целительница всё равно поковыляла в темноту, силясь оставить жестокое наваждение серьёзной девочки. Снова мельтешащая вокруг тьма, сопровождаемая лишь хриплым дыханием старушки, болью в сердце, трясущимися руками и скрежетом где-то под потолком. Внезапно гулкие шаги бабушки сменились на чавканье. Она с ужасом посмотрела вниз и увидела, что идёт по сплошному ковру из копошащихся насекомых, переползающих друг по другу. Эта живая, перемещающаяся масса, казалось, покрывала весь пол, насколько хватало глаз. Сделав ещё шаг, Лаффориэль почувствовала, как масса из давленных жуков заливается в туфли, как ещё живые ползут вверх по ногам… – О! Эльфиечка! Мы, кажется, опять встретились! Целительница обернулась и увидела его – того проклятого норда-солдата, который приходил ей во снах многие годы. На этот раз он был без своих дружков. Норд схватил Лаффориэль и повалил прямо в копошащуюся массу. – М-м-м, какая ты сладкая, – тогда эти слова звучали мерзко, сейчас же они дополнялись потоками слюны и насекомыми. – Пусти меня!!! – отбрыкивалась Лаффориэль, но безуспешно. – Пусти меня!!! Помогите!!! – М-м-м, ты постарела, но всё также хороша собой… а какая у тебя кожа… Она ощутила его язык на своей шее и задёргалась ещё яростней. Всё повторялось, как и много лет назад, слово в слово. – Нет! Отпусти!!! – Лаффориэль тщетно пыталась сотворить хоть какое-нибудь заклинание. – Да не переживай ты так… мы же не в первый раз так близки… ты меня прекрасно знаешь, эльфиечка… как и моих товарищей… – Нет… – Лаффориэль выбилась из сил в точности, как и тогда. – Какое жуткое платье… оно слишком много закрывает… пора его убрать… – и норд начал нещадно рвать голубую ткань наряда, сопровождая процесс громким и тяжёлым дыханием, смердящим луком. И дальше всё случилось точно так, как и тогда. Бедной Лаффориэль, потерявшей все силы для сопротивления, оставалось только лежать и дожидаться избавления, которое всё не приходило и не приходило. – Как-то без огонька… ну ничего, сейчас мои товарищи подойдут… уж постарайся для них, ведь они не такие добренькие… как я… Лаффориэль просто лежала, даже несмотря на то, что её не связали. Однако вместо товарищей того урода прибежали дети. – Тётенька, – тихо обратилась одна из девочек, – тётенька, помогите! – Уйдите, – еле ответила Лаффориэль, чувствуя, как её сердце сбивается с ритма, переполненное ужасом, – что вам от меня нужно? Уйдите прочь… – Вот ты где!!! – раздался хрипящий голос. – Мама, помоги! – крикнула девочка. Лаффориэль узнала бы эти голоса из тысяч – хрип дремора. Из тьмы выскочил рогатый даэдра и набросился на детей. Те с криками разбежались, но одна из них попалась. Она кричала, звала маму и папу, просила пощадить её, но дремора захохотал и снёс ей голову одним ударом. Затем он поднял крохотную головку, чьё лицо было искорёжено жуткой агонией, и стал лакать кровь, стекающую прямо из разреза. Лаффориэль вскочила и бросилась прочь. Хотя она поняла, что выбраться отсюда нельзя, что её снова и снова будут находить. Она выбилась из сил, но бежала прочь, подальше от ужаса. Вскоре навстречу ей стали попадаться люди. Совершенно голые, болезненного серо-зелёного цвета, они шаркали по полу, то выходя из темноты, то вновь исчезая. У многих изо рта лилась зелёная жижа, вперемежку с остатками еды, стекая по обнажённым телам на пол. Кто-то пытался схватиться за Лаффориэль, но она выскальзывала из осклизлых рук больных людей. Внезапно эти люди стали бежать, спотыкаясь на скользком полу, издавая монотонный гортанный звук. А за ними гнались гигантские пауки, хрустя хитиновыми суставами. Тех, кого догоняли, они разрывали на куски и съедали, кого-то пеленали в паутину и уволакивали во тьму. Один из них бросился на Лаффориэль. Он орудовал парой передних ног и клешнями на голове, пытаясь захватить старушку. Она отбивалась из последних сил, пиналась и трепыхалась, как моль, попавшая в паутину. Паук схватил Лаффориэль жвалами за левую руку и сомкнул челюсти. Альтмерка закричала, как не кричала ещё никогда, и выдернула то, что осталось от её кисти, – обглоданную культю. Всё тело пронзило нестерпимой болью от паучьего яда, а сердце сжало, будто стальным кулаком. Обессиленная Лаффориэль больше не могла ни стоять, ни сопротивляться. Даже боль в откушенной руке пульсировала где-то в отголосках сознания. Огромное насекомое подползло ближе и начало обвивать альтмерку паутиной из брюха. Потом паук бросил её к остальным пойманным: ворочающимся, стонущим и мычащим зашитыми ртами. – Ха-ха-ха-ха, – раздался оглушающий смех из-под потолка. – И где ты теперь, смертное ничтожество? Рядом с кучей связанных тел из темноты выполз дракон. Хотя больше он походил на змею с ногами и крыльями. – П-периайт… – промычала Лаффориэль. – Именно, смертная. Ты же не думала, что сможешь безнаказанно сбежать от меня?! – громогласно звучал голос. – Твоё наказание уже наступило! Мои благословения вновь будут дарованы этому миру! А тебе… тебе, смертное существо, я дарую проклятье. Такое, что ты не в силах будешь с ним жить! А когда ты умрёшь, твоя душа попадёт ко мне. До встречи у меня, эльфийка, я жду тебя… Дракон растворился во мгле, оставив Лаффориэль лежать на горе тел, ощущая, как под паутиной с неё начинает сползать кожа…
