Сын киллера

Белую полосу в жизни омрачало присутствие новенькой. Мидлфорд. С первого разговора прошло три дня. Она больше не подходила, но ее взгляд был красноречивее всего. Сиэля это откровенно раздражало. И если бы не Зиглинде, успокаивающая каждую перемену, давно бы взорвался. Не любил он такие пристальные взгляды. Только потому, что зеленоглазая девчонка и компания других парней, что всегда была рядом, не позволяла Элизабет подойти. Не могла отыскать момент, когда бы Михаэлис остался один. Но удача однажды оказалась на ее стороне. После школы, когда он шел до дома один, она догнала, хватаясь за плечо. — Сиэль! — Чего тебе? — с неким раздражением ответил Михаэлис, одергивая свою конечность их цепкой хватки. — Поговорить. У меня есть для тебя важные новости. Не смотри на меня, как на врага народа. Я всего лишь хочу разобраться во всем и понять, правда ли ты мой брат. — Элизабет, — потер вдруг устало переносицу парень. — Ты права, я действительно когда-то потерял семью, но больше у меня никаких родственников нет. Только приемный отец, который воспитывал меня. — А ты когда-нибудь узнавал о том, есть ли у тебя кто-то из родственников? — Да, я спрашивал о своей семье, спрашивал, откуда мой отец знает моих биологических родителей. Но никаких родственников не было и в помине. Уж прости, я не тот, кого ты пытаешься найти со своей семьей. У нас с тем мальчиком просто совпали имена. В этом нет ничего странного. — Тогда что случилось с твоими родителями? — бросила свою последнюю попытку, видя, что парень уходит, не желая больше вести с ней разговор. — Убили. — И родителей моего брата тоже убили. Их заказали. Двадцать третьего июня, в девяносто восьмом году. Их тела нашли на веранде в их загородном доме. Сиэль на мгновение остановился. Что-то резануло в памяти. Но всего лишь на долю секунды. — Мои соболезнования, — коротко бросил, не поворачивая головы. Это все просто банальное совпадение. — Михаэлис. Такую фамилию носил человек, которому хотели поручить убить семью Фантомхайв! — крикнула вдогонку. Одна секунда. Всего одна секунда, прежде чем Сиэль разворачивается и оказывается рядом с девочкой. В глазах заплескалась холодная ярость. — Моя фамилия Михаэлис! — рыкнул, не сдерживая свой гнев. — И не смей наговаривать на моего отца. Иначе очень сильно пожалеешь за такую клевету. В глазах девушки скопились слезы. Но волю им она не дала. Поджимала губы и молча смотрела на парня, так сильно похожего на ее потерянного брата. Она видела детские фотографии. Но не взяла их, чтобы доказать последнее… Сиэль ушел, более не желая ничего слушать. Настроение испорчено. Хотелось куда-нибудь его выплеснуть. Отца дома не наблюдалось. Отлично. Воспользуется его боксерской грушей. Он хотел выбить весь день. Он был уверен, что Мидлфорд специально наговаривает на его отца, чтобы Сиэль поверил ей. Она же знает его фамилию. Лгунья. Злит. Раздражает. Весь гнев отражался на беспощадных ударах по боксерской груше. Он и не заметил, как в доме появилось на одного человека больше. Как родитель оказался у дверей, наблюдая за его срывом. И лишь когда пришло относительное спокойствие, тот решил подать голос: — Что с тобой? — Эта девчонка меня раздражает! — еще один удар по груше. И последний. — Дошло до того, что она обвиняет тебя в смерти родителей ее брата. Крайняя стадия. Себастьян прикусил губу на внутренней стороне и с силой сжал кулаки. Нельзя больше тянуть. Пришло время рассказать правду, пока это не сделали Мидлфорд, приписав еще несколько обвинений в его адрес. — Ополоснись, Сиэль, и отправляйся в гостиную. У меня будет, что тебе сказать. — Если будешь читать лекцию о том, что не верь этой глупой девчонке, то можешь не напрягаться. Я и не собираюсь ей верить. «Нет, тебе пора узнать правду», — мысленно ответил своему ребенку Михаэлис, идя в сторону гостиной. И на сердце впервые было так тяжело. А что главное — он боялся. Сиэль ополоснулся минут за пятнадцать. Не стал одеваться в домашние штаны, просто накинул халат. И в нем же отправился в гостиную. Удивление охватило его, стоило увидеть отца пьющего. Достал коньяк и допивал первый, а возможно и второй, стакан. — Пап, ты чего?  Сиэль присел рядом, с удивлением смотря на бутылку. С чего бы это? Отставив стакан, мужчина поднял взгляд. В глазах его таилась боль. — Садись, Пчёлка. Разговор будет тяжелым. — Что случилось? — все больше стал беспокоиться парень. — Если ты из-за Мидлфорд, то забей. Она что-то попутала, теперь пытается в этом всех убедить. — Она ничего не путала. Твоими родителями были Винсент и Рейчел Фантомхайв. Сиэль не успел ничего еще сказать, как его ошарашили такой новостью. — Нет… — замотал головой, отказываясь слышать, ставшую ненавистной, фамилию. Не может такого быть. — Я не убивал твоих родителей, — стал объясняться мужчина, не скрывая сожаление за многолетнюю ложь. — Мне поступал заказ, отрицать не стану, но я отказался от него, когда узнал, что у них есть ребенок. Я никогда не трогаю детей. Тогда убийство семьи Фантомхайв отдали другому. Я не мог оставаться в стороне, зная, что тебя могут хладнокровно убить. Когда я прибыл на оговоренное место, твои родители уже были мертвы. Я успел сохранить жизнь тебе. И решил, что возьму за тебя ответственность, потому что… ты напомнил мне себя в прошлом. Сиэль слушал внимательно, но шок в глазах никто не мог скрыть. — Ты… ты убивал людей? В такое поверить очень сложно. В голове царил кавардак. Он не хотел верить. Слишком невероятно. — Я убиваю людей, — поправил с горькой усмешкой, трусливо пряча взгляд от ребенка. — До сих пор. — Но ты ведь не такой… — сглотнул Сиэль, в глазах появились слезы. — Ты не такой… Скажи, что ты шутишь… — Прости, Пчёлка. Со слезами на глазах Сиэль всматривался в лицо приемного родителя. Он надеялся, что все сказанное — неудачная шутка. Почему это должно было раскрыться? Парень мысленно умолял, чтобы все оказалось дурным сном. Но подкидываемые в памяти картинки подтверждали страшный факт. Не работой телохранителя занимался его отец… он убивал людей. И если что-то шло не так, получал ранения. Все это время Сиэль помогал ему, не зная, что приходил тот после совершенного убийства. Его руки запачканы в крови. И, что самое противное, Сиэль до сих пор любил своего приемного отца. Факт того, что тот убийца, что он замешан в смерти биологических родителей, ничего не менял. Если бы не эта Мидлфорд… Будь все так, Сиэль с радостью бы носил розовые очки. Все лучше, чем сейчас не знать, что делать. — Я пойму, если ты возненавидишь меня, — после давящей тишины, проглотив ком в горле, заговорил Себастьян и, налив полный стакан коньяка, осушил его почти разом. — И если захочешь уйти — тоже. Но знай, что бы не случилось, я все равно люблю тебя. И всегда любил. Ты самый дорогой для меня человек. — И я тебя люблю, — прошептал Сиэль. — Но… я не знаю, что думать. Я не хочу, чтобы это было правдой. — Тебе придется ее принять. Будь моя воля, я держал бы эту ношу на себе. Но приход твоих родственников все изменил. Пусть лучше ты узнаешь правду от меня, чем от них. — Они мне никто. У меня никого никогда не было. И никому я не был нужен, кроме тебя. Зажатый и плачущий ребенок разрывал сердце. Несмотря на страх быть отвергнутым из-за страха или отвращения, и просто находится рядом, Себастьян поднялся и пересел к сыну, чтобы обнять его. Сиэль почти моментально уткнулся носом в сильное плечо. Он был готов выть белугой от навалившейся информации. В конце концов держаться не осталось сил. После усиленных объятий и утешающих ласковых слов, навалились воспоминания о прошлом. Перед глазами, словно калейдоскоп, мелькали картины новой жизни. Жизни, после смерти родителей. Жизни с человеком, которого он стал звать отцом. Который вырастил его. Слезы усилились и он тихо заскулил. Хотел ли он знать такую правду? Нет. Хотел ли обретение новых родственников таким путем? Нет. Теперь он никого видеть не хотел. Только бы остаться в уютном мире, где у него самый простой отец. — Я не выдам тебя никому. Ты никого не убивал, — шептал Сиэль. — Ты защищал меня. Вырастил. — Ты останешься со мной? — тихо задал важный для него вопрос, коснувшись губами виска ребенка и прикрыв глаза, влажные от не пролитых слез. — Да, — негромко ответил Сиэль, сжав в кулак рубашку. Это все, что требовалось услышать. Все, чтобы снять тяжелый камень с души. Чтобы наконец поверить, что несмотря на тяжелую правду, его ребенок все еще будет рядом. Не отвернется, не возненавидит, и не уйдет.

***

На успокоение ушло много времени. Гораздо дольше, чем было в детстве. Особенно в тяжелый период, когда Сиэль только-только лишился родителей. А сейчас ему кажется… словно это произошло во второй раз. Но только сейчас он все осознает. Видит целостную картину. Ужасную. Правдивую. — Я хочу сладкого, — подал голос спустя долгое время слез. — В холодильнике шоколадные батончики. В морозилке твое вчерашнее нетронутое мороженное. — Идем есть мороженное. Себастьян ослабил хватку, а Сиэль, напротив, не желал. Отпускать родное тепло? Ни за что на свете. Пусть внешне он успокоился, но держался на грани. Казалось, прервет телесный контакт, и снова прорвет. Себастьян это понял, а потому не отпустил. Он поднялся и потянул сына за руку, прося встать. Затем поднял на руки, словно маленького ребенка, и направился с ним на кухню. Сиэль не стал спорить, наоборот теснее прижался к сильному телу, обнимая за шею. С мороженым возникла дилемма. Оно было одно. И даже не пломбир. Шоколадное рожковое. Себастьян усадил ребенка к себе на колени и просто смотрел, как тот ест, пытаясь успокоить себя сладостью. Не будь до того тяжёлым разговор и теперешним последствием, Себастьян опустил бы шуточку. Красные глаза и нос выдавали о недавней истерики. Взрослый парень, а ревел, словно трехлетний. А ну и плевать. Сегодня можно было позволить противную сторону характеров. — Скажи, а почему ты сказал, что я напомнил что-то тебе? — негромко спросил Сиэль, устроив голову на плече родителя поудобнее. В его объятиях парню все равно было комфортно, сколько бы людей он не убил. Именно эти руки поставили его на ноги, дали шанс жить и быть любимым ребенком. — Моих родителей тоже убили. Мне и десяти лет не было. И видя, как ты просишь своих проснуться, прошлое настигнуло меня. И тогда я решил, что заберу тебя. Что несмотря на потерянных родителей, ты все равно вырастешь счастливым ребенком. И не пойдешь по моим стопам. — Я не уверен, — горько усмехнулся. — Мне хочется отомстить за смерть родителей. Но ты прав, я вырос все равно счастливым человеком. У меня любимый отец, у меня есть девушка. Большего и не надо. — Я могу убить заказчика твоей семьи, но не могу позволить тебе это сделать. Не хочу, чтобы ты марал руки в крови. Поверь, их не отмыть, — Себастьян уткнулся носом в мягкие волосы. Запах шампуня, целебных трав, действовал умиротворяюще. — Я все это время залечивал тебе раны. По сути я соучастник. — Но на твоей душе не висят смерти других. — Я просто хочу, чтобы у нас все было, как раньше, — Сиэль заглянул отцу в глаза. — Я хочу, чтобы мы были семьей, которая может все выдержать. — Как раньше уже не будет. Теперь ты знаешь слишком много. Но я всё ещё могу оградить тебя от жизни убийцы. — Но не ограждай меня от себя, — с мольбой попросил Сиэль. — Я не хочу тебя терять. — Я закончу с этим, — дал обещание Себастьян. — С каждым годом все старее, не далек день, когда исполнится сорок. С моей профессией и до тридцати редко кто доживает. — Но ты мне обещал выжить, — Сиэль, ухватив отцовскую ладонь, переплел с ним пальцы. — Выживу, — слабо улыбнулся, положив подбородок на плечо ребенка. — Ты не останешься один. — Спасибо. Это была благодарность за все, что для него сделал его приемный отец. — Ты точно не хочешь поговорить со своей тётей? — после недолгой тишины спросил Себастьян. Вопрос так и был открыт. Явившиеся родственники так просто дело не оставят и выяснят правду. — Пока не хочу, — отказался Сиэль. — Из-за них моя жизнь встала с ног на голову. — Предлагаю взять больничный и на неделю уехать в Сидней. — Отлично! — в мгновение ока воодушевился парень. — Посмотрим на кенгуру в их среде обитания. Энтузиазм. Хорошо, когда ребенок приходит в себя с былой беззаботностью, невзирая на тяжёлые последствия. Они все равно вместе. И переживут прошлое заново. Главное, не впадать в уныние. А новая обстановка поможет им расслабиться.