Пять минут.

       Трудно жить в городе, где преступные организации имеют чересчур много власти, но куда сложнее обстоят дела, если ты один из группы сопротивления, один из тех людей, что сражаются за справедливость и безопасность, отдают свои жизни за мирное небо над головой беззаботного населения. Они живут, не задумываясь о том, сколько крови и слез пролито за хотя бы один день спокойствия. Пока они спят и видят сладкие сны, мы охраняем их покой, мы боремся за то, чтобы никто не смог потревожить их... Но в этом неведении их нельзя обвинять, ведь они беззащитны и не имеют ни сил, ни оружия, чтобы постоять за себя. К тому же, у каждого свое место в этой жизни, одного человека другим не заменить...        Не заменить.        ─ Ребекка, к командиру! Нас вызывали! ─ от мыслей меня отвлек крик моего напарника. Я обернулась. Наспех надевая камуфляжную куртку и кое-как застегивая неподдающиеся пуговицы, он бежал по дорожке, направляясь, по всей видимости, в главное здание на территории нашей группировки, где нас, бойцов за справедливость, уже ждал в своем кабинете командир Грейс. Вот же чёрт, и как только я могла про это забыть? Но времени на переодевание у меня уже совсем не оставалось, посему пришлось дождаться, когда ко мне подбежит Ричард, и поспешить в штаб вместе с ним.        За все время пути я уже морально подготовилась к тому, что Грейс будет отчитывать меня за отсутствие формы, но это уж точно лучше опоздания. Дело в том, что наш командир очень пунктуальный и организованный человек, не терпящий беспричинной задержки хоть даже на одну минуту. За такое нарушение дисциплины после собрания последовало бы наказание, а уж к этому вопросу он подходит со всей строгостью, придумывая кару индивидуально для каждого, чтоб в следующий раз не было никому повадно повторять былую ошибку. К тому же, если не прийти вовремя, можно пропустить какую-либо информацию, которая могла бы пригодиться в дальнейшем, именно поэтому мы с Ричи и стоим сейчас у входа в кабинет, стараясь отдышаться после бега.        Я стучу в дверь, так как бежала меньше своего напарника, и мое дыхание нормализовалось быстрее. Он опускает дверную ручку вниз и открывает, отходя немного в сторону и пропуская меня вперед. Мы уже полтора года работаем вместе, привыкли делать все сообща, делить радости и печали, добиваться успеха и падать на дно, принимать поощрения и терпеть наказания. Мы не представляем жизни поодиночке, от того и проводим большую часть времени вдвоем, все миссии и поручения выполняем в команде. Я прохожу в кабинет, чуть склонив голову и даже зажмурив глаза, уже готовая к тому, что командир накричит из-за моей неподобающей одежды, а мне придется извиняться, но... ничего не происходит. Пораженная таким раскладом событий, я осмеливаюсь открыть глаза и осмотреть помещение.        Увиденное мною в следующий миг повергает меня в состояние шока еще больше. В кожаном кресле сидит наш командир, голова его опущена, рыжеватые волосы беспорядочно взъерошены, по его бледным щекам стекают прозрачные капельки слез, а руки судорожно трясутся, сжимая перепачканные местами кровью листы бумаги, на коих обычно пишутся письма. Невдалеке лежит разорванный конверт, на котором так же в некоторых местах видны алые пятна. Грейс - человек, которого эта война за покой и мирное небо научила скрывать свои эмоции, прятать их за семью печатями, казалось, его сердце окаменело, покрылось толстым слоем льда и больше никогда не сможет чувствовать печаль или радость, но как же мы ошибались, думая так... Я прихожу в себя и тот час же подбегаю к командиру. Моя рука мягко ложится на его плечо, я наклоняюсь над ним и встревожено вопрошаю:        ─ Командир Грейс, что случилось? П-почему вы... ─ но окончить мне не хватает смелости, ведь он из тех людей, кто не желает, чтоб кто-то видел их слезы, напоминал об этом. С другой стороны к главнокомандующему подходит мой напарник. Ответ не заставляет долго себя ждать.        ─ Убили. Мейсона убили... ─ обрывисто и сдавленно с явным трудом проговаривает командир, сжимая письмо еще сильнее, сминая бумагу с нежеланными строками, написанными мелким, но разборчивым округлым почерком.        Эти его слова, словно огненной плетью, ударили по нашему сознанию, вводя в еще больший шок. Я почувствовала, как мои глаза становятся влажными, и по щеке одинокой прозрачной каплей пробежала соленая слеза. Такую потерю наш отряд не переживет. Мейсон был отличным стратегом и одним из самых опытных бойцов, все уважали его и любили, не одной крупной битвы без него выиграно бы не было. И, помимо этого, он был и душой нашей компании, инициатором всех торжеств и празднеств, какие только могли быть с нашей-то работой и образом жизни. Это огромная утрата для каждого из нас, ведь этот человек был слишком неотъемлемой частью команды. Я не могла поверить своим ушам, нет, просто не хотела, уж чересчур эта новость была тяжелой для меня, она отразилась болью в моей душе.        ─ К-как же так-то... ─ только и смогла из себя выдавить я, сдерживаясь, чтоб не заплакать. Ричард подошел ко мне, чуть приобнял и взял меня за руку, слегка сжимая ее, стараясь утешить, утихомирить мое горе.        Не давая нам оправиться как следует от одного известия, командир тяжело вздохнул и продолжил:        ─ Они наступают, идут сюда. Их цель - захватить наш штаб, уничтожить всех, они безжалостны, ─ он говорил прерывисто, тихо, и каждая фраза, подобно тонкому острому лезвию, ранила, вызывая ужас, от которого кровь стыла в венах. Все эти годы борьбы мы старались не допустить врагов и близко сюда, всеми силами пытались не дать им прорваться сквозь оборонительную линию, мы даже отправили туда сражаться Мейсона, но... этот день все же настал. Если они прошли через оборону, то, значит, все, кто был там из наших, уже мертвы, а через три-четыре часа враги уже ворвутся в здание с оружием, уничтожая все на своем пути. Неужто все так и закончится? Неужели мы падем по их натиском, позволив захватить город?        Нет... Нет, только не это. Наше поражение повлечет за собой сотни смертей обычных, ни в чем неповинных жителей. Этого нельзя допустить!        ─ Да, этого допустить нельзя. Ни в коем случае, ─ словно читая мои мысли, произнес командир. Или это я сказала последнюю свою мысль вслух?.. ─ Поэтому, ─ он сделал небольшую паузу. ─ Вы двое, соберите всех, оповестите каждого, достаньте из своего арсенала все оружие, будьте готовы. Мы будем сражаться, не дадим им власть в городе, даже если это будет стоить наших жизней! - голос его был полон решимости, желания отомстить, его боевой настрой вдохновлял, вдыхая и в нас это стремление дать отпор недоброжелателям.        ─ Будет исполнено, ─ одновременно отвечаем мы, подтверждая сказанное кивком. Ричард и я буквально срываемся с места и бежим из кабинета. Тут медлить нельзя, нужно успеть рассказать всем нашим, а времени всего 4 часа.

***

       Но вот всё готово, и вся наша группа выстраивается одной шеренгой перед главным зданием штаба. Командир раздает указания. Его голос уже не звучит так подавленно и прерывисто, он не дрожит, а раздается ровно и спокойно, слышимый каждым. Ничего в нем и не осталось от прежней боли и печали, которые довелось видеть мне и Ричарду, хладнокровие и разум взяли вновь верх над эмоциями и внутренними колебаниями души. Командиру важно показать свой настрой сражаться, желание сломить вражеские силы, стремление сокрушить натиск недоброжелателей. Этим он вдохновляет нас, побуждая к действиям, иначе никак. Ведь он - сердце отряда, внушающее нам веру в победу, вместе с чем невольно вселяющее надежду, что скоро все закончится, за черной полосой наших пасмурных будней настанет безоблачная белая, и на наших землях воцарится мир и спокойствие. Все вернутся к своим любимым увлечениям и работе. И ни у кого не возникает и тени сомнения, что все скоро будет именно так.        Ах, если бы мы знали, что поджидает нас там, впереди...        Вскоре собрание завершается, указания и наставления получены, но вражеских группировок еще не видно. Это хорошо. У нас остается еще немного времени на то, чтоб окончательно собраться с духом, доработать стратегию, а, может, и еще что-то обсудить. Не рассчитываем, что этих несколько минут будет достаточно, поэтому проводим их с пользой. Мы не знаем, что именно случиться через час или два, можем только надеяться, что все мы останемся живы и в худшем исходе отделаемся лишь парой несерьезных ранений. Но в глубине души понимаем, что вероятность этого так мала... А эти минуты могут оказаться последними в нашей и без того короткой жизни.        Большинство ребят из отряда делятся на маленькие группки и о чем-то увлеченно беседуют, некоторые же предпочитают побыть наедине с мыслями, кому-то надо остаться вдвоем и что-то друг другу сказать, быть может, напоследок. Ричард вспоминает, что забыл какую-то важную, необходимую вещь у себя в комнате, и спешит поскорее забрать ее, на бегу обещая мне вернуться по-быстрому. Оставшись одна, я иду к командиру, видя как он, поникнув снова, сидит, держа в руках то самое окровавленное письмо, на скамье под одиноким деревцем ивы, с которым я невольно сравниваю и его самого. Заслышав шаги, Грейс оборачивается и глядит на меня. А на глазах слезы. Даже такой сильный человек, как наш главнокомандующий, не в силах сдержать их.        Мейсон был его сыном, единственным членом любимой семьи. Жену давно убили, еще при первой атаке вражеской группировки на город. И юноша остался последним напоминанием о покойной супруге, на которую был так похож. Но теперь с нами нет и его...        ─ Держитесь, командир, никто не должен вас видеть таким... ─ еле сдерживая нахлынувшую печаль и чуть не плача, пытаюсь подбодрить я, кладя руку на его плечо. Слезы сильно пошатнут дух команды, но этого не должно случиться, мы обязаны победить. ─ Мы отомстим за него, мы отплатим им за всех, кого забрали небеса на поле сражений, обещаю! ─ стараюсь говорить уверенно, собирая всю волю в кулак. Порой и нам, рядовым, приходится вселять надежду в тех, кто всегда делал это для нас.        Командир закрывает глаза, смаргивая слезы, и кивает, после чего снова отворачивается и глядит на письмо. Не найдя, что ответить, да и посчитав дальнейшие слова излишними в сложившейся ситуации, медленно направляюсь к зданию общежития, откуда уже выходит мой напарник, попутно надевая небольшой рюкзачок с вещами. Ричи предлагает в последний раз перед предстоящим сражением побыть вместе, наедине от остальных, от всего мира. Мы уходим, скрываясь за раскидистыми ветвями покосившегося клена, усеянного молодыми сочными весенними листочками. Весна - прекрасная пора, это время перерождения, время новой жизни, возобновления, рассвета новых сил.        Минут семь мы просто сидим, даже не шевелимся, любуемся зеленью оживающих после долгого зимнего сна деревьев. На это время мы даже позволяем себе забыть о скором сражении, о новом этапе нашей борьбы за мир и покой в городе. Мы лишь наслаждаемся, возможно, последними минутами нашей спокойной, безмятежной жизни. И мы хотим, чтобы эти минуты длились вечно, но это невозможно. Уже скоро мы встретимся лицом к лицу с теми, кто несет за собой гибель и разрушения, и наша жизнь в корне переменится. Навсегда.        ─ Знаешь, Бекки... ─ первым тишину нарушает Ричард, я отвлекаюсь от созерцания природы и гляжу на него. Он тоже смотрит на меня и видно, что он хочет доверить мне какую-то тайну, сокровенную мысль, которую больше не в силах держать в себе. Я внимательно слушаю, стараясь не пропустить ничего, желая понять его как можно вернее, ведь, быть может, после окончания битвы он уже не решится произнести это вновь.        На минуту он замолкает, может, обдумывая, как правильнее преподнести эту информацию. Я не мешаю, не подгоняю, хотя понимаю, что время на исходе, скоро все это завершится и мы отправимся в бой, скоро не будет ничего этого, все изменится в одночасье.        ─ Я уже давно хочу сказать, что... ─ но договорить он не успевает.        Гремит взрыв, сотрясая землю и воздух, наполняя его жаром и запахом палёного. Они уже здесь. Они прорвались на территорию нашей группировки, и они не остановятся ни перед чем, пока не захватят базу, разрушая все на своем пути. Я тут же срываюсь с места, хватая оружие и мельком бросая виноватый взгляд в сторону моего напарника, как бы извиняясь за то, что не смогла выслушать до конца. Он бежит вслед за мной, прикрывая с тыла. Мы рьяно бросаемся в бой, яростно стараясь оттеснить вторгшихся нарушителей покоя, изо всех сил мы боремся, чтобы не дать испытать этот ужас мирному населению, которое даже не подозревает о нашем сражении на окраине города.        Но силы не равны. И вот уже первые жертвы. Мои друзья, товарищи получают ранения один за другим, но даже так не отступают, отважно обороняясь до конца, до последнего вздоха. Ричарду удается ненадолго ослабить вражеский отряд, пробравшись к одному из самых сильных и нанеся ему фатальное ранение. Однако радуемся мы не долго, они меняют стратегию ведения боя, отделяя нас друг от друга и нападая разом группой на одного. Я стараюсь держаться ближе к своей команде, всеми силами пытаясь не допустить такого же кошмарного финала, который постиг тех, кто оказался окружен неприятелями. Мы с Ричардом сражаемся вместе, действуя сообща. Наши действия хорошо отлажены и отработаны, я уже знаю, что в следующее же мгновение сделает мой напарник, а он осведомлен о моих поступках. Но и так нам не удается сокрушить врага, они все наступают и наступают, зажимая нас в тиски. И в этот момент, когда мне кажется, что все уже кончено, нас почти загнали в угол, я теряю Ричарда из виду. Это сеет в моей душе тревогу, волнение терзает душу, но искать его у меня нет времени, я продолжаю держать оборону.        ─ "Где же он? Что с ним? Этого не было ни в одном нашем стратегическом плане!" ─ сомнение, страх, беспокойство поселяются в моей голове, и все мысли заняты лишь одним. Глазами я ищу его в толпе, попутно отбиваясь от врагов. Но постепенно замечаю, что их становится все меньше и меньше. ─ "В чем дело? Почему?" ─ я недоумеваю такой резкой перемене позиций. Не понимаю, куда теперь устремлены их основные силы. Но это играет мне на руку, появляется возможность отвлечься на поиски напарника.        И тут я замечаю его. Он один среди полчища врагов. Он манит их к уже пустующему зданию нашего штаба. Героически обороняясь, но вместе с тем, не позволяя их вниманию переключиться на кого-то, кроме него. Ричард уводит их от нас, принимая удар на себя. Я спешу к нему, бросаюсь вслед, хочу помочь. Ведь мы же одна команда, мы всегда сражаемся вместе. Но внезапно чья-то сильная рука хватает меня за плечо, прекращая все попытки бежать дальше. Оборачиваюсь и вижу капитана Грейса.        ─ Почему? Почему вы меня останавливаете? ─ возмущаюсь я, и впрямь не понимая происходящего. Слишком уж все не укладывается у меня в голове. Странные действия Ричарда, сдерживающий меня капитан, и, наконец, слова моего напарника накануне, которые мне так и не довелось услышать. Мысли смешались в голове, я сержусь, пытаюсь вырваться, но Грейс хватает меня уже за руку.        ─ Это его просьба, слышишь? Ричард сам меня попросил не дать тебе пройти к нему! ─ голос его звучит спокойно, но громко, командир пытается донести до меня истину. До меня, не желающей воспринимать это как данное, отказывающейся верить во все происходящее. ─ Он знал, что ты так отреагируешь. И он настоял на этом.        Последняя реплика Грейса приводит меня в чувства. Я успокаиваюсь, но все еще не верю в происходящее, непонимающе глядя на Ричарда, который уже скрывается в недрах здания. И я уже не знаю, чего ожидать. Не испытываю боле ничего, кроме волнения и страха за человека, что дорог мне, дороже всех на этом странном свете.        ─ Когда же все это закончится? ─ вопрошаю я, больше не в силах смотреть на то,как где-то там в здании мой напарник, мой самый лучший друг бьется один, лишь бы отвести врага от меня и остальных.        ─ Через пять минут.        ─ Какие пять минут? ─ удивляюсь, поражаясь тому, откуда же командир знает, когда точно окончится сражение. Но вместо ответа он лишь показывает мне небольшой таймер на его запястье, отчет уже пошел, и время летит со страшной скоростью. Мои глаза заметно расширяются, я знаю, что это такое и к чему приведет. Взрывчатка. Теперь мне ясно все. По телу пробегают мурашки, обдавая холодом ужаса. Я гляжу на сокращающиеся секунды и мне становится не по себе. Не испытываю уже ничего боле, кроме страха и непередаваемо сильного волнения. ─ Остановите отсчет! ─ срываюсь я, знаю ведь, эту бомбу можно обезвредить дистанционно. Но командир лишь отрицательно мотает головой.        А времени уже остается совсем чуть-чуть. Надо что-то делать. И я вырываюсь, бегу к зданию. И уже становится все равно на приказы остановиться, на товарищей, что пытаются меня остановить. Я не вижу ничего кругом, только штаб, двери которого сдерживают внутри дорогого мне человека, беспощадных врагов и то, что убьет их всех без разбора, не щадя ни благородных и смелых, ни трусов и подлецов. В тот же миг, когда я оказываюсь в паре метров от здания, с рацией в руках в дверном проеме появляется Ричард. Я бегу к нему, но он лишь виновато глядит на меня, как я буквально несколько часов назад. И шепчет:        ─ Прости...        И снова гремит взрыв. Алое облако пыли и дыма окутывает здание, не позволяя мне видеть Ричарда. А когда оно рассеивается, предо мной предстают лишь обломки здания, обвалившегося на всех, кто находился внутри, погребая под разрушившимися стенами. Отходя от оцепенения, я кидаюсь к глыбам каменных стен, разгребая обломки. С трудом поднимаю большой кусок, который и придавил моего напарника. Я пытаюсь помочь ему выбраться, он тяжело дышит, все тело покрыто ссадинами и ранами.        ─ Давай, я помогу, я вытащу тебя отсюда! ─ отчаянно кричу, не глядя откидывая в сторону все то, что осталось от здания. Но внезапно что-то холодное касается моей руки, уже готовой поднять новый валун, и я застываю на месте. Ричард снова касается меня ледяными кончиками пальцев, а затем медленно накрывает мою ладонь своей.        ─ Не надо, не стоит... это бессмысленно... ─ сдавленно произносит он, дыхания не хватает, он кашляет, говорить удается с трудом. Я недоуменно смотрю прямо в его небесно-голубые глаза, в которых отражается глубокое сожаление и вина.        ─ П-почему?        ─ Уже слишком поздно, ─ с горечью произносит он. ─ Просто дай мне немного времени. Буквально пять минут, этого достаточно...        И снова это роковое время. Казалось бы, так мало... Порой мы даже не берем их в учет, когда нас просят подождать, когда мы просто живем, думая, что впереди еще целая, как нам кажется, вечность, что эти пять минут - ничто, песчинка, по сравнению с годами, которые предстоит еще прожить. Мы наивно полагаем, что за какие-то пять минут не сможет ничего произойти, тратим попусту время, не зная, что на счету каждая секунда. Считаем, что жизнь такая долгая, и потому мы так небрежно обращаемся с чувствами друг друга. Но нет, наши жизни - тоненькая нить, такая хрупкая, что ничего не стоит оборвать ее в момент. И даже пять минут могут кардинально, безвозвратно изменить наши судьбы. Как и случилось со мной и Ричардом.        Я молчу, не зная, что и сказать. Теперь я точно понимаю, другого шанса уже не будет.        ─ Бекки... Мне очень жаль... ─ его тихий, проникновенный голос закрадывается в сознание, отдаваясь теплом в душе, заставляя сердце стучать в бешеном ритме. И вместе с тем мне больно смотреть на него, на то, как силы постепенно оставляют самого дорогого для меня человека. ─ Я должен был сказать тебе раньше, мне не стоило тянуть до последнего... Я не ценил драгоценное время своей жизни, и теперь, когда мне остается совсем недолго, я осознаю это. Бекки... Я так и не сказал тебе самое важное... ─ он делает паузу, колеблясь. ─ Я люблю тебя, и больше всего на свете я хотел, чтобы ты жила. Поэтому я пошел на такой отчаянный шаг...        От неожиданного признания на моих глазах снова наворачиваются слезы. И я уже не могу сдерживать своих эмоций, своих чувств. Я обнимаю его и шепчу:        ─ Я тоже, я тоже люблю тебя. И мне тоже не стоило этого скрывать. Только... ─ я отстраняюсь, чтобы вновь посмотреть в его глаза. ─ Пожалуйста... не умирай. Ты очень дорог мне.        Он виновато улыбается, зная, слова уже бессмысленны. Прошлого не вернуть, не обратить время вспять. Нельзя отмотать пленку жизни назад, перенестись снова к нужному моменту и все изменить. Мы не властны над потоком времени, он неумолимо несется вперед, равняя век с секундой, и нам его не догнать, не остановить. Рука Ричарда тянется к моему лицу, я наклоняюсь, она мягко ложится на мою щеку, но долго не задерживается, проникая дальше в волосы, перебирая их и заправляя непослушные пряди за ушко.        ─ Прости... ─ он снова извиняется, а затем рука Ричарда безвольно опускается, и он замолкает. Уже навсегда. Я вновь обнимаю его уже безжизненное тело, боясь отпустить, страшась смириться с горькой истиной. За моей спиной собираются ребята из отряда, их тоже стало меньше, не всем удалось пережить этот бой. Последний бой, роковой для многих из нас, но самый тяжелый для меня. Ведь он забрал самое дорогое, что было у меня.        И тогда я поклялась жить дальше, не смотря ни на какие преграды, какие бы только не встретились на пути, и помнить. Помнить этот день. Этот бой. Эти пять минут. Это фатальное время, изменившее для меня все. Всю мою жизнь.