Улыбка Чеширского Кота (aka Inspiration Klok)

Собрание группы, как всегда, тянулось вяло. Чарльза Оффденсена почти никто не слушал. До скучающих, зевающих и клюющих носом металлистов доносились только отдельные слова менеджера — «контракт», «альбом», «лейбл», «чарты»… Нэйтан гипнотизировал взглядом пуговицу на идеально отглаженном пиджаке менеджера, Токи механически поглаживал своего нового любимца — чёрного как уголь котёнка, Мёрдерфейс строчил под столом СМСки, Пиклз изредка прикладывался к бутылке, а Сквизгаар давно спал с открытыми глазами и по-прежнему бегающими по грифу гитары пальцами — этому трюку он выучился не так давно и весьма успешно им пользовался. В общем, ничего нового и интересного не происходило. До тех пор, пока менеджер не озвучил голосом третейского судьи: — … и ваши рейтинги начинают падать.  — А? Чего? — отмер Нэйтан. — Какого хрена? — Да, Нэйтан, — непререкаемым тоном повторил Чарльз. — Ваши рейтинги начинают падать. Статистика не врёт.  — Но с какой перепуг? Мы ведь быть самая известная группа в мир! — обиженно протянул Токи, отрываясь от мягкой чёрной шерстки питомца. — Похоже, вы пропустили всё, что я говорил до этого, — вздохнул Оффденсен. — Повторяю для невнимательных. Согласно статистике, последний альбом Dethklok продаётся гораздо хуже предыдущих, как это ни печально. — Эээ… Я не понял. Это вот шейчаш хочешь шкажать, што мы плохо работали? Што мы мудаки ленивые, да? — Мёрдерфейс возмущённо вонзил в стол свой вездесущий кинжал. — Да подожди ты, Уилл! — перебил его Нэйтан. — Чарльз, объясни ещё раз толком — что за хуйня-то? Почему эти грёбаные рейтинги падают? Чарльз возвёл глаза к потолку, вдохнул, выдохнул, сосчитал про себя до десяти, потом продолжил, как ни в чём не бывало: — Как я уже вам объяснил (хотя вы и не слушали), фанатам не очень нравится тематика ваших последних песен. Слишком много мистических и фантастических мотивов, отрыва от реальности… Вот, сами посмотрите! — Чарльз перевёл изображение со стоящего перед ним ноутбука на большой экран, на котором возникла обложка последнего альбома Dethklok, а под ней — возмутительно немногочисленные звёздочки рейтинга и строчки фанатских отзывов. «Куда столько мистики? Фентези-царство какое-то!» «Звёздные войны» и Толкиен нервно курят? Старо как мир!» «Жестокости маловато!» «Будьте проще! Даёшь кровь, кишки и мясо! Вы же дэт-метал-группа!» — Вот ебланы, — поморщился Пиклз. — А мы ведь так старались… — Да! — гневно поддержал его Нэйтан. — Что видим — о том, собственно, и пишем… А в последнее время с нами происходило много всякого такого… мистического. Один Селация чего стоит, Роковая Звезда ещё, у Сквиза вон тоже его божественная сила пробудилась… Сквизгаар, мать твою! — рявкнул вокалист, заметив совершенно «стеклянное» выражение глаз Бога Гитары — он уже научился распознавать его маленькую хитрость. — Что? — сонно откликнулся швед, тряхнув головой и чуть не выронив из рук гитару.  — Ты что, проспал всё? У нас тут ЧП, а он… — Нэт, я всё слышать… Фанаты быть недоволен… — Да, и они хотят кишки и мясо, — Пиклз расстроенно треснул бутылкой об стол, едва не разбив её. — Чуваки, что делать-то? — Не пойму, чего им не хватает, — пробурчал Нэйтан, ненавидящим взором сверля экран с сайтом отзывов. — У нас уже есть охрененно жестокая песня «Briefcase full of guts», и вообще… — Очевидно, фанаты желают, чтобы вы вернулись к более простой и понятной для них теме… гм… анатомии, — осторожно сказал Чарльз. — А не пойти бы им нахуй, — веско озвучил всеобщие мысли Мёрдерфейс. — Што они тут рашкомандовалишь, понимаеш… Мы што хотим, то и делаем! — Дело, конечно, ваше — вздохнул менеджер, выключая экран и складывая ноутбук. — Но это может сказаться на вашей популярности и, как ни прискорбно, финансовых поступлениях. — Ладно! — кулак Нэйтана впечатался в стол так, что тот даже подпрыгнул. — Будет им и кровь, и мясо, и кишки! Только мне вдохновиться надо… Эээ… Чем бы вдохновиться-то… — тут Нэйтан крепко задумался, почёсывая пятернёй затылок. Несколько минут в конференц-зале стояла тишина, затем раздался голос Пиклза: — Чуваки, я придумал, кажется! Нэйт, почему бы тебе в морг не заглянуть? Ну, ты сам знаешь, что там — как раз кровь, кишки и мясо… И всё такое прочее. — Дело говоришь, — оживился Эксплоужен. — Прямо сейчас и схожу. У нас же постоянно кто-то дохнет на работе, погляжу, как его режут, вот тебе и вдохновение… Я ведь никогда в жизни там не бывал. — Охуенно! — крикнул Мёрдерфейс. — Брутальный идея, — согласно кивнул Токи. Сквизгаар промолчал, но, встретившись с ним глазами, Нэйтан прочитал в них одобрение, и решительно встал со стула. — Всё, я в морг пошёл! — Нам пойти с тобой? — поинтересовался Пиклз. — Хотя бы мне и Сквизу? — Нет, — отрезал Нэйтан. — Один пойду. *** В морге больницы Св. Некрофага было тихо, как в гробу и скучно, как в филармонии. — И это всё?! — Нэйтан сердито топнул ногой, смотря, как патологоанатом открывает дверцу холодильника и выдвигает из неё панель с лежащим на ней трупом какого-то престарелого клокатира, очень бледным и изрядно заиндевевшим, совсем не вдохновляющего вида. — Да, повелитель, — отрапортовал докатир, кивая головой в белом капюшоне. — Сегодня больше смертей не было. Только старый садовник преставился… — Вот блин… Что за день-то такой, — пробормотал Эксплоужен. — Может, я завтра приду? Когда трупов побольше будет? — Позвольте мне усомниться, повелитель — учтиво оборвал все его надежды докатир. — В последнее время смерти среди сотрудников очень редки. Приказом господина Оффденсена была повышена безопасность на рабочем месте, внесены поправки в трудовой кодекс клокатиров и… — Ладно, ладно, без тебя знаю… От чего он умер? — Нэйтан подозрительно разглядывал тело несчастного садовника, которому не повезло (или наоборот — повезло?..) стать объектом для вдохновения «грозы дэт-метала». — Убили? Может, собственным поливным шлангом задушили или там закололи ножницами для стрижки кустов? Страшная, кровавая смерть на рабочем месте, прямо на клумбе… Хммм… — фронтмен закатил глаза, послюнявил карандаш и уже был готов черкануть пару строчек в блокноте.  — От старости, — вздохнул патологоанатом. — Ему уже под сотню лет было, как-никак… — Вот чёрт… Даже помереть брутально не могут, — обиделся Нэйтан, пряча блокнот с карандашом за спину. — Ну, а резать его когда будут? — Вскрытие уже произведено, повелитель, — развёл руками патологоанатом. — Видите, вот тут на теле шов… Сегодня будет произведена его выдача родственникам, выписано свидетельство о смерти, и…  — Ну, а внутренности его где?! — потерял терпение Эксплоужен. — Могу я хотя бы на них посмотреть? — Это можно, повелитель. Прошу вас в прозекторскую. Они прошли в соседнее помещение, сверкающее белым кафелем и никелем, и перед Нэйтаном предстал прозекторский стол и мокнущие в дез-растворе инструменты — скальпели, ножницы, пинцеты… Всё было идеально чисто — ни кровавых брызг, ни разводов. Смертью тоже не пахло — словно обычная операционная… — Что ж у вас тут такая скукотища-то смертная, — простонал Нэйтан, страдальчески хватаясь за голову. — Блядский порядок, прямо как у Оффденсена в кабинете… А я так надеялся на вас, ребята… — Наш морг — самый образцовый морг в стране! — не без гордости ответствовал докатир. — А если не будет порядка, нас главврач по головке не погладит за это, сами знаете, повелитель… — Ладно, кишки показывай давай, — отрезал вокалист, снова приводя блокнот и карандаш в боевую готовность. — Пожалуйста, — равнодушно пожал плечами патологоанатом, принес откуда-то большой цинковый таз и поставил перед Нэйтаном, который сейчас же с любопытством в него заглянул. — Э… Эээ… Это вот — настоящие человеческие внутренности? — Эксплоужен с разочарованием потыкал карандашом в содержимое таза. — А чего бледные такие? Где же кровь? — Промыты, изучены и подготовлены к утилизации, — словно по медицинскому справочнику, заученно рассказывал докатир. — Крови, разумеется, уже нет, да и не было её особо — тело-то мёртвое… — Понятно, — буркнул Нэйтан, засовывая так и не пригодившийся карандаш за ухо. — Ну, хоть руками потрогаю, может, хоть так вштырит… Патологоанатом, непонимающе вылупив глаза, наблюдал, как грозный повелитель всея дэт-метала Нэйтан Эксплоужен, присев на корточки, запустил руки по локоть в таз с внутренностями и на минуту замер. Зрелище было не для слабонервных, и любой фанат, узрев его, немедленно умчался бы блевать в туалет, но бывалый патологоанатом был невозмутим и непрошибаем, как сама Смерть, а уж Нэйтан — и подавно.  — Блядство какое-то, — спустя пять минут Эксплоужен мыл руки над раковиной, жалуясь не то докатиру, не то собственному отражению в зеркале. — Это же самое брутальное место в Мордхаусе! Было… Как я думал… — Ничем не могу помочь, повелитель, — виновато опустил голову патологоанатом. — Мы делаем всё по правилам… Да, могу вот ещё предложить мозг в формалине! — Да пошёл ты со своим мозгом!.. — и Нэйтан расстроенно зашагал прочь, напоследок громко хлопнув дверью. — Ну как? Ну что там? — наперебой загалдели музыканты, едва завидев своего лидера, входящего в гостиную. — Вдохновило? Что-нибудь почувствовал? — Отвалите, чуваки, — Нэйтан тяжело рухнул на диван и загрёб себе со стола сразу два пакета чипсов. — Ничего я не почувствовал. Поебень какая-то, а не морг, — и Нэйтан расстроено набил себе рот чипсами. — Ну, хотя бы внутренности видел? Какие они вообще? — продолжал любопытствовать Пиклз. — Как тебе сказать… Неживые какие-то, — Нэйтан в растерянности почесал затылок. — Не вставило, ребят, уж извиняйте. Ни строчки в голову не пришло. — Говорит, неживые, — вклинился Токи. — Я знает, куда Нэйтанс пойти! На бойня! Все с удивлением воззрились на младшего гитариста. — А что? Ты же хочет кровь, кишки, агония и смерть прямо у тебя на глаза? И дэто есть легально, мы же все кушать коровка и свинюшка… — Вортуз, как ни в чём не бывало, пожал плечами да продолжил набивать рот конфетами. — Токи, ты гений! — взревел Нэйтан, вскакивая и рассыпая на пол чипсы. — Эй, клокатиры! — гаркнул он во весь голос, просунув голову в дверь. — Подать машину к входу, быстро! — Нэйтанс, ты прямо сейчас поедет? — изумился Сквизгаар. — Даже обедать с нас не будет? — Успеется, — отмахнулся Эксплоужен. — Идеи для песен хороши только тогда, когда на свежую голову! И да, спасибо тебе, Токи, ещё раз! — с этими словами Нэйтан схватил свой верный истрёпанный блокнот и бросился к выходу. Остальные металлисты ошарашенно переглянулись. — Ну, Токи, ты отжёг, — прохрипел, наконец, Мёрдерфейс, отсаживаясь от Вортуза подальше. — Чувак, это реально жестоко, — поддержал басиста Пиклз. — Пфф, все давно знать, что крошка Токи ещё и не такое выдать, бывало, — Сквизгаар лишь усмехнулся, снисходительно взглянув на норвежца. — Но Нэйтанс, действительно, есть должен словить вдохновений… там. …Через несколько часов злой и усталый Нэйтан, в окроплённой кровавыми брызгами футболке и со спутанными волосами, ворвался в гостиную подобно смерчу, швырнул свой многострадальный блокнот на пол и принялся топтать его сапогами так, что весь зал содрогнулся, а джакузи, где отмокала после обеда четвёрка его коллег, чуть не вышла из берегов. — Бляяяяять!!! — страдальчески завывал вокалист. — Столько скота порешили, и ничегоооо!!!  — Нэйт, чувак, да не ори ты так! — Пиклз аж зажмурился и заткнул пальцем левое ухо (правая рука была занята бутылкой с пивом). — Объясни, что там было-то? Снова ничего не почувствовал, что ли? — Почему же, почувствовал, — Нэйтан, наконец-то, перешёл на нормальную громкость.  — Очень даже почувствовал. ЖРАТЬ ХОЧУ!!! — снова завопил он так, что теперь уже все четверо зажали уши. — Грудинки бы свиной, окорок бараний да телячьих отбивных! Да побольше! Эй, кто там! — обернувшись, крикнул в коридор фронтмен. — Передайте Жан-Пьеру, чтобы мясо жарил немедленно! На троих… Нет, на пятерых! И плевать мне, что все уже пообедали, я сейчас такой голодный, что сожрал бы даже… кошака Токи, вот! — Эй! — возмутился Вортуз из джакузи. — Нэйтанс, не трогать мой кошечка! Он мне как брат быть! — Да иди ты, Токи, — пробурчал Эксплоужен, поднимая с пола растерзанный блокнот и запихивая его в задний карман. — Никто твой вонючий комок шерсти не тронет. И идея твоя с бойней — хуй знает что… В общем, бывайте, а я жрать пошёл… — и расстроенный Нэйтан вышел, непривычно тихо и аккуратно прикрыв за собой дверь. — Хм… чуваки, а ведь страдает-то как, — сокрушённо покачал головой Пиклз, проводив взглядом лидера группы. — Надо Нэйту помочь как-то… — Как поможешь-то? — Мёрдерфейс почесал спину кинжалом и снова положил его на край джакузи. — Предлагаешь убить кого-то и выпотрошить у него на глажах? В шмышле, тщеловека? А што, иджея! — Вот ещё, — презрительно хмыкнул Сквизгаар. — Только убийствый нам тут не хватать… Я, пожалуй, подумает над дэто. Но ничего не обещает… *** — Сквиз, ну что за блядство-то? — жаловался Нэйтан тем же вечером, возлежа на своём бескрайнем чёрном ложе под драным бордовым пологом и бездумно перебирая мягкие золотистые волосы шведа. Сквизгаар, блаженно прикрыв глаза, уютно примостился у него под боком, положив голову на мощный бицепс партнёра, согреваемый обнимавшей его рукой, и, ничего не говоря, сочувственно слушал. — Нет, вы только гляньте на этих уёбков! — продолжал кипятиться Эксплоужен, гневно сверля взглядом потолок и даже слегка пошмыгивая носом от обиды. — Они нам свои условия смеют диктовать! И Оффденсен, мудозвон сраный… На поводу у них идёт! А у меня ничего не идее-о-о-от! Кровь, кишки, внутренности грёбаные! Да от этого всего за версту разит ширпотребом и попсой! Все, абсолютно все дэт-метал группы на свете уже про это писали, и мы тоже, а им всё мало! Монстры кровожадные, мудаки вонючие, потребляди ненасытные! Да, Сквиз? — Йа, — флегматично согласился швед, потянувшись за бутылкой водки, стоявшей на тумбочке, и лениво отхлебнул. — Нэйтанс, ты быть нервный, как сто тысяч чёрт! Выпьет — полегчает, — Сквизгаар протянул бутылку вокалисту, который немедленно сжал её в кулаке чуть ли не до хруста. — Да пил я уже, пил! Бухло не помогает, блять… Ничего не помогает, пока не напишу эту грёбаную песню! — Даже я?.. — Бог Гитары лукаво подмигнул и провел костяшками пальцев по щеке Нэйтана. — Не обижайся, Сквиз… Мы и так уже… И ничего. Не то мне сейчас нужно, а что — я и сам не знаю. Губы Сквизгаара чувственно, чуть насмешливо изогнулись. — Ладный, — примирительно сказал он. — Похоже, я дэто знает. Знает, что сделать, чтобы ты вдохновиться. — Как? — Нэйтан приподнялся на локте и с отчаянной надеждой воззрился на партнёра — сейчас он был готов на всё. — Ты говорит, тебе нужен посмотреть и потрогать живой человеческий внутренности? — Сквизгаар снова задумчиво отхлебнул из бутылки, погонял обжигающую жидкость во рту и, наконец, проглотил. — Может воспользоваться мои. — Чего?! — вылупил глаза Эксплоужен. — Сквиз, ты с катушек слетел? Ну-ка, дай сюда бутылку, тебе уже хватит сегодня! — вокалист требовательно протянул руку, но Сквизгаар, повернувшись на бок, спрятал водку за спину, и пальцы Нэйтана поймали воздух. — Нэйтанс, ты же помнит, что я быть бог? — всё так же спокойно, даже лениво спросил Сквизгаар, снова переворачиваясь на спину и держа руку с бутылкой на отлёте. — Такое забудешь, — пробурчал Нэйтан, окинув его взглядом. — Но даже не думай. Я никогда не смогу поднять на тебя нож. Даже ради этой грёбаной песни, ебись она конём! — Не надый нож, — самодовольно усмехнулся Сквигельф. — Я не собирается делать тут срач на весь твой кровать и выходить из физический оболочка — дэто быть совсем не эстетичный. И больный. Всё быть гораздый проще — ты просто смотреть… и вдохновляться. Я знает один забавный штука. — Какой штука?.. — Ты читать «Алиса в страна чудес»? — Ну, читал в детстве когда-то. Причем тут эта книжка? — Помнит, там быть Чеширский Кот? Я уметь то же самое. — Ни хрена не понял, — у Нэйтана явно перегорал процессор. — Бред городишь какой-то! Пора с бухлом завязывать… — Кстати, о бухло, — вспомнил Сквизгаар и сел на кровати. — Он нам сейчас пригождается. Давает руки сюда! — гитарист требовательно дёрнул Нэйтана за запястье. — Какого хрена?! — возмутился Эксплоужен, однако, тоже сел. — Давает руки, — нетерпеливо повторил Сквизгаар, поболтав водку в бутылке — Должен хватить. Нэйтан молча протянул ему руки, словно преступник, сдающийся полицейскому для ареста, затуманенные водкой глаза же продолжали непонимающе сверлить лицо гитариста. — Не так, — поморщился Сквизгаар. — Сделает лодка, — и показал, как. Нэйтан повиновался. Но, как только швед плеснул изрядное количество водки в его сложенные лодочкой ладони, возмутился снова: — Ты что, хочешь, чтобы я вот так вот и пил отсюда?! — Не пить. Помоет руки, — Сквизгаар насильно схлопнул «лодочку», и водка пролилась на простынь. Видя это, Нэйтан подхватил одной ладонью другую и принялся растирать алкоголь по рукам чуть ли не до самого локтя. — Молодец. А теперь не двигается, — Сквигельф вылил в себя остатки водки, отшвырнул бутылку в сторону и обнял Нэйтана, приникнув к его губам своими. Тот хотел обнять гитариста в ответ, но, помня о приказе не двигаться, просто сидел на кровати и наслаждался алкогольным поцелуем Бога Гитары — водку тот так и не проглотил до конца, передав её часть Нэйтану. Чувствуя на губах и во рту знакомое пощипывание, Эксплоужен зажмурился и даже перестал дышать. То же самое сделал и Сквигельф. Казалось, этот поцелуй длится вечность — они оба не шевелились, поражённые его кинжальной остротой и не пытаясь разглядеть что-либо в красно-чёрной тьме, что стояла перед глазами. Разделив на двоих этот последний глоток, они, наконец, вынырнули из «алкогольного омута», и Сквизгаар отстранился от Нэйтана. — Ух… — только и сказал вокалист. — Круто это ты с водкой придумал… А руки-то зачем было мыть? — Сейчас молчит и смотрит, — прервал его Сквизгаар, укладываясь на спину. — Сейчас… Бог Гитары глубоко вздохнул и на секунду прикрыл глаза. А когда отрыл — в полумраке комнаты засветились две ярко-голубые точки. Вскоре призрачным голубоватым сиянием осветилось и всё тело растянувшегося навзничь гитариста. Сидящий рядом Нэйтан так и застыл с открытым ртом — свою божественную силу Сквизгаар демонстрировал не так часто, чтобы к этому можно было привыкнуть… А между тем, сияние постепенно принимало форму, разливаясь по венам и разрастаясь под кожей Бога Гитары причудливыми узорами, похожими на ветви или корни сказочного дерева, курилось над ним, словно туман… Кожа Сквизгаара становилась всё более прозрачной, очертания тела — всё более зыбкими. Нэйтан с беспокойством взглянул на его лицо — глаза Сквигельфа были широко распахнуты, а на губах застыла безумная улыбка. — Что за… — прошептал Нэйтан и тут же осёкся, не поверив своим глазам — кожа на торсе шведа уже полностью исчезла, обнажив мышцы и сухожилия, мало того — и они уже таяли в пространстве под воздействием голубых лучей, что продолжали литься из глаз Сквизгаара. Ещё несколько секунд — и перед глазами Нэйтана открылись внутренние органы гитариста, схваченные сверху белёсыми рёбрами и больше ничем не поддерживаемые, однако, при этом повторяющие форму его тела. Или того, что им было доселе… — Кха… — Эксплоужен чуть не подавился, поражённый увиденным. — Сквиз, ты… — Что? — ответил Сквизгаар, при этом ещё шире улыбаясь, вернее, демонстрируя адский оскал — губ у него уже почти не осталось, кожи на лице — тоже, сквозь мышцы лица местами проглядывал оголившийся череп, а глаза всё так же горели в разом округлившихся глазницах. — Что ты делаешь?! — Нэйтану казалось, что он кричит во весь голос, на деле же выдалось какое-то полузадушенное шипение. — Нравится? — поинтересовался Сквизгаар (непонятно чем уже, так как в следующий миг губ у него уже не наблюдалось, а зубы можно было пересчитать, не открывая рта). — Да… — выдохнул Нэйтан. — То есть… Пиздец ты страшный какой, Сквиз! Хотя бы голову верни! — Без проблем, — черты Сквизгаара снова начали проявляться, на месте зубастого черепа снова возникло знакомое вытянутое лицо, под кожей которого снова заструились голубые «ветви» мерцающих вен. Но всё, что находилось ниже подбородка, было по-прежнему обнажено… — Так лучше? — заботливо спросил Сквигельф. — Угу, — промычал Нэйтан, теперь уже без отрыва жадно рассматривая грудь и живот партнёра, вернее — их содержимое, беззастенчиво выставленное напоказ. Видно было, как, пульсируя, работает каждый орган, как бежит кровь в крупных сосудах, и как мерно поднимается и опускается диафрагма — Сквизгаар дышал спокойно и расслабленно, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Блять, — восхищённо выругался Эксплоужен, не находя других слов, и его рука сама потянулась вперёд. — Может потрогать… — разрешил Сквизгаар. — Только осторожно. — Я осторожно… — в тон ему ответил Нэйтан. Кончики дрожащих пальцев фронтмена прикоснулись к туго свёрнутым, перламутрово поблескивающим в необычном освещении петлям кишечника, прошлись сверху вниз по его изогнутым контурам, словно пальцы коллекционера, оценивающего выставленное перед ним бесценное сокровище… — О-о-о, — простонал Сквизгаар, и Нэйтан в испуге отдёрнул руку. — Что, больно? — Нэт. Просто такой… необычный ощущений. Я раньше никогда такой не чувствовать. Продолжает… — Ещё бы, — пробормотал Нэйтан, медленно накрывая кишки Сквизгаара растопыренной пятернёй и слегка надавливая. Сквигельф только шумно задышал и закусил губу, скривившись то ли от лёгкой боли, то ли от внезапного удовольствия. Между тем рука Нэйтана поднялась дальше, к его рёбрам, прошлась по тёмной, блестящей поверхности печени… Сквигельф при этом вздрогнул, а Нэйтан прокомментировал: — Вроде и не увеличена совсем, а бухаешь ведь как конь вместе с нами… Эта фраза заставила Сквизгаара совершенно неуместно фыркнуть, но Эксплоужен не дал ему ничего сказать, глубокомысленно продолжив: — Знаю-знаю, божественная хренотень, регенерация-хуяция… — пальцы вокалиста нежно очертили контуры желудка и, следуя им, скользнули под грудину и рёбра. — Хххх… — Сквизгаар шумно выдохнул. — Нэйтанс, ты хочет… Эксплоужен молча кивнул. И Сквигельф молча исполнил его желание — его рёбра начали таять, Нэйтан нетерпеливо провожал взглядом этот процесс, стремясь увидеть самое сокровенное… И, наконец, увидел. Лёгкие увеличивались и уменьшались в размерах, наполняясь воздухом и раздувая в себе мелкие пузырьки с газом, которые при выдохе схлопывались. Это было похоже на маленькие галактики, которые то рождались, то умирали. На звёзды, которые то взрывались, то потухали. Нэйтан прикоснулся к лёгким и ощутил, что они словно облако. В них хотелось закопаться пальцами и, возможно, использовать как подушку. Сердце, размещённое меж этими галактиками, было словно центр Вселенной. Горячее и бьющееся, качающее кровь по божественному телу. Сердце Сквизгаара сейчас билось учащённо, взволнованно, и швед даже предупреждающе поднял ладонь, словно желая удержать Нэйтана, который уже склонялся над ним… Но рука гитариста в ту же секунду безвольно упала — Сквизгаар забыл обо всём на свете и замер, почувствовав сердцем прикосновение горячих губ Эксплоужена. Оно трепыхнулось и застыло на миг, в голубых глазах Бога Гитары отразился лёгкий шок, а затем — странный интерес, смешанный с удовольствием. Это не было больно, это было так необычно… и даже приятно. Вокалист опирался одной рукой о постель, а другой придерживал свои волосы, и, глянув вниз, Сквигельф мог видеть всё в мельчайших подробностях. Нэйтан продолжал целовать его сердце так осторожно, как не целуют и невинную девушку — едва прикасаясь губами; оно само прыгало к ним навстречу с каждым гулким ударом, камеры расширялись, и, казалось, предсердия с желудочками сольются в единый насос, который гоняет кровь и трепещет от губ вокалиста. Или же разорвётся и зальёт всё своей божественной жидкостью… Эксплоужен невольно прислушался. Не приглушаемое более грудной клеткой, сердце Сквизгаара стучало громко, почти на всю комнату, как показалось Нэйтану. Его собственное при этом тоже заухало паровым молотом, тщетно колотясь о рёбра, кровь расплавленным металлом забурлила в венах. Нэйтан на секунду зажмурился, затем решительно выдохнул и провел языком сверху вниз и наискосок, от правого предсердия до левого желудочка, а затем снова прижался к пульсирующему органу губами. Сквизгаар дёрнулся и негромко ахнул, но тут же замер, ожидая дальнейших действий. — Сквиз… — Нэйтан, наконец, разомкнул этот удивительный, самый интимный из всех возможных поцелуй и посмотрел в глаза партнёра. — Я хочу тебя. Хочу прямо так… Сквизгаар ошарашенно посмотрел на него и невольно сглотнул, оголённые хрящи гортани подпрыгнули и изящно встали на место. Гитарист едва заметно кивнул, предоставляя своё тело в полную власть партнёра… Ему внезапно понравилось прикосновения к сердцу, оно отзывалось на поцелуи, словно лаская извивающимися артериями губы Нэйтана. И какой же будет кайф, если тот будет ласкать не только сердце… — Нэйтанс, дэто будет самый металличный песня, — хрипло произнёс Сквигельф. Эксплоужен согласно кивнул, одним движением разводя его ноги… *** На следующее утро (не будем кривить душой — где-то в полдень) Пиклз-барабанщик отскрёбся, наконец, от дивана в гостиной, на котором отрубился после вчерашней пьянки. Не глядя на храпящих частично на диване, частично на полу Токи и Мёрдерфейса, которые тоже почему-то не дошли до своих комнат, спотыкаясь на разбросанных по полу бутылках, драммер с трудом продрал глаза и поплёлся к выходу из гостиной. На кухне, возможно, имелся опохмел… Ну, или хотя бы воды холодной — гудящая голова и страдающий желудок так и требовали «лекарства». Пиклз, словно сомнамбула, выполз в коридор, и тут же услышал за спиной чьи-то шаги. Шаги были неровные, шаркающие, кто-то тоже явно похмельный ковылял, да ещё и матерился по-шведски. Пиклз обернулся, узнав голос соло-гитариста. — Привет, Пикл… Тоже на кухня идти за вода? — по вялому тону Сквигельфа было ясно, что и он сегодня не в лучшей форме. — Привет… — пробубнил Пиклз, взглянув на коллегу, и сейчас же перешёл на ультразвук: — ААААААААА!!! Сквизгаар, у тебя!.. У тебя… т-т-там… это! — драммер схватился рукой за стену, показывая при этом второй на Сквигельфа. — Чего? — не врубился швед, осоловело наблюдая, как постепенно зеленеет лицо согруппника. Челюсть Пиклза при этом отвалилась, а сам он шарахнулся назад, въехав в стену теперь уже спиной. — Аааа, бля, йобаныйтынахуй! Всё, бля, завязываю бухать!!! — Пиклз оторвался от стены и на первой спринтерской скорости рванул на кухню, забаррикадировался столом, а для верности ещё и стульев на него навалил. После этого барабанщик скрылся под барной стойкой и принялся там трястись от ужаса, изредка бормоча себе под нос клятвенные обещания завязать с бухлом. Однако, под стойкой вскоре обнаружилась непочатая бутылка пива… — Чего дэто он? — непонимающе воззрился ему вслед Сквизгаар, и, наконец, решил осмотреть себя — мало ли, выходя из комнаты Нэйтана, трусы надеть забыл… В результате непродолжительных поисков трусы обнаружились на месте (больше ничего на Сквизгааре и не было), но при этом выяснилась одна интересная деталь. — Javlа helvete, — выругался Сквигельф и закатил глаза. Его тело продолжало просвечивать, и внутренности были видны, как на витрине. *** — Итак, ребята, вы что-то хотели показать? — Чарльз начал вечернее собрание, заинтересованно наблюдая, как Нэйтан копается в своём замусоленном блокноте, Токи ответственно шуршит распечатками, а Сквизгаар наигрывает явно что-то новое. — Ща! Ща, найду… Во! — палец Нэйтана упёрся в страницу. — Токи, ты ведь распечатал, что я сказал? — Распечатал, — ухмыльнулся Вортуз, передавая листы менеджеру. — И пушть это шраные фанаты жаткнутшя и хавают наши новые крутейшие хиты, — авторитетно заявил Мёрдерфейс, закинув руки за голову. — Решпект вам, мужики! Хотя, я б не хуже сощинил… — Дэто непременно, — фыркнул в его сторону Сквизгаар, продолжая наигрывать. Пиклз же хранил гробовое молчание, время от времени бросая на Сквигельфа опасливые и недоверчивые взгляды. — Ну что ж, посмотрим, что за песня у вас получилась, — менеджер поправил очки и зашелестел страницами. — Песни, — поправил его Нэйтан. — Там не одна… — «Melting skin», — читал Оффденсен. «Rivers of blood». «Abdominal Fuck»… — очки Чарльза подскочили на лоб. — Однако… — Ты пропустил «Carnivore Heart» — возмутился Нэйтан. — Да тут же целый сингл будет, ребята! — всегда строгий и уравновешенный менеджер радостно вскочил со стула и бросился пожимать руки и обнимать группу. — Молодцы, отличная работа! — Колитещь, чем вы так торкнулищь? — Мёрдерфейс завистливо посмотрел на «творческое трио» коллег. — Я, чуваки, только одно скажу — наконец-то отмер Пиклз. — Ничего не помню, но чтоб вот ещё раз такие глюки… — и он выразительно посмотрел на Сквигельфа. — А мы — водки бухнули, — в один голос уверенно сказали Нэйтан и Сквизгаар. И не менее выразительно перемигнулись. *** Донельзя уматываясь на репетициях будущих хитов, группа засыпала прямо в студии — кто где, едва успевая снять с себя инструменты. Самые наглые отвоевали себе место локтями и коленями на диване, остальные довольствовались тем, что осталось… Токи лежал на полу, обнявшись с гитарой. В его ушах всё гремели слова песен: мозги, кишки, печень, снова мозги… Слова повторялись и повторялись, сливались и усыпляли получше любой колыбельной… И Токи сам не заметил, как заснул. Он увидел над головой розовый купол. Вокруг, словно странные гигантские облака, парили чьи-то внутренние органы. Присутствие ритм-гитариста ничуть не беспокоило исполинский организм. Всё вокруг работало в привычном темпе: шумело, журчало, слегка подрагивало. Токи сидел верхом на печени. «Интересно, какой печень на вкус?» — вдруг подумал он и захотел попробовать кусочек. Но пальцы лишь скользили по поверхности. — Чувак, не парься, кусай зубами её, — раздался сверху знакомый голос. Токи поднял голову и увидел Пиклза. Тот сидел абсолютно голый и невозмутимо выставлял напоказ свой «внутренний мир». Эта картина почему-то рассмешила Вортуза. Он потерял равновесие, замахал руками и полетел, хохоча, куда-то в розовую пульсирующую бездну. — Чё ты ржёшь? Ты сам такой же! — в Токи полетел метко запущенный мозг. Токи радовался, как дитя. Когда бы ещё ему выпала возможность поиграть с мозгом, словно с мячиком? «Мячик» описал красивую дугу и шлёпнулся где-то за почкой. Оттуда раздались возмущённые крики Нэйтана и Сквизгаара (почему-то они оказались там вместе). — Блять, кто тут мозги свои раскидывает?! Началась весёлая игра. Все кидались друг в друга тем, что попалось под руку. Мозги шлёпались об упругие красноватые стены и подскакивали; трепыхалось сердце; в полёте длинным шарфом развевался чей-то кишечник. Что-то смачно шлёпнулось на голову Нэйтана. Это «что-то» оказалось огромных размеров печенью. — Нихуя себе! — восхитился вокалист. — Пиклз, это твоя? — Моя, моя. Кинь мне обратно, а то я совсем пустой. — Подожди, — Нэйтан попытался «примерить» печень ударника на свой пустующий правый бок. — Не бросай пить, идёшь на рекорд! Собрать все органы после битвы оказалось делом нелёгким. Как отличить «родную» селезёнку от четырёх чужих? Возникали споры, чья-то почка вновь подлетала в воздух, и приходилось собирать всё заново. Другими словами, ребята не скучали. — Эй ты, придурок, это мои кишки! — Мёрдерфейс тянул за один конец, Токи — за другой. Оба пыхтели, спотыкались, падали, но добычу из рук не выпускали. А неподалёку от места сражения сидели Нэйтан и Сквизгаар. Гитарист держал в руках два практически одинаковых сердца. — Нэйтанс, какой из них твой? — Не знаю, — честно признался Эксплоужен. — Давай вот это. Он вложил сердце себе в грудь, прислушался и сказал: — Нет. Это твоё. — Тогда даёт сюда, — Сквизгаар потянул к нему руку. — Нет. — Ладный, — усмехнулся гитарист. — Чуваки, смотрите, дыра! — Пиклз показал на круглое отверстие в стене и, не долго думая, прыгнул в него. Минута — и группа в полном составе уже ехала по тёмному изогнутому тоннелю, по всей видимости, гигантской кишки. Это напоминало «американские горки» — такие же резкие повороты. Токи ехал в середине колонны, радостно вопя. Поворот, ещё поворот… Вортуз увидел яркий свет в конце тоннеля и стремительно полетел к нему. — Эй, Токи! Просыпайся, идём жрать. Токи проснулся и вправду почувствовал, как сосёт под ложечкой. «Что бы такое съесть?» — подумал он. — «Может, почку? Или печёночный паштет?..» Он сам не заметил, как подумал всё это вслух. Зато заметил, как одобрительно и даже хищно улыбнулся, вставая с дивана, Сквизгаар. Совсем как Чеширский Кот.