Убийца-любовь

      Чертова погода! Дождь! Суббота! Вот сиди дома и наслаждайся жизнью, или пей латте в кафе, но нет — Андрей какую-то хрень универскую забыл, теперь вези ему через весь город. Как назло ещё и такси уже час не получается вызвать. Он меня нахрен убьёт! Ещё и дождь в лицо, все кроссовки промочил, придётся дома их полировать.       Бегу на остановку, перепрыгивая через лужи, злющая и желающая убивать, а на противоположной стороне дороги, чуть дальше меня, пацан в серой толстовке (в такую погоду — явно беды с башкой) останавливает меня и пытается со мной разговаривать. По мне что, не видно моё настроение? Вопросы вначале были стандартные, даже не очень интересные, вроде: «Сколько лет? Где учишься?», хотя я думала, что меня знает весь район. А потом началось: — А ты английский учишь? — Относительно. — Ты после школы тут останешься, или уедешь? — Уеду. — В Казахстан? — Нет. — В Чечню? — Нет. — А куда? — В Америку, блять, отъебись!       Кого только не встретишь в этих местах. Пока дошла до остановки, он уже потерялся, видимо в луже утонул. Оно и к лучшему. Но нужный автобус уехал прямо перед носом. Черт!       Алина, стоя под проливным дождем, засунула руку в карман и нащупала в кармане подвеску, подаренную недавно братом. Она сжала ее в ладони и вытащила, осматривая ее уже не в первый раз. Цепочка из белого золота и такая же надпись «live evil», крепящиеся на цепочке за завиток «l» и небольшую цепочку над «е» так, что есть возможность менять слова местами. Алина нацепила ее на себя, немного дрожа от холода. Она застегнула её на шее и укуталась обратно в пальто.       Минут через 15 подъехал злополучный автобус, как-то странно наворачивал круги, но таки остановился, облив всё вокруг брызгами от лужи. Алина зашла, отряхиваясь от воды, и высыпала деньги водителю одновременно со следом зашедшей женщиной. — Проезд — 10, а ты, малолетка, суешь мне 6! — орёт водитель, перестраиваясь в другой ряд в совершенно не том направлении. Алина уже на грани какого-то срыва, едва сдерживается, чтобы не кинуть в водителя мокрым кроссовком. — Я дала 10! Стоп!!! Куда Вы едите?! Если Вы едите в другую сторону, зачем заезжать на противоположную остановку?! Дайте я выйду!!! Остановите!!!       Он орёт, останавливает автобус посреди дороги, ссыпает (практически швыряет) Алине в ее мокрую руку все деньги и выпихивает её из маршрутки, чуть ли не пинком и прямо в лужу. Ну и день.       С трудом и помощью каких-то сил перейдя дорогу, даже переплыв, Алине таки удалось втолкнуться в уезжающий нужный автобус, пусть ее такую мокрую и чудом туда пустили, видимо, даже не опознав в ней человека.

***

      По дороге обратно Алина решила развеяться и встретиться с Лизой, они же типо лучшие подруги.       Представилась «прекрасная» возможность покататься в метро в час-пик. Множество людей сливалось в какую-то единую массу и напоминало чёрную тучу, готовую Алину съесть. Ещё на эскалаторе началась потасовка между бабками, которые, кажется, совсем не жалели стоящих вокруг людей. И этот пацан в серой толстовке… Ебучий сталкер! Он докапывался до Алины, до этих бабок, если бы у Алины были силы и возможность, от этого пацана живого места бы не осталось… В итоге, он облил одну из тех, что стояла рядом с Алиной, чем-то, что раньше было молоком, и попытался бежать вниз, но был схвачен мужчиной в форме. «Мгновенная карма!» — только и прокричала эта бабка. Алина понимала, как сильно ей сегодня везёт, но решила, что день этот она как-нибудь доживёт до конца. Постарается.       Давка в Метро. Ебучий сталкер. Бабки. Переход между станциями. Телефон. Одна из бабок начинает орать, все замирают, она надрывает зубами уголок литровой ряженки и обливает ею пацана в толстовке. Нихуёвый поворот. «Вот это мгновенная карма!» — заорала бабка и начала смеяться, как в припадке. Этот ебучий сталкер подощел практически в плотную к Алине, ткнул в ожерелье, слегка дёрнув его, и прокричал: «Я тебя убью, сука!» — после чего умчался по переходу.       А хули я? Почему я стою тут в ряженке и меня ещё и обещают убить? — Я перезвоню. Вечером.       Общественный туалет. Зеркало. Блядская ряженка. Влажные салфетки. Метро. Час-пик. Поза буквы зю… Лиза. Совместная поездка в позе буквы зю… Алина уже не понимала, во что превращается ее жизнь.

***

— И вот, ты, и весь этот пиздец закончился. — Алина шла по улице и рассуждала с Лизой о своей жизни, попутно все ещё отряхиваясь от налипших на неё капель дождя и ряженка. — Знаешь, даже с трудом верится. Рассказала бы это не ты — я бы решила, что это пиздёжь. — Ебучий сталкер! — закричала Алина, увидев на остановке фигуру в серой толстовке, — Давай перейдём дорогу и пройдём максимально тихо. — Она потянула Лизу к концу улицы.       Поравнялись с ним. И дальше, как в кино… Он оборачивается, подъезжает уазик, и куча мужиков с дубинками начинают его скручивать. Он орёт, сопротивляется, пытается бежать… — Давай дворами! Бегом! — скомандовала Алина подруге и потянула ее за руку, после чего они принялись удирать.       Девушки втопили по не совсем знакомым им дворам и гаражам. Казалось, что все вокруг потонуло в какой-то странной прозрачной тьме, и оттого эти переулки казались не совсем безопасными. В одном из дворов было тихо. Алина там остановилась и отдышалась, обернувшись на свою подругу. Слишком тихо. — Пошли отсюда… — прошептала Лиза немного напуганным голосом и всмотрелась в Алину. Та кивнула: — Давай быстрее, переночуешь у меня.       Из темноты вывалилось три тела, прямо на девушек. Они были довольно крупных габаритов и, казалось, весили больше Алины раза в три. Одно из них сразу же придавило Алину к земле, благо одежда на ней была и так после такого дня не в лучшем состоянии, и Алине было не так жалко, а Лизу накрыло полностью, остальные просто склонились над ними, практически полностью закрывая собой даже фонарь, который нещадно бил светом в глаза, пуская длинные тени.       Все трое что-то невнятно говорили что-то про колбасу, сыр, пришествие, трясли Алину и снова что-то невнятно говорили. И всё по кругу… Эта вакханалия продолжалась до тех пор, пока не стали слышны отчаянные попытки Лизы дышать. — Блять! У неё же астма! — Алина зарядила кулаком в глаз одному из этих людей, и тот улетел, кажется, через половину улицы, а остальные обернулись внезапно и, кажется, начали её слушать, а Алина принялась трясти подругу и пытаться откачать ее, чтобы она прямо на этом месте не откинулась, — Лиза! Где ингалятор?! Сейчас вы за ним побежите! — Прошу простить нас, — прозвучали первые внятные слова от этой троицы, видимо, удар помог им не только слышать, но и говорить, — мы можем проводить вас домой. — До аптеки достаточно.

***

— Блядские свидетели сыра и ветчины! — Алин… — Алине к концу дня, кажется, не хотелось уже ничего. Она будто осознала всю тщетность существования, а оттого ввалилась в квартиру и сразу осела на пол. — Лиз, просто иди в комнату.       Алина швырнула сумку на пол, пальто под вешалку, оно уже было непригодным для носки, проковыляла на кухню, взяла бутылку белого вина и два бокала, после чего медленным шагом пошла обратно, немного хромая. — Алина! — отец стоял в дверях и грозно смотрел на дочь, которая, кажется, даже не заметила его присутствия, и лишь услышав его, обернулась. — Папа, если бы ты знал, что сегодня было — ты бы меня понял. Завтра расскажу. — она без сил, в полу-согнутом состоянии прошла мимо отца, — Что за день…