Часть 1
20 декабря 2017 г., 06:18
Солнце плавило мозги словно асфальт, давно уже миновав зенит, но при этом жаря так же, как и в полдень. Эрвин со смесью наслаждения и досады опрокинул на голову последнюю порцию воды из бутылки и сощурился, глядя на пыльное шоссе, по обочине которого он шел. Автомобили мимо проносились довольно редко, и ни один из них не останавливался, проезжая мимо поднявшего большой палец Эрвина. Такое ощущение, что люди боялись даже открывать двери своих машин и впускать в освеженные кондиционером салоны лишнюю частицу тепла.
«Все как в старом американском кино, мать твою», — думал парень, в сотый раз окидывая взглядом бесконечную дорогу, недостижимый горизонт и насквозь прожженную солнцем землю по обе стороны от шоссе. Нет, что-то здесь все-таки было не как в кино. То и дело встречавшиеся горелые и ржавые кузова военных автомобилей, танков, а зачастую и вертолетов являли собой типичную картину Восточной Окраины, где еще не так давно гремела война. Война, не объявленная никем и вспыхнувшая со скоростью лесного пожара. Война, на которой погибло едва ли десять тысяч человек, но при этом она навеки переломила сознание многих. О которой вряд ли напишут в учебниках истории и литературных произведениях. Еще совсем недавно по этому шоссе ползли армейские колонны, а в небе, закрывая солнце, реяли стальные машины. Теперь же один лишь пацан в белой майке, с непокрытой головой и с рюкзаком за плечами брел по краю обочины, с надеждой вглядываясь куда-то вдаль. Ну это не считая изредка появлявшихся машин.
Вот впереди показалась ржавая зеленая табличка с надписью: «Магдетаун, 53 км». Эрвин тяжко вздохнул, поправляя на плече лямку рюкзака, и зашагал дальше, хотя ноги его от усталости готовы были отвалиться. Найти хотя бы одно место с тенью, чтобы, передохнув в нем, продолжить идти! А там, ближе к вечеру, может, и машину удастся поймать…
Примерно через полмили справа от дороги из-за невысокого холма показался сверкавший белой облупленной краской трейлер — типичное пристанище «белого трэша», тоже все как в кино. Эрвин бы ни за что туда не сунулся, боясь получить дробину в зад или нечто посерьезнее, если бы страшная жажда не дала о себе знать. Воды же у него больше не осталось.
Переборов себя, парень свернул с дороги и двинулся к домику-фургону. Он ожидал, что оттуда в лучших традициях жанра вылезет мужик с пивным животом, в дырявой футболке и с дробовиком в руках, однако увидел довольно-таки приличную и даже миловидную девушку, что, сидя за столиком под тентом снаружи фургона, читала какую-то книгу в красивой обложке. Немного успокоившись, Эрвин уже более уверенным шагом подошел ближе. Девушка нехотя оторвалась от книги и взглянула на него. Во взгляде ее больших голубых глаз ничего толком нельзя было прочесть.
— П-простите, — выдавил из себя Эрвин нарочито сиплым голосом, чтобы ему не посмели отказать, — у вас не найдется попить? Жара ужасная, в горле словно пустыня, а вода кончилась, и кругом на много миль никого…
Девушка взяла со стола открытую банку пива и протянула ее Эрвину.
— Нет-нет, я не это имел в виду! — замотал тот головой. К алкоголю он вообще относился скептически. — Мне бы простой воды…
Всем своим видом выражая недовольство, девица встала из-за стола и направилась внутрь трейлера. Эрвин меж тем внимательно огляделся вокруг, стараясь запомнить каждую мелочь, что-то говорящую о хозяйке этого места. Впрочем, кроме пачки сигарет, пива и книги на столе ничего не было. Сгорая от любопытства, парень нагнулся и посмотрел на обложку книги, вверх которой она лежала. На темно-синем замызганном переплете был изображен темноволосый мальчик в круглых очках и со светящейся палкой в руке, словно бы подозрительно глядевший на самого Эрвина.
Услышав со стороны трейлера шорох, Эрвин поскорее отпрянул от стола, для пущей невинности спрятав руки за спину. Девчонка шла к нему, шурша по выложенной гравием дорожке босыми загорелыми ногами. В одной руке она несла пластиковую бутылку с водой, в другой — покрытую мелкими каплями и изморозью банку пива, должно быть, только что из холодильника. Кинув воду Эрвину, она вновь уселась за столик, забросив на него ноги, с приятным щелчком открыла новую банку пива и, сделав глоток, продолжила чтение книги.
Эрвин разом опрокинул в горло полбутылки воды и, переведя дух и жмурясь от наслаждения, осмотрел теперь внимательно уже саму хозяйку трейлера, пытаясь выцепить в ее внешности что-нибудь необычное. Длинные светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам словно снег по верхушке горы, стройное подтянутое тело, одета в белую футболку с подолом ниже пояса. Минимум косметики на лице, из украшений — лишь кольцо на среднем пальце. Почти одного роста с Эрвином, но из-за длинных ног выглядит выше. Вроде ничего необычного. И все-таки какая-то изюминка в ней была, но вот какая — он так и не мог понять.
— Простите, можно я бутылку с собой возьму, мне ведь еще долго идти? — решился спросить Эрвин. — Я могу даже заплатить.
Девушка, не отрываясь от книги, качнула головой, и было непонятно, то ли она не разрешала ему взять бутылку, то ли отказывалась от платы.
— Простите, вы немая? — не выдержал Эрвин. Постоянное молчание девицы его уже начало раздражать.
Она вскинула на парня глаза, и в них сверкнула холодная сталь, так что Эрвину даже стало не по себе.
— Я умею разговаривать, парниша, — мягким и звонким, словно шум ручейка, голосом произнесла она. — Просто тут за день столько народу проходит, я уже устала одно и то же повторять.
— Ох, простите меня, пожалуйста, — смущенно выдохнул Эрвин. — Ну я, наверное, пойду тогда… Бутылку можно забрать?
Девица смерила парня с ног до головы подозрительным взглядом, и лицо ее внезапно просветлело, на нем даже появилось нечто вроде того, что называли «внутренней улыбкой».
— Ладно уж, присаживайся, — кивнула она на стул напротив нее. — Вижу, что ты устал. Пару часиков еще можешь посидеть, но вот потом придется уйти. Далеко идешь, кстати?
— В Магдетаун, — ответил Эрвин, садясь за стол и с наслаждением вытягивая ноги. Девица хмыкнула.
— И что ты там забыл?
— Так, есть дела, — уклончиво ответил парень и, чтобы сменить тему, кивнул на книгу в руках девушки: — «Гарри Поттера» любишь?
— Да так, временами перечитываю, — слегка улыбнулась она. — Делать целыми днями все равно нечего. Да и потом, это издание «Росмэн», огромная редкость сейчас.
— Понимаю, — так же улыбнулся в ответ Эрвин. — На какой факультет Хогвартса хотела бы попасть?
— На Пуффендуй, конечно же.
— Круто, я тоже! — обрадовался Эрвин. — А почему «конечно же»?
— А что, самый безопасный факультет, — пожала плечами девушка, отхлебывая пиво. — Знай возись себе в теплицах со всякой зеленью, помогай другим, а в разборки между факультетами не лезь.
Эрвин кивнул, соглашаясь. Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Расслабленно оглядевшись, Эрвин только сейчас понял, как здесь, рядом с трейлером, в тени тента, хорошо и спокойно, совсем не так, как он ожидал. Да и вообще, вокруг всего этого места царила какая-то особая, приятно-прохладная атмосфера, которая резко контрастировала с жарким и шумным миром вокруг. Как будто бы Эрвин перенесся в какую-то совсем иную реальность.
Невольно кинув взгляд на столешницу с пристроенными на ней лодыжками хозяйки трейлера, парень ощутил, как по всему его телу от низа живота разбегается приятно томящий холодок. Гладкая кожа ног девушки и их пальцы с покрытыми бордовым лаком ногтями вызывали у Эрвина какое-то особое возбуждение, при том, что футфетишистом он раньше не был и какого-то особенного внимания на женские ноги не обращал.
— Ты сказала, я могу тут побыть два часа, а потом должен буду уйти, — заговорил он, чтобы отвлечься от странных мыслей. — У тебя какие-то дела в это время?
— Да нет, — снова отрываясь от книги, пожала плечами девушка. — Просто отчим скоро вернется. А он ненавидит посторонних. — Помедлив немного, она отложила «Гарри Поттера» в сторону и вздохнула: — И когда я читаю, тоже ненавидит. Он много чего ненавидит, — она усмехнулась.
— Понятно, — ответил Эрвин, сам уже не замечая, как перешел в разговоре с абсолютно незнакомой ему собеседницей на доверительный тон, как будто они общались уже давно. — А кем твой отчим работает?
— Так-то он официально безработный, живет на пособие, — ответила девушка. — А вообще он мелким спекулянтством занимается, наркотой приторговывает, в покер, бывает, выигрывает… Ну, ты понимаешь… А сейчас вот в барах подолгу стал зависать, раньше семи никогда не приходит. Вернется вот опять в стельку, как свинья, вытирай потом за ним блевоту повсюду…
В голосе девушки, когда она произносила эти слова, зазвучала какая-то рутинная горечь, а взгляд стал отстраненным, словно бы она говорила не с Эрвином, а тихо жаловалась самой себе на тяжелую судьбу. Эрвин машинально хотел уже сказать «Ясно», но спохватился.
— Ой, заболтал ты меня совсем, — произнесла вдруг, поднимаясь, девица. — Я чуть не забыла…
Она снова направилась к трейлеру, и Эрвин, чувствуя себя слегка виноватым из-за ее слов, однако же не без наслаждения взглянул на стройную спину с прилипшей к ней мокрой футболкой, которая выглядела не менее соблазнительной, чем ноги. «Сегодня прямо какой-то день странных фетишей», — с кривой ухмылкой подумал парень.
Вскоре девушка вышла из трейлера с клеткой в руках, в которой трепыхалась и чирикала бледно-желтая канарейка. Хозяйка подвесила клетку за кольцо сверху на крючок на стене трейлера.
— Чипа выгуливаю, — пояснила она Эрвину. — Его раньше Чижик-Пыжик звали, но пришлось сократить, отчима такая кличка дико раздражала.
— Слушай, — встревоженно заговорил Эрвин, наклонившись к собеседнице поближе, — я понимаю, это конечно не мое дело, и вообще, можешь на этот вопрос не отвечать, но… какие у тебя отношения с отчимом? В смысле, он с тобой… хорошо обращается?
Девушка сидела на плетеном стуле, на этот раз подобрав ноги и накрыв колени подолом футболки. Лицо ее выглядело странно безразличным.
— Ну что тут сказать, — пожала она плечами. — Бьет меня, конечно, часто. Один раз по пьяни даже чуть ребро не сломал. Синяки я тебе показывать не буду, если только ты не медик. Да и все равно слой тональника с них придется соскребать.
Эрвин так и вздрогнул, представив себе все это наяву. А девица как ни в чем не бывало продолжила:
— Еще когда я ему в первый раз отказалась минет делать, он меня так по голове ударил, что я потом месяц с сотрясением валялась. С тех пор трахаюсь с ним почти каждый день, как только он скажет.
— Но это же ужасно! — так и вскочил с места Эрвин. — И ты все это терпишь? Почему копам не сообщила? Или хотя бы не сбежала, ты ведь целыми днями тут одна?
— А смысл? — снова пожала плечами девушка. — У меня кроме него никого больше нет. Мать умерла, когда мне шестнадцать было, отца я совсем не знала. Куда я без денег попрусь? Разве что в шлюхи подаваться. Лучше уж потерпеть лишний раз его издевательства.
Эрвин рухнул обратно на стул, потрясенный словами собеседницы. Рука его дрожала, когда он против воли взял стоявшую на столе старую банку с пивом и сделал из нее несколько больших глотков. Он и представить себе не мог, что о таких страшных вещах можно говорить таким спокойным голосом.
Внезапно в голове у Эрвина словно переключился какой-то тумблер, так что милая собеседница вдруг показалась ему странно знакомой. И дело было даже не во внешности или голосе, просто ее манера речи и построение фраз были до ужаса ему знакомы, словно бы он разговаривал с ней каждый день.
— Постой-ка, — заговорил он, начиная припоминать, — ты случайно не участвовала в «КиберДваче — 2018»?
Когда-то сам Эрвин принимал участие в ежегодном нелегальном турнире хакеров, основанном при содействии известного бизнесмена Дневального. Минимум сорок участников должны были в течение недели выполнять различные задания по взлому терминалов, кофемашин, общественных сетей и прочей электронной техники. Завершиться все это должно было грандиозным взломом правительственной базы данных. Того, кто сделал бы это первым и при этом ухитрился не быть пойманным, ждал крупный денежный приз из фонда Дневального. При этом иногда хакеры после взлома оставляли свои собственные метки или тэги, а в конце дня, собираясь в закрытых форумах, так называемых «курилках», обсуждали прошедшие события, делились впечатлениями от взлома и просто мило общались. В одной из таких «курилок» Эрвин и познакомился с хакершей под ником _sinitsa_, чей стиль общения удивительно напоминал нынешнюю блондинку. После совместного вылета из одной четвертой турнира они некоторое время еще общались в соцсетях, хотели даже встретиться в реальной жизни. Но в одной из бесед Эрвин повел себя резко, отчего его новая знакомая обиделась, удалила его из списка контактов и больше не выходила на связь.
Брови юной особы слегка удивленно взлетели вверх, но в целом выражение лица осталось неизменным.
— А, так ты оттуда… — небрежным тоном промолвила она.
— Ага, — с радостью закивал Эрвин. — Ты ведь Синица, верно?
— Да, — подтвердила девушка. — А ты… впрочем, не называй свой ник. Я и так во многих людях оттуда сильно разочаровалась, а уж знать их лично тем более не хочу.
«Тут она, пожалуй, права», — подумал Эрвин. Он понимал, как после всего, что случилось между ними в виртуальном пространстве, девушке может быть неприятно общаться с ним в реальной жизни. Да что уж там говорить, некоторых особо одаренных из «курилок» он сам не горел желанием когда-нибудь повстречать. Просто потому что не знал, как с ними в таком случае поступить: дать со всей силы в рожу или, мирно улыбаясь, как ни в чем не бывало продолжить беседу.
— А ник я, кстати, сменила, теперь я просто Птичка, — продолжила хакерша. — А то задолбало, что меня в этих чатах то Канарейкой, то Сойкой называли, будто бы их так легко между собой спутать! А так я Анна, можно просто Аня.
— Эрвин, — представился парень. Такое позднее знакомство казалось среди всей этой атмосферы не очень-то и странным.
— А я бы тебя Лемуром назвала, — с усмешкой произнесла Анна, она же Аня.
— Меня? Лемуром? — искренне удивился Эрвин.
— Ну, а что в этом такого? Ты свои глаза хоть раз в зеркале видел? Или у тебя этот… как же его?..
— Синдром Марфана? — подсказал Эрвин. — Может быть, я не знаю. Я просто у врача никогда не бывал.
— Хочешь сказать, тебя в детстве родители по разным докторам не таскали? — скептически изогнув бровь, вопросила Анна.
— Я вообще не знаю своих родителей, — глухо произнес в ответ Эрвин. — Я до шестнадцати лет рос в приюте. Там от всех болячек один аспирин давали.
Аня промолчала, сомкнув губы в узкую полоску, и Эрвин подумал, что сейчас она скажет нечто в духе: «Извини, я не знала». Но, к его счастью, девушка не выдала это столь частое разговорное клише, а лишь стянула футболку с колен и вскочила со стула, тревожно оглядываясь вокруг.
— Тебе лучше и в самом деле уйти, — проговорила она. — Отчим вот-вот вернется, а если он нас вместе увидит… ну, сам понимаешь.
Она принялась снимать с крючка клетку с канарейкой. Эрвин с тяжелым сердцем поднялся из-за стола. Странная атмосфера вокруг него вдруг начала резко сгущаться, прохладный воздух превратился в тревожно-холодный, солнце померкло, оставив лишь золотистое сияние ближе к горизонту. «И правда, пора уже уходить», — решил парень.
— До Магдетауна, если что, автобус рейсовый ходит, — подсказала ему девушка. — Тут дальше по шоссе остановка будет, там и сядешь.
— Спасибо, — неуверенно выдавил Эрвин, поворачиваясь, чтобы уйти. Краем глаза он наблюдал-таки за Аней, но та, казалось, совершенно не обращала на него внимания, направившись с клеткой в руках внутрь трейлера. Последний раз взглянув на гордо удаляющуюся спину Птички, Эрвин двинулся к шоссе.
Однако до остановки автобуса он так и не дошел.
***
Вечер вступил в свои права уже окончательно, сияние от зашедшего солнца угасло также, и на шоссе со всей окружающей его местностью легла тяжелая и густая, словно чернила, мгла. Шоссе в этот час выглядело удивительно красивым, огни фар проносившихся по нему машин и далеких фонарей навевали какое-то особенное чувство романтики, что так и звало на дальние странствия, на свершение подвигов и забвение всех мелочных проблем. Однако Эрвин, залегший на склоне холма среди густой травы, в ту сторону совсем не смотрел, обратив свой взор лишь на трейлер у подножья, что так и манил парня к себе уютным светом изнутри. Жаль, что в окно из-за плотной занавески ничего нельзя было разглядеть. А Эрвин ждал. Он чувствовал, что просто не может уйти отсюда просто так, оставив Птичку за очередным поворотом своей судьбы, бросив ее на растерзание уроду-отчиму. Сегодня ночью что-то явно должно было свершиться. Вот в круге света из трейлера внезапно появился мужчина лет пятидесяти на вид — Эрвин и не заметил, как и откуда он вообще подошел. Должно быть, то и был Анин отчим. На удивление парня, выглядел он совсем обычно — рост чуть выше среднего, густая седоватая шевелюра, одет в простую серую куртку и мешковатые джинсы. Эрвин-то ожидал увидеть лохматого и небритого мужика в порванной и грязной рубахе, от которого за милю несло бы перегаром. А этот вполне прилично выглядел. Эрвин поначалу даже усомнился в том, что этот человек именно тот, о ком говорила Аня, но затем он, звеня ключами, стал отпирать дверь трейлера, и Эрвин с мысленным вздохом подумал о том, как зачастую бывает обманчивой внешность. Вот мужчина скрылся внутри трейлера и наступила тишина. Эрвин напряженно ждал, но ничего не происходило. Затем внезапно свет в трейлере погас, и Эрвин настороженно приподнялся с травы. Минуту спустя изнутри внезапно донесся сдавленный девичий вскрик. Затем, через несколько секунд — еще и еще. Эрвин понял, что ждать больше нельзя. Он стремительно сбежал с холма вниз, едва не сломав при этом обе ноги, и ворвался прямо в трейлер. В темноте ничего не было видно, и парень, кое-как нашарив на стене выключатель, зажег свет. Четкого плана у него в голове не было, приходилось действовать на авось. Он даже не знал расположения комнат в трейлере и потому удивился, оказавшись в неком гибриде кухни, столовой и гостиной одновременно. Крики и стоны Ани доносились из-за двери справа, что, должно быть, вела в спальню. С появлением Эрвина они не прекратились — неужели отчим не слышал, как он вошел? Хотя это было даже к лучшему. Обежав глазами пространство комнаты, Эрвин наконец обнаружил то, что ему пригодилось бы больше всего. На стене возле стола висел начищенный до блеска дробовик. Парень не медля сорвал его, проверил, заряжен ли (да, ему повезло), а затем, ухватив оружие покрепче и собравшись с духом, выбил ногой дверь в спальню. Анна, вскрикнув теперь уже ошарашенно, дернулась с кровати в сторону. Ее отчим резко повернулся к двери, натягивая спущенные штаны и неспешно застегивая ширинку. Эрвин одной рукой нащупал выключатель, включил свет и здесь. Злобно щурясь, отчим поднялся на ноги. Теперь, вблизи, он казался Эрвину по-настоящему высоким и страшным. — Какого хрена, шпингалет?! — взревел он хриплым прокуренным голосом, похоже, совсем не боясь направленного на него дула. — Здесь все равно грабить нечего, бабок у меня нет! Так что убирайся по-хорошему, пока я сам тебя не завалил! — Если ты еще раз, — заговорил Эрвин звенящим голосом, — прикоснешься хоть пальцем к этой девушке, то я… — Он сглотнул и продолжил: — …отстрелю тебе яйца к чертовой матери! Понаблюдав за ошарашенным таким ответом отчимом, он кинул взгляд на Аню. Девушка, все в той же белой футболке, сидела на измятой постели. Во взгляде ее, прежде встревоженном, теперь нельзя было ничего прочитать, сколько бы Эрвин ни искал в нем какие-то намеки. Больше всего этот взгляд напоминал волчий — холодный и хищный, но, как нужно было на это реагировать, парень не знал. — Да ты хоть понимаешь, с кем связался, сосунок?! — яростно прохрипел отчим, надвигаясь на Эрвина и совсем не обращая внимания на направленное прямо ему в лицо дуло дробовика. — Да один мой щелчок пальцами, и ты, мать твою… Бабах! Эрвин сам не заметил, как его палец непроизвольно дернул спусковой крючок. А вслед за тем он едва устоял на ногах: в лицо ему полетели ошметки мозгов отчима. Обезглавленное тело, застыв на секунду, затем рухнуло плашмя, забрызгав кровью и мозгами все вокруг. Отступив назад, Эрвин выронил из рук ружье и медленно опустился на пол. Все его тело билось в диком ознобе, а глаза заливал холодный пот. Никогда, даже в кошмарном сне, он и представить себе не мог, что ему придется в кого-то стрелять и тем более убивать. В ушах у него стоял лишь один звук, доносившийся из соседней комнаты — непрерывное чириканье канарейки. Внезапно парня пробрало еще большим холодом: Аня, чья футболка была также в крови, с абсолютно спокойным выражением лица поднялась с кровати и так же равнодушно бросила одеяло на превратившуюся в кровавое месиво голову своего отчима. «Сейчас так же спокойно вызовет копов и сдаст им меня за убийство», — отстраненно подумал Эрвин. Но вместо этого девушка произнесла ту фразу, которую он меньше всего ожидал от нее услышать. — Первый раз у тебя? — повернувшись к парню и поправив распущенные волосы, спросила она. И, не успел еще Эрвин сообразить, о чем шла речь, как она понимающе кивнула: — Это как потеря девственности, наверное. Сначала тяжело, а потом привыкаешь. Эрвин девственность еще не терял, поэтому аналогия ему была непонятна. Но, наверное, речь все-таки шла о первом опыте убийства. — Ну, чего сидишь, иди умывайся! — скомандовала вдруг ему Анна. И, когда он не тронулся с места, вдруг спохватилась: — Ах, да, я забыла… Она сходила на кухню и вернулась с графином воды. Остановившись подле Эрвина, она резко плеснула ему водой в лицо, а затем отвесила мощную пощечину. Оправившись от шока, Эрвин мигом вскочил на ноги. — Надо спрятать труп, — высказал он первую мысль, что вертелась у него в голове. — А еще лучше — сжечь весь трейлер к чертям! Пусть копы думают на пожар… — Он вдруг поперхнулся на полуслове, осознав, что так и не понял, на его стороне Аня или нет. Она пристально посмотрела на него странным и по-прежнему сложным в понимании взглядом, затем перевела его на накрытый одеялом труп отчима и внезапно усмехнулась. — Не надо ничего прятать, — произнесла она. И на изумленный взгляд Эрвина пояснила: — Я просто вспоминаю старое кино. Там «хорошие парни» мочат всех, оставляя за собой кучу трупов, и никто из них даже не думает за собой прибраться. Ты видел хоть раз, как герой, прикончив в своей квартире кучу народу или даже просто найдя там труп своего родственника, говорит что-то вроде: «Черт, надо бы здесь прибраться», достает швабру и тряпку, начинает вытирать с пола и стен кровь и ошметки мозгов и упаковывать трупы в пластиковые мешки, чтобы выкинуть их с мусором? Я вот когда в детстве смотрела такие фильмы по телику, все недоумевала, как же так: человек спокойно оставляет за собой мертвые тела, а потом идет по улице, и никто его даже задержать не думает! А трупы лежат себе спокойно целыми горками, и нигде по городу не воют сирены, не несутся со всех сторон полицейские машины и репортеры с камерами, по всем новостям не передают об опаснейшем преступнике, не призывают граждан оставаться в домах… Потом я, конечно, поняла, что это все художественные условности, но отчим мне такие вещи рассказывал… Одним словом, не стоит лишний раз возиться. — Тогда… как же?.. — удивился вконец смущенный этой речью Эрвин. — Прежде всего мне нужно переодеться, поэтому выйди, — отрезала Аня. — А, ну и твою одежду с моей футболкой мы все-таки сожжем, чтобы лишний раз не палиться. Сюда, правда, никто кроме дружков отчима не заглянет, а обо мне они, надеюсь, не знают. Короче говоря, вымойся пока в душе (надеюсь, найдешь его) и переоденься. Сменная одежда-то у тебя ведь должна с собой быть? Эрвин поспешно закивал и вышел из комнаты. Методичность, с которой Анна диктовала план дальнейших действий, начинала его пугать. Такое ощущение, что девушке чуть ли не каждый день приходилось иметь дело с трупами у себя в доме. Канарейка Чип металась по висевшей на стене «гостиной» клетке и верещала совсем уж отчаянно — должно быть, выстрел ее сильно напугал. Эрвину это уже порядком действовало на нервы, и он, не выдержав, со всей силы ударил кулаком по прутьям клетки. Костяшки руки пронзила нестерпимая боль, но Чип тут же притих, забившись в угол клетки. «Как бы с ним разрыв сердца от испуга не приключился, — с тревогой подумал Эрвин. — Гибель отчима Аня еще переживет, а вот смерть любимого питомца она мне явно не простит». Пять минут спустя, вымывшись как следует в крохотной ванной, Эрвин свернул в комок всю запачканную кровью одежду. Светло-зеленые джинсы от «Виктория Прайс» было особенно жалко, тем более что на замену им в рюкзаке нашлись лишь грязно-желтые шорты, в которых перед Аней было стыдно показаться. Но делать было нечего. Полностью одетый и чистый, Эрвин подошел к двери спальни, постучал в нее. Аня открыла почти сразу же. На ней были теперь красная толстовка и мешковатые синие джинсы с разрезами на коленях, а волосы заплетены в два конских хвоста. — Ага, я сейчас… — Она сунула в руки Эрвину окровавленную футболку. — А ты пока вынеси все это на задний двор и кинь в железную бочку, что там стоит. И отпечатки пальцев свои везде сотри — все, к чему прикасался, протри тряпкой. Но Эрвин задержался в спальне, внимательно осматривая ее (потому как в первый раз ему, естественно, было не до того) и пытаясь выцепить взглядом какие-нибудь мелкие детали, позволившие бы ему составить полное мнение о девушке и ее отчиме. От накрытого одеялом трупа и лежавшего рядом дробовика (при этом зрелище по телу Эрвина вновь пробежал мерзкий холодок) взгляд его метнулся к прикроватной тумбочке и задержался на фотографии в рамке. На снимке был запечатлен отчим в ковбойской шляпе и с дробовиком в руке, сидевший на капоте старого автомобиля в обнимку с девчонкой лет шестнадцати. Ее мягкие каштановые волосы спадали на плечи, открывая румяное и улыбчивое круглое личико. На Аню она была нисколько не похожа, и сразу становилось ясно, что это не она. — С кем это он? — решился спросить Эрвин, указывая на фотографию. — Это Лана-Лика, — ответила Аня. Она в это время, достав из-под кровати нечто похожее на небольшой стальной сейф, делала что-то с его замком. — Его дочь от первого брака. Они с ней когда-то колесили на этом драндулете, — она кивнула в сторону фотографии, и Эрвин понял, что в виду имелась машина на ней, — по всему Западу, грабили магазины и убивали всяких «плохих дяденек». Одного они застрелили прямо на парковке, средь бела дня, и тут же умчались, никто и не подумал их ловить. — Она усмехнулась и продолжила: — Вот как раз эти случаи я и имела в виду, когда говорила про рассказы отчима. А потом Лану грохнули копы, и он решил остепениться. «Не больно-то получилось, судя по всему», — подумал Эрвин, против воли снова взглянув на мертвого отчима и ощутив неприятное чувство внутри. Анна меж тем продолжала вертеть шестерни замка сейфа, приговаривая себе под нос какие-то цифры. Вскоре замок щелкнул и дверца сейфа со скрипом открылась. Девушка извлекла оттуда поблескивавший новой смазкой револьвер «Магнум» 45-го калибра. Все прямо как в старых полицейских боевиках. — Отчимова гордость, — пояснила Аня, взвешивая оружие в руке и обводя его стволом пространство вокруг себя. Когда прицел задержался на Эрвине, тот невольно вздрогнул и отошел на шаг назад. Что еще она задумала? — Пуф! — произнесла Аня, в шутку «выстрелив» в парня, и рассмеялась: — Да расслабься ты, он все равно не заряжен. А вот сейчас будет. — Она достала из сейфа коробку патронов и принялась набивать ими барабан револьвера. — А ты давай не тормози. Стирай везде отпечатки, как я сказала, и выноси одежду в бочку. А нам с тобой эта пушка еще пригодится. Ее успокоительно-расслабленный тон вполне мог быть обманчивым, чтобы усыпить его бдительность. Однако выражение «нам с тобой» заставило все внутри у Эрвина приятно потеплеть. «"Нам». Значит, она мне все-таки доверяет», — подумал он. Закончив все дела в трейлере, он вышел наружу. Ночь вокруг по-прежнему дышала тишиной и безмятежностью, нарушали которые лишь пение ночных птиц и далекий шум проезжавших по трассе автомобилей. «И никого кругом, — подумал с дрожью Эрвин. — Убивай, прячь трупы, делай что хочешь — никто не увидит и не услышит. Аня ведь может запросто пальнуть мне в спину, а копам потом сказать, что это мы с отчимом друг друга…» Чтобы отогнать неприятные мысли, Эрвин поскорее занялся поиском железной бочки, о которой говорила Аня. В темноте сделать это было довольно сложно, а фонарика у него с собой не было, но минут через пять, больно ударившись коленом обо что-то твердое, он нашел искомое. Бочка проржавела настолько, что при одном прикосновении к ней начинала трястись и осыпаться хлопьями. «Если Аня это все решила сжечь, то как бы сама бочка не треснула от огня», — подумал Эрвин, вываливая в нее всю окровавленную одежду. Вскоре из трейлера вышла Анна, одетая в зеленую куртку с капюшоном поверх толстовки. На ногах ее были потертые белые кроссовки, на голове — вязаная шапочка, а за спиной — рюкзак, которого в темноте было толком не разглядеть. Типичный наряд путешественницы, почему-то показавшийся Эрвину куда более симпатичным, чем обычная белая футболка, и вызвавший у него некое чувство уюта и комфорта. В руке девушка несла клетку с канарейкой. Открыв, она легонько тряхнула ее, и Чип, вылетев наружу, порывистыми движениями принялся набирать высоту, пока окончательно не пропал золотой искоркой в непроглядном мраке. — Лети, Чижик-Пыжик, куда глаза глядят, — смотря ему вслед, слегка грустным голосом произнесла Аня. — С нами тебе точно не по пути. А так, быть может, хоть хозяина себе нормального найдешь. Затем, облив одежду в бочке бензином из канистры, девушка подожгла ее зажигалкой. Взметнувшееся столбом вверх пламя со множеством искр едва не ослепило Эрвина, и он поспешно отошел назад, закрываясь руками. — А вот теперь валим отсюда, — махнула рукой Аня, направляясь к шоссе. Эрвину, который в своих шортах уже начал мерзнуть, почему-то дико захотелось остаться у пылавшего в бочке огня, чтобы согреться. Но, понимая, что это глупо, он направился вслед за своей новой спутницей. — Так ты теперь пойдешь со мной? — все еще не веря своему счастью, спросил он девушку, как только они отошли на порядочное расстояние от трейлера. — А что мне еще остается делать? — пожала плечами та. — Разве что, как я уже говорила, шлюхой становиться, но этого я, конечно, делать не стану. А вот вдвоем с тобой как-нибудь прорвемся. «Иначе говоря, тупо мной воспользовалась. Ну замечательно», — с тоской подумал Эрвин. Аня внезапно повернулась к нему, и в глазах ее сверкнула сталь, отлично видная даже в темноте. — Ты только не воображай, что тебе со мной что-нибудь перепадет, — сурово произнесла она. — Мне, знаешь, этих отношений с головой уже хватило… и отчима тоже. А с тобой мы едва знакомы, я даже ника твоего не знаю. Поэтому — приятели, не более того. Либо так, либо вообще никак. — Конечно, я все понимаю, — поспешно кивнул парень, а про себя с досадой подумал: «Вот так всегда — «френдзона» проклятая. Может, назло ей сказать-таки свой ник? Хотя, наверное, она вряд ли даже его помнит». Они были уже возле самого шоссе, и Эрвин оглянулся, чтобы в последний раз посмотреть на злосчастный трейлер и озарявшее его пламя. «Да уж, Лемур, доигрался ты, — подумал он с горечью. — Вот теперь расхлебывай». Он еще даже не знал, повезло ли ему с этой Птичкой или нет. Они направились вдоль шоссе в сторону Магдетауна. Прежде окружающая атмосфера ночной дороги погрузила бы Эрвина в незабываемый романтический транс, но сейчас он даже не мог ни о чем таком думать, его по-прежнему колотило от дикой смеси холода и страха и тянуло куда-нибудь в тепло, пусть даже и на место кровавого преступления. Рейсовые автобусы давно уже не ходили, поэтому пришлось ловить попутку. Аня несколько раз вскидывала руку, и наконец перед ними остановился облупленный темно-зеленый автомобиль, марку которого из-за темноты нельзя было разглядеть. Водитель, молодой улыбчивый парень с каштановыми волосами средней длины постукивал пальцами по рулю и смотрел в зеркало в салоне, пока Эрвин и Аня забирались на заднее сиденье. — В Магдетаун, — произнесли они почти одновременно. Эрвин, начав говорить, запнулся, и Аня повторила громче и увереннее: «В Магдетаун!» Голос ее прозвучал особенно звонко и даже как-то весело, что не могло не понравиться парню. — Понял, — кивнул водитель, включая зажигание. Машина двинулась по утопавшему во мгле шоссе. Слушая негромкую музыку из радиоприемника, всматриваясь в несущиеся мимо огни электровышек, машин и далеких поселений, Эрвин понемногу начал успокаиваться и вскоре уже не дрожал. Однако при взгляде на добродушного водителя все у него внутри сжималось от мысли: «Если бы он только знал, что за людей подвозит». — Вы в Магдетаун на гонки едете посмотреть? — осведомился вдруг ничего не подозревавший молодой человек. — На гон…? — начал было изумленно Эрвин, но Аня внезапно резко толкнула его в бок, приказывая помолчать. — Конечно, на гонки, — с радостным видом закивала она. — А вы тоже туда? Поможете нам тогда освоиться, а то мы в первый раз?.. — Да не вопрос, — с гордым видом взмахнул каштановой гривой волос парень. — Я в этом деле, можно сказать, собаку съел… — Надеюсь, не подавились при этом? — спросила девушка, и водитель так и залился хохотом. Пользуясь тем, что он отвлекся, Эрвин кинул на спутницу недовольный взгляд, но та в ответ успокаивающе погладила его по колену. Не в силах представить более приятный для него жест, Эрвин про себя испустил сладостный вздох и уставился сквозь лобовое стекло вперед, на ровную черную ленту шоссе и стремительно приближавшиеся огни города.***
Гонки, про которые говорил молодой автолюбитель, оказались нелегальным мотокроссом «Дин Моторс», вне всякого сомнения финансируемым из фонда Дневального. Мотоциклисты гоняли здесь по опасным трекам и улицам на окраине города, с легкостью ставя свою жизнь на кон, словно на ипподроме. Едва Эрвин оказался там, как голова его закружилась от шума моторов, запаха машинного масла и общей суматохи вокруг. На расчищенном и огороженном проволочным забором пространстве толкался народ всевозможных мастей. Все выглядело как в кино: крутые, в дорогих шмотках и окруженные толпой поклонниц гонщики, полураздетые девушки с флагами и обезумевшая толпа «игроков», рвавшаяся к кассе, чтобы сделать свои ставки. Пока подбросивший их парень отправился вместе с другими зрителями к ставочному окну, Эрвин с Аней задержались возле электронного табло со списком участников. Точнее сказать, девушка подтащила Эрвина туда за локоть, сам парень шел нехотя, желая лишь поскорее вырваться из этого гремяще-галдящего гоночного ада. — Хм… Ангел Дек и Бешеный Юрий, — вглядываясь в самый верх турнирной таблицы, задумчиво промолвила Анна. — Похоже, они у местной публики в любимчиках. — Я бы посоветовал для начала поставить на Ангела, небольшую сумму, — произнес вернувшийся от кассы шатен-водитель. — Он уже третий заезд подряд приходит первым. Если в этот раз не повезет, проигрыш будет небольшим. — А про Бешеного Юрия что скажешь? — с заинтересованным видом повернулась к нему девушка, даже перейдя на «ты». — Этот стабильно приходит вторым. Шансы против Дека у него, конечно, есть, но небольшие. И явно не сегодня. Я тут у кассы послушал знающих людей, они говорят, у него сегодня карбюратор барахлит. Так что смело ставьте на Ангела. Остальных даже в расчет не берите, они здесь так, для массовки. — Ясно. Спасибо! — поблагодарила Аня и потащила Эрвина к кассе. Тот по-прежнему шел за ней вяло, никак не понимая, что они вообще здесь делают. Когда подошла их очередь к ставочному окну, Аня достала из рюкзака толстую пачку банкнот. Эрвину даже показалось, что это были все имевшиеся у нее деньги. — На Бешеного Юрия, пожалуйста, — произнесла девушка, выкладывая все купюры разом на прилавок. — Ты… ты с ума сошла?.. — Эрвин от изумления едва не крикнул во весь голос, но сдержался. — Спокойно, я фишку секу, — ответила Аня, заполняя ставочный бланк. — Чем больше ты поставишь на незначительного кандидата, тем больше выиграешь. Я в книгах читала. — Но ты же слышала, что нам этот парень сказал! У Юрия никаких шансов! — Он мог нам соврать, чтобы самому срубить побольше, — невозмутимо сказала девушка, отходя от кассы. — Здесь все так делают. Расслабься, я знаю, на что иду. — Ну как хочешь, деньги ведь твои, — развел руками Эрвин. — Но я бы не рискнул так запросто просрать все свои сбережения в первый же день. Аня взглянула на него, и в глазах ее мелькнула хитрая усмешка. — А давай заключим сделку: если я выиграю, ты сегодня ночью идешь со мной и делаешь все, что я тебе скажу. Если же останусь ни с чем, можешь идти куда захочешь. Эрвин задумался. В принципе, ничем серьезным он в случае проигрыша не рисковал, если только Аня не планировала сдать его в полицию за убийство отчима. Но в этом случае она вряд ли стала бы проворачивать столь сложную и едва ли выигрышную авантюру со ставками. — Договорились, — кивнул он. — Леди и джентльмены, поприветствуйте участников турнира! — разнесся над площадью усиленный микрофоном голос распорядителя, одетого, словно павлин, в кислотно-зеленый комбинезон и меховую накидку. Его короткие белые волосы торчком явно были уложены с помощью геля, а глаза скрывали огромные очки с оранжевыми стеклами. Весь облик ведущего не мог не раздражать, и в то же время Эрвин понимал, что на этом турнире иначе выглядеть было нельзя. Толпа восторженно зааплодировала, сгрудившись вокруг места старта, где уже порыкивали движками «стальные кони» гонщиков. Эрвин с Аней некстати оказались в задних рядах, откуда ничего не было видно. Но вот был дан сигнал к старту, полуголые девушки взмахнули флагами, и все остальные звуки ночи перекрыл оглушительный рев моторов. Эрвин не видел и не знал, кто лидирует в гонке, пока распорядитель не объявил в микрофон: — После первого круга с большим отрывом лидирует Ангел Дек! — Ты не волнуйся так, — ткнула Эрвина в бок Аня. — Еще два круга осталось, а решает все последний. У Юрия еще есть шанс. Однако вскоре «павлин» с микрофоном прокричал: — После второго круга лидерство все еще держит Ангел Дек! Давай, Дек, мы верим в тебя!.. Эрвин уже предвидел победу Дека и посрамление Ани, но та вдруг, ни слова не говоря, стала проталкиваться сквозь толпу к месту финиша. Недоумевая, Эрвин направился вслед за ней, однако быстро потерял девушку из вида. Тем временем издалека уже вовсю несся рев моторов «стальных коней». — Первым к финишу уверенно приближается Дек! — комментировал распорядитель. — Вторым идет Бешеный Юрий, но, кажется, у него сегодня нет никаких шансов! Пробившись к трассе, Эрвин наконец-то увидел Анну — она стояла в толпе не у самого финиша, а чуть поодаль, со стороны приближавшихся гонщиков, прямо у кромки трассы. Правую руку она зачем-то держала под курткой. Наконец Эрвин воочию увидел фаворитов гонки. Впереди несся худощавый молодой человек, и его выбивавшиеся из-под банданы длинные светлые волосы развевались по ветру. Привинченная к рулю его мотоцикла эмблема в виде двух стальных крыльев сразу давала понять, кто это. Прямо следом за ним на устрашающего вида байке мчал лысый здоровяк в косухе, весь усеянный татуировками. — Давай, Ангел! Вперед! — скандировала толпа, подбадривая лидера. Светловолосому гонщику до финиша оставалось каких-нибудь десять метров. Он издал победный клич и радостно вскинул вверх руку, как вдруг втулка его переднего колеса, брызнув искрами, отлетела в сторону. В следующую секунду байк Ангела резко вильнул вправо и врезался в ограждение трассы. Промчавшись мимо, мотоцикл его преследователя первым пересек финишную черту. — Победитель гонки — Бешеный Юрий, — слегка упавшим голосом произнес распорядитель. Среди криков толпы отчетливо слышен был стон разочарования. Несколько человек подбежали к лежавшему без движения Ангелу Деку. Один из них, судя по всему, врач, притронулся пальцем к шее гонщика и лишь покачал головой. Из пробитой рулем груди Дека растекалась по земле лужа крови. Поскорее отвернувшись от неприятного зрелища, Эрвин увидел перед собой Аню, которая так и сияла от радости. — Ты знала, что все так и случится? — изумленно спросил ее парень. — Наверное, просто интуиция, — с улыбкой пожала та плечами. — Ну что, пошли за деньгами? Возле кассы вместе с ними оказалось совсем немного народу. Большая часть толпы собралась вокруг тела любимца публики. Бешеного Юрия не чествовал почти никто кроме его группы поддержки. Эрвин и Аня получили выигрыш в двойном размере и поскорее направились прочь от кассы, пока никто не успел отнять у них деньги (такое, как уверяла Аня, часто случалось). — А вот теперь нас ждет ночь, полная развлечений, — с хищной, как показалось Эрвину, улыбкой на лице промолвила девушка. Однако прежде чем начались «развлечения», которые с таким предвкушением и в то же время с ужасом ждал Эрвин, Аня потащила его в ближайшую забегаловку, говоря, что «жутко голодна». Эрвин немного удивился этому — сам он после случившегося в трейлере и думать не мог о еде, но девушке, судя по всему, было все равно. Ближайшая забегаловка оказалась баром на отшибе под названием «Майская жучиха», прямо за дверью которого расстилался до горизонта окутанный тьмой пустырь. Глядя туда из светлого помещения, Эрвин испытывал ни с чем не сравнимое романтическое чувство. Представлял бар последним форпостом борьбы с темными силами, а себя — воином света. И тут же про себя горько усмехался, вспоминая, как совсем недавно снес из дробовика голову безоружному человеку. Разве может настоящий благородный воин так поступать? Хозяин забегаловки, крупный седеющий негр с постоянно дергающимся левым глазом, смотрел на поздних и единственных посетителей угрюмо, ни о чем не спрашивая. Впрочем, Эрвину это даже было по душе: ни с кем, кроме Ани, он сейчас разговаривать не хотел. Девушка на радостях заказала фирменные спагетти с мясом и бутылку вишневого пива, Эрвин же взял лишь крабовый суп. Последний раз он ел суп еще в приюте и с тех пор всей душой возненавидел его. Но сейчас он боялся, что пища более твердой консистенции попросту не пролезла бы ему в горло. Аня же с таким аппетитом засасывала в пухлые губы спагетти и причмокивала, отхлебывая из бутылки пиво, что это просто умиляло. Наполовину опустошив тарелку, Эрвин оглядел помещение. Все и тут было донельзя стандартным: пустые столы в хлебных крошках, засиженные мухами, телевизор в углу, монотонно бубнивший какие-то никому не интересные новости, негр, вытирающий стойку… Идиллию внезапно нарушили с треском вломившиеся в зал несколько небритых качков в кожаных куртках, от которых разило машинным маслом. Цепи на запястьях, ножи за поясом, татуировки везде, где только можно — сразу видно, какая-то местная банда. — Здорово, Кассио, — махнул рукой хозяину-негру один из них, кареглазый волосатый человек, выглядевший наиболее прилично на фоне остальных. Однако другие бандиты оказались не столь приветливыми. — Ах вот ты где! — прорычал еще один, чернобородый и с глазами навыкате, подбегая к Ане и сжимая в кулаке кастет. — Пойдем со мной, сучка! Я тебя заставлю за все ответить! Внутри у Эрвина все так и похолодело, и он со всей силы сжал в руке ложку. Черт, ну почему он не взял второе блюдо?! Так у него были бы хотя бы вилка и ножик в качестве оружия! Хотя с этой шайкой в любом случае будет трудно справиться, не то что с одним отчимом. — Ответить за что? — удивительно равнодушным голосом произнесла в ответ Анна, преспокойно промокая губы салфеткой. — За гонку, мать твою! — прорычал чернобородый, судя по всему, главарь шайки, приближая лицо с налитыми кровью белками глаз вплотную к Аниному. — Это ведь ты прострелила колесо Деку, чтобы он не выиграл! Тут только Эрвин сообразил, что Аня стояла прямо напротив мотоцикла Ангела в момент аварии. И руку держала под курткой. И искры от втулки просто так бы не появились… явно от удара пули. Внутри у парня все так и похолодело. Он и представить себе не мог, что его спутница может пойти… на такое. Единственно разумным вариантом было встать прямо сейчас, заявить, что он не имеет к этой девчонке никакого отношения и не знал о ее плане и уйти. Но в то же время он понимал, что попросту не сможет так поступить. Да и станут ли бандиты его слушать? — Ну, допустим, я, — невозмутимо ответила Аня, одним глотком допивая пиво из бутылки. — И что с того? Каждый вертится как хочет. Турнир ведь сам по себе не особо легальный, так почему же мне от этого должно быть стыдно? — Да ты хоть понимаешь, что весь турнир был договорным? — горячо заговорил главарь, но по его лицу явно угадывалось смущение — не от слова «стыдно» ли? — Бешеный Юрий просто по контракту был обязан прийти вторым! А я и мои парни поставили на Ангела крупные деньги, а теперь все их просрали! — Он в гневе ударил кастетом по столу, так что между Аней и Эрвином прошла по дереву глубокая трещина. — Так, давайте-ка мне мебель тут не портить! — ленивым голосом произнес негр Кассио, убавляя звук у телевизора. — Идите наружу и там выясняйте отношения. — Верно, мы сейчас уйдем, — сказала хозяину Аня, выкладывая на стол причитавшуюся за ужин сумму. — Спасибо большое, все было очень вкусно. Она, поднявшись с места, кивнула Эрвину, и тот на ватных ногах поплелся за ней к выходу, дрожа от ужаса. Пятеро бандитов неотступно шли следом. Снаружи ночь тут же охватила их со всех сторон могильным холодом и безбрежной темной пустотой. Дрожа уже вдвое сильнее, Эрвин огляделся и заметил неподалеку ржаво-зеленый грузовик-«пикап» — должно быть, вся шайка приехала сюда на нем. — Ну вот что, ребятки, — грозно промолвил чернобородый главарь, поднимая кастет на уровень лица. Другие члены банды достали свое оружие: кто нож, кто дубинку, а кто даже нечто вроде нунчаков. — Отдавайте-ка нам по-хорошему нашу сумму выигрыша. А иначе мы вам такое устроим… — Конечно же, нет проблем, — примирительно кивнула Аня, снимая с плеч рюкзак и наклоняясь к нему. Бандиты уже в предвкушении расслабились, но в следующую секунду девушка разогнулась, и в ее руке блеснул холодной сталью «Магнум». Прогремел выстрел и главарь с дыркой в половину лба рухнул навзничь. — А ну стоять! — крикнула Анна рванувшимся к ней остальным четверым. Как только те послушно застыли на месте, она обвела их дулом револьвера и пригрозила: — Кто только дернется, ляжет рядом с ним. Оружие на землю! Даже не посмев перечить, бандиты с каменными лицами побросали свои «безделушки». — Послушай, девочка, может быть, все-таки не надо? — дрожащим голосом заговорил волосатый бандит, что здоровался с барменом. — Мы ведь по-хорошему хотели договориться… — Заткнись! — бросила ему на это девушка. — Ключи от машины мне, живо! Считаю до трех, если не даете, убиваю всех и обыскиваю! Раз!.. — У нас нет ключей, — поспешно произнес волосатый. — Они у Бобби, у того, кого ты убила… — Ну так достань их! — крикнула Аня, взводя курок и направляя оружие на него. — Только без глупостей, иначе первым сдохнешь! Нервно кивнув, «приличный» бандит нагнулся над трупом Бобби, не без отвращения обшарил его карманы и вскоре кинул Ане связку ключей с брелоком в виде ангелочка. — Лемур, в машину! Заводи ее! — скомандовала девушка, перебрасывая ключи напарнику . — Я… Я водить не умею, — страшно смутился тот. — Твою мать!.. — сплюнула Аня и вновь повернулась к бандитам: — А ну легли все на землю лицом вниз! Повторять дважды не буду! Повторять и не пришлось: все четверо мигом распластались на холодном грунте, уткнувшись в него лицом. Аня тут же кинулась к «пикапу», повернула ключ в зажигании. Эрвин едва поспевал за ней. Лишь когда грузовик тронулся с места и оставил позади и «Майскую жучиху», и пустырь, помчавшись по ровной пустой трассе, парень облегченно выдохнул. Аня вела машину на удивление ровно и уверенно, где только научилась? Хотя, возможно, у отчима… — Ловко ты, однако, с ними, — восхищенно произнес Эрвин. Эти слова вырвались у него совсем случайно, вместо них он хотел сказать совершенно другое: «Прости, но нам дальше не по пути. Высади меня у обочины, я пойду сам по себе». — Это еще что, — махнула рукой Птичка. — Если бы на меня быковал не только этот Бобби, я бы и всех остальных без раздумья перестреляла. А ты чего стоял, сопли жевал? Не мог, что ли, догадаться изобразить моего крутого напарника? Тогда, быть может, и не пришлось бы никого убивать. На это Эрвин лишь пристыженно промолчал. Он и сам понимал, что вел себя как последний трус и тряпка, в очередной раз позволив девчонке доказать превосходство над собой. Немного погодя он все-таки решился спросить: — А если это все-таки ты сделала… ну тогда, на турнире… где ты научилась так метко стрелять? — Дома, пока отчима не было, — не отрывая взгляда от дороги, ответила Аня. — Вынимала пушку из сейфа и палила по воронам от скуки. Патронов у отчима было хоть отбавляй, он их не считал даже. Я и не думала, что так наловчусь, а оказалось вон как… «Да, и тут я мог догадаться, — с некоторой тоской подумал Эрвин. — Хотя бы по тому, с какой легкостью она достала револьвер из отчимового сейфа». Глядя в окно на трассу и бегущие назад километровые столбы, электровышки и дорожные знаки, усиливавшие чувство ночной романтики, Эрвин внезапно ощутил внутри некие тепло и спокойствие, впервые с момента, как они покинули трейлер. Наконец-то он, Эрвин-Лемур, обрел настоящее счастье и защиту рядом с Анной-Синицей. Они оба были словно созданы друг для друга, думал парень, чьи глаза под убаюкивающее покачивание грузовика понемногу слипались…***
— Нет, не взяли бы тебя на Пуффендуй, — произнес Эрвин, поджаривая над костром насаженную на палочку зефирину. — Вот Слизерин — самое то. Было ранее утро, и промозглый туман, стелившийся над землей, выступал росой на голой земле, одежде и ржавом кузове «пикапа». Ночь они провели в кабине грузовика, отогнанного за холмы подальше от дороги, не раздеваясь и даже не прикасаясь друг к другу. А сейчас Эрвин готовил завтрак, а Аня переодевалась внутри кабины. Когда она вылезла наружу, то оказалась одетой в белую водолазку, голубые джинсы и жилетку, а серебристые волосы были красиво распущены по плечам. Как только Эрвин взглянул на девушку на фоне зеленой машины, аналогия пришла в голову сама собой. — Ты это к чему? — с усмешкой спросила Анна, засовывая «Магнум» за пояс джинсов сзади и прикрывая его водолазкой. — К тому, что я хладнокровно прикончила двух человек? — И не только поэтому, — вздохнул Эрвин. Уж если говорить, так до конца. — С твоей изворотливостью тебе только к «змеям» и идти. — А, ерунда, — махнула девушка рукой, присаживаясь рядом с Эрвином и тоже беря зефирку. — С моей изворотливостью можно и на Пуффендуй запросто попасть. Всего-то попросить Шляпу, а там сиди себе, не отсвечивай и твори себе потихоньку что хочешь. «Да, вот так смотришь иногда на людей и думаешь, какими они могли бы быть в волшебном мире, — задумался Эрвин, глядя на пламя костра. — А впрочем, это все сказки. В настоящей жизни часто так бывает, что внешне человек совсем не похож на себя внутреннего, и столько в нем тайн порой скрыто… Прямо как в ней, в Птичке… А меня бы, интересно, взяли на Пуффендуй? Или на Гриффиндор, учитывая то, с какой отвагой я ее тогда кинулся от отчима спасать? Да нет уж, лучше так же тихо сидеть на «барсучьем» факультете, не отсвечивать и только во всем помогать ей, единственной. Быть для нее в жизни всем необходимым». И за такими мыслями Эрвин вдруг понял, что теперь готов действительно провести с Анной всю жизнь. И пойти за ней хоть в огонь, хоть в воду. Чего бы ему это ни стоило и какой бы путь она ни избрала. А путей действительно много. Ведь весь мир теперь был открыт перед ними.
