Чьи глаза запятнаны слезами.

      Пожалуйста не сгорай, Ведь кто-то же должен гореть. За углом начинается Рай - Нужно только чуть-чуть потерпеть. Шагни обратно за край - Тебе рано еще сгорать.

      Хотелось скорее выпрыгнуть из машины и спешить туда, где ждет всего один, но такой важный человек. Войдя в здание школы, которая уже не казалась тем привычным адом, который ей приписывают. Взгляд бегло ищет фигуру, уже ненавидя весь этот шум вокруг: крики и смех детей, чье-то наигранно-счастливое «доброе утро» мерзкие взгляды девиц и тихий шепот за спиной. Но все это не сравнится с тем единственным мигом, когда тот-самый появляется в поле зрения. Морозов проходит чуть дальше, устроившись у колонны и на какое-то время отворачиваясь, явно не желая видеть, что кто-то смет трогать то, что по праву принадлежит ему. Но и вмешиваться не станет, потому что этого не хочет Авдеев. Кажется, словно мир вокруг на секунду замирает, а голоса вокруг пропадают. Вновь поворачивается, недовольным взглядом провожаю Дашу, потом Вику. А тут ещё и Рома. Быстрое рукопожатие, обыденный вопрос. На самом деле, его это мало волнует. Наконец, Морозову выпадает возможность подойти. Он специально ждал, чтоб потом им никто не помешал. Каждый стремится заглянуть друг другу в глаза, читая все то, что нельзя сказать прямо сейчас. Они давно научились понимать друг друга без слов. Секунда, одна, вторая. Бежит водопадом, не желая вовсе замирать. Морозов первый отводит взгляд, куда-то вниз, намекая на рукопожатие, или просто рассматривая важного для себя человека. Довольно быстро проходят стадию рукопожатия, спеша перейти к объятиям. В движениях Морозова прослеживается четкое волнение и степень его «скучал». Объятия длятся чуть дольше, чем нужно, но всем плевать. Им, в том числе. Каждому сейчас важен только один. Морозов вновь первый разрывает объятия, с каким-то оттенком грусти в глазах, что читается так отчетливо.       – Рад, что ты выжил среди… этих монстров, – на секунду запинается после первой части фразы, словно подбирая нужное слово, а после этого указывая легким жестом руки на преподавательский состав, что так приторно улыбались. Мерзко, что аж зубы сводит.       – Да тут почти никого не было. Все разъехались. Даже скучно как-то, – с привычной улыбкой на лице отвечает Авдеев, переводя взгляд куда-то на лестницу, за спину Морозова. Тот лишь по одной интонации понимает, что скучал Андрей лишь по одному человеку. Печальный взгляд, словно говорящий и без того очевидное: «Я тоже скучал». После вопроса Старковой печаль сменяется на переживание. Искренне надеется, что никто этого не заметил. Но Андрей замечает. Краем глаза, но это не уходит из его внимания. Очередной улыбкой отвечает друзьям, ею же намекая, что разговор окончен, а тема закрыта. Подходит к Морозову, обеспокоенно сжимая в руках какую-то книгу. Спрашивает короткое, но такое важное:       – Ты как?       – А. Нормально.       Учитывая события, что произошли месяц назад, смело можно сказать, что Авдеев переживал за него. Ведь в ту злополучную ночь он видел то, о чем не расскажет никому и никогда. Слезы на щеках Морозова, что мешались с кровью. Его растерянность. Попытки Морозова привести его в чувства, фраза «смотри на меня». Ладони, обхватывающие его лицо. Дарит короткий поцелуй, после поспешно пряча Морозова там, где его будет не видно. Дожидается ухода непрошеного гостя. Заботливо отдает Морозову свой свитер.       – А теперь ты мне всё расскажешь.       И Морозов рассказывает. Потому что доверяет. Он верит Авдееву. Смотрит на него каким-то преданным взглядом.       – Клянись, что ты никому не расскажешь, – Андрей и не собирался. Целует. Мягко. Осторожно. Вместо каких-то слов давая понять, что это их тайна на двоих, которую они унесут в могилу. Крепко обнимает Морозова, призывая его успокоиться. Пока Авдеев суетится, пытаясь спрятать улики, или что-то для этого придумать, Максим сползает на пол, закрывая лицо руками и тихо бормоча:       – Я люблю тебя.       – Я знаю.       Ещё одна тайна. Одна на двоих. Только для них. Простая очевидность, не требующая огласки. Такой пустяк, но такой важный.