С чего начинается утро?

— Чёрт, дела идут хуже некуда… Ну же, Дин, стреляй в неё, стреляй!       Старший Винчестер зажмуривается, подражая Пятачку, и выстреливает. Правда, он понятия не имеет, куда и в кого следовало целиться, да и какого Дьявола здесь произошло. «Зашел за пивком, ничего не скажешь!» — парень мысленно обругал себя, перехватывая ружье крепче и выискивая неведомого врага. В глазах окружающая действительность расплывалась и покрывалась тёмными пятнами, привнося дополнительную головную боль. Видимо, вчерашняя весёлая ночка не даст о себе забыть. А звуки выстрелов с утра — это наилучшее средство от похмелья. — Зачем ты в стену стреляешь? — возмутился Сэм, громко шурша странным свёртком около барной стойки. Превосходная дыра с видом на следующую комнату красовалась на пару сантиметров правее от головы молодого охотника. Ну, как молодого… Младшего. — Она нам ещё пригодится. — Чтоб ты спросил, — Дин рефлекторно повернулся в сторону дверного проема. Снова померещилась несуществующая опасность. — Почему я вообще стою в комнате с оружием?! — Потому что Лина Бэтлс может заявится в любую секунду.        Ах да, этот шизанутый призрак кухарки, которая отравилась личной стряпней, ошибочно добавив крысиный яд вместо крови младенца. Да уж, дамочка была ещё та. А после смерти совсем озверела. Если верить газетам, то целых девять жертв за неделю. И это только обнаруженные! Все трупы выглядели иссушено, как выдавленная пачка из-под кетчупа. Винчестеры, при внимательном обыске, не обнаружили между пострадавшими ничего общего. Идти было некуда, ибо последний мотель в городе закрыли, а номера в гостинице имели заоблачные цены. Вот бродяги и остановились в одном из домов, хозяева коего рванули в отпуск. — Эта гнида зря приперлась по мою душу. Она её не получит! — Нельзя получить то, чего нет… — Заткнись, Сэмми! — огрызнулся Дин, но осекся, заметив, как брат высыпает соль из пакета, время от времени тыкая в него ножом. — Что ты делаешь? — В это трудно будет поверить, — парень покачал головой, не отрываясь от своего занятия. — Ну, ты уж постарайся.       Винчестер-младший устало вздохнул, уставился в потолок и про себя посчитал до десяти. После этой мини-медитации юноша взглянул на брата. — Какой-то кретин спёр наши запасы с солью, остался только этот пакет. Ворюга не додумался искать в холодильнике… — Я бы тоже… — Плохо одно — это настоящая каменная соль. Она настолько задубела, что ею убивать можно! — А тебе что нужно? — Дин развел руками, выражая искренне недопонимание. Сэмми снова вздохнул, своим фирменным взглядом красноречиво описывая всю недалекость в вопросе братана, однако сдержался и промолчал. У него была проблема посерьезнее: соль никак не желала расставаться с чёртовой упаковкой. Чего парень только не предпринимал за последние пятнадцать минут! Один раз даже предлагал деньги, попутно тыкая ножом и стараясь растопить «каменное» сердце. Или проткнуть, тут уж как пойдет.       Как мы знаем, род Винчестеров славится хроническим невезением. От них не то, чтобы удача отвернулась, нет. Она даже не знала, кто такие Винчестеры и где живут. Лишним доказательством стал поддавшийся напору Сэма свёрток: пакет с треском разорвался, покрывая всю поверхность стойки и устаревший пол разноцветными кристалликами. Соль выглядела странно, точь-в-точь как стиральный порошок, отливая на свету синими и зелёными оттенками. Старший охотник начал подозревать неладное и, дабы успокоиться, взял щепотку и поднес ближе к носу. Понюхать, видите ли, захотелось. Как-будто соль пахнет. Чтож, невезеньем Винчестеры славились, а вот умом — отнюдь.       Как же Дина торкнуло в этот момент! Он блаженно наблюдал за голыми феями, безобразными гоблинами и фиолетовыми слониками, порхающими на собственных ушах. На подоконнике восседала восхитительная сирена с третьим размером бюста, чем восхищала ещё больше. По столу, как по рынку, сновали зелёные лепреконы, громко интересуясь, по чём сейчас мухаморы и почему так дорого. Вот на поляну выбежали оранжевые мишки Тедди. Ох, до чего это мило! Чудеса заполнили комнату. Винчестера, больше всего прочего, поразил лось. Здоровенный двухметровый лось с телом человека и мордой животного. Его рога казались мягкими и раздутыми, как впитавшая воду губка, а губы, словно вареники, искривлялись в попытке вымолвить хоть слово. После случилось страшное — большие губы начали улыбаться, а золотая коронка устрашающе поблескивала в белом ряду зубов.       Перекрестившись, Дин моргнул. Разочарование из-за исчезнувших фей тут же заполонило сердце парня. Он хотел не на шутку всплакнуть, если бы не одно обстоятельство. Лось-то пропадать не собирался! Сидит улыбаючись, да ещё и сказать что-то пытается. — Дин! — звонко заголосила тварь голосом Сэма. — Дин, ты слышишь меня? Всё хорошо? — Сэмми, — Винчестер залился в хриплом смехе, иногда переходя на визг. Его так смешило это имя и эта обстановка, но больше всего — рождественские бубенчики на голове Ровены. Охотника вообще беспричинно смешило всё вокруг. — Ты же видишь, как хорошо меня накрыло? — Да-а-а, — промычал Лось, на сей раз глухо и невнятно. — И спрашиваешь, в порядке ли я. Ты идиот? — новый приступ смеха Дин сдержать не смог, да и не очень старался. Зачем? Ему настолько хорошо и легко на душе! Хотелось петь и танцевать, как персонажи в мультиках или мюзиклах. Теперь-то он, Дин, знает их секретик. Однако поразвлечься Винчестеру не дали. Точнее, не дала нога. Злополучная левая конечность в глазах парня казалась длинной, словно палка, и перешагнуть её было ну очень сложно. Тело внезапно отяжелело, породнившись по грации с добрым мешком картошки, и рухнуло в ближайший угол.       Сэм пребывал в прострации. Растерянный охотник не знал, за что хвататься: за ружье, которое валялось возле холодильника; за «соль», устлавшую собой половину пространства; за брата, в нездоровом смехе хихикающего над шутками неизвестного Тихона. Ко всему прочему, ещё и агрессивный призрак ошивался неподалёку, совсем не собираясь брать паузу. — Ничего, — успокоил себя Винчестер, схватив добрую жменю «соли», просачивающуюся сквозь пальцы, — я смогу, — вот и оружие. Осталось лишь испытать, как оно стреляет порошком вместо привычных патронов. — Так, открываем затвор, высыпаем мусор из магазина, засыпаем солью…       И справился бы Сэм замечательно и закончилась история благополучно. Однак Судьба зла, и всё, что «хорошо», для неё равносильно понятию «скучно». Поэтому в следующее мгновение перламутровый песок, которым безуспешно пытались зарядить ружье, предательски выскользнул и украсил лицо младшего Винчестера. Похожий на орка с эмблемой Белой руки, Сэм оглушительно чихнул, при этом едва не ударившись головой о пол. — Будь здоров! — весело прокричал Дин, развалившись у входа. — Кто здесь? — его брат, испугавшись, подпрыгнул и резко выпрямился. Но железная вытяжка посчитала, что Винчестеру стоит лечь обратно. Не будем спорить, ей лучше знать. — Забавная тусовка. Эй, почему меня не позвали?       Хрен знает откуда взявшийся мужик с интересом осматривал обшарпанные болотные обои, местами гниющие доски и много повидавшую на своем веку технику. Присвистнув, незнакомец с нескрываемым любопытством уставился на развалившихся кто где охотников. — Сэмми-и-и… — простонал старший Винчестер с безумной улыбкой на лице. — Мне кажется, что тут стоит этот придурок Габриэль, ах-ах-ах. — Гы, мне тоже, — блаженно глядя в сверкающий, как костюм Баскова, потолок, ответил Сэм с другого конца комнаты. — Я много чего вижу, Дин. Я вижу звёзды…       Фокусник мало чему удивлялся в своей жизни, но конкретно эти два оппонента могли поразить любого. Гавриил не мог определиться, что сказать и стоит ли говорить, поэтому лишь звучно причмокнул ириской. Выяснять отношения лучше потом. Сейчас главнее всего — это цель посещения. Обводя внимательным взглядом кухню, архангел сощурился, с недоверием глядя на отброшенный к тумбам пакет, оставивший после себя белую дорожку. Она имела что-то общее с мукой. Трикстер подошел ближе. Опустив ладонь в содержимое упаковки, ангел принюхался и осторожно лизнул переливавшийся порошок. Впервые в жизни у крылатого нещадно заслезились глаза и зачесалось всё тело. — Папа правду говорил, когда прятал эту дрянь подальше, — отряхивая руки, рассерженно причитал Гавриил. — Каким идиотом нужно быть, чтобы рассыпать пол пачки ангельской пыли! Хотя нет, идиотом не нужно… Достаточно носить фамилию «Винчестер». Эй, — Фокусник отвесил легкую, по архангельским меркам, пощечину первому попавшемуся телу, — как чувствуешь себя, придурок? — Ы-ы-ы, — промычал Сэмми, среди нечисти больше известный как Лосяра. — Ка-а-айф… — Лаконично. — Габриэль?       До невозможного синие глаза, растрепанные чёрные волосы, потрёпанный бежевый плащ — об этом ангеле слышали все, от захудалого оборотня до самого Создателя. Гость, нахмурив брови, был не один. Возле него, лениво опираясь о стену, стоял немолодой мужчина в чёрном пиджаке, по-деловому перехватив бокал в руках. Точнее, это было то ещё бокалище размером с пивную бочку. — Моё восхищение! Как можно столько пить, Бальтазар? — воскликнул Гавриил, звонко хлопнув в ладоши. — Я давно завязал, а ты всё лакаешь. — Брат, когда ты в последний раз мир видел? Я тебя удивлю, но времена динозавров давно минули, — в голосе ангела присутствовала и насмешка, и сочувствие. От того Фокусник не мог определиться, обидеться ему или позорно смолчать. — Слышал, какую бредятину просят эти людишки за их бесценные души? Выпивать в моём случае — вынужденная мера. — Что ты здесь делаешь? — Кастиэль вполне разумно предполагал, что Габриэль в гости просто так не заявляется. Значит, либо случилось что-то крайне серьезное, либо ему что-то нужно. Может, всё разом. Но что бы это ни было — неприятности обеспеченны. — Знаешь, у меня появилась одна проблема. Не глобальных масштабов, слава Отцу, но тоже ничего так. Кароче! Дело к ночи… У меня спёрли крепкую и очень качественную «пыльцу». — Любитель сладкого игриво повел бровями: — Ну, вы же понимаете, о чем я. — И? — И, видимо, она нашлась. Апчхи! — Фокусник, ко всеобщему удивлению, чихнул, подняв в воздух всю пыль и порошок. По оконному стеклу прошлась одинокая трещинка. А вот бокал в руках Бальтазара оказался не таким крепким, потому превратился в жалкие осколки. — Моё вино… — пролепетал ангел, хватаясь за последние осколки и со скорбью в глазах наблюдая за красной лужицей. — Моя «соль»! — Габриэль широко распахнутыми глазами смотрел на то, как неестественно белый порошок окрашивается в кровавую расцветку. Судорожно вздохнув, архангел начал зыркать глазами в поисках путей отхода. — Папина тварь ты, Бальтазар! Оно сейчас начнет испаряться и мы надышимся этой дрянью сполна! — Всё потому, что ты криворукий, — не остался в долгу крылатый, подталкивая Кастиэля к окну. Тот, с обычным выражением лицо-кирпич, смотрел исключительно на старшего Винчестера с неким любопытством и непониманием. Впрочем, его крылатые братья тоже. — Зачем он гладит стол? — Касси, я рад, что ты решился задуматься над адекватностью своих друзей. Лучше уж поздно... — Гаври-и-ил, — сипло протянул Бальтазар, — кажется, меня накрыло…       Ответом была неестественная тишина, ибо Трикстер, как правило, молчал очень редко и недолго. — Гавриил? — прошептал Кастиил, легонько коснувшись плеча парня. — Всё хорошо?       Фальшивый Локи стоял неподвижно, не дыша и не моргая. Только смотрел стеклянными глазами непонятно куда. Вдруг он резко дёрнулся, обернулся всем корпусом и уставился на замешкавшегося Каса с широко раскрытыми испуганными глазами.. — Ты, — архангел тыкнул пальцем вправо, не отводя взгляда, — видишь это?       Кастиил как можно внимательнее присмотрелся туда, куда показывал брат. Но ничего ужасного или, по крайней мере, опасного не заприметил. — Там ничего нет, — успокаивающе ответил ангел божий, смело похлопав по спине Фокусника. — О, папочкины тапки, эта хрень несётся прямо на нас!       Гавриил, от безысходности, сжал Каса крепко-крепко, до характерного хруста в районе позвоночника. Оба смотрели вперед: один со страхом быть съеденным, второй — задушенным. Верный друг Винчестеров ничего не мог понять. До него, как и всегда, туго доходило происходящее. — Гы-ы-ы, слабак, — укуренно хихикнув, промычал Бальтазар откуда-то снизу, — тебя торкнуло раньше меня… М-м-м, а ещё старший братик… — Закройся, — выглянув из-за плеча Кастиила, взъерошенный архангел одарил Бальтазара злым взглядом. — Если бы не твоя тяга пить всё и везде, этого могло и не случиться.  — Здрасьте, моя Настя! — От возмущения Бальтазар кинул. — Сам воду намутил, а мне её очищать? Не получится, дорогой. Все знают, что я алкаш, а не наркоман! — Убедительно, — хмыкнул Фокусник, по-прежнему не выпуская Кастиэля из стальных объятий, отчего последнему приходилось путаться в ногах и вымученно вздыхать. — Эх, вот найду заразу — со свету сживу! — Со свету? Серьезно?... — Закройся. — Святой сживает со свету. Что ещё? Люцифер будет таскать вилы? Михаил нацепит нимб? — Закройся уже, — не обратив малейшего внимания на причитания крылатого бизнесмена, цыкнул Гавриил. — Такой качественный порошок, и куда, а главное — кому впихнули? Двухметровому ботанику и мелкому старперу? Позорище... — Кто бы трепался про рост… — Закройся, говорю. — Я молод! — от такого вопля Винчестера бедные стёкла в страхе задрожали. Снова. — В паспорт давно смотрел? — В который? — А разница? — Уж про возраст заикаться совсем не красиво, Гавриил, честно, — Феерическими, прямо-таки нечел неангельскими усилиями Бальтазар поднялся на ноги. Однако не рассчитал, что мир в его голове ныне вертелся немного быстрее обычного, потому вскоре пришлось вернутся на деревянную родину. — Гд… дх… Хде Сэмми? — спросил Дин на полном серьезе у тумбы, видавшей не самые лучшие времена. — Действительно! — всплеснул руками Фокусник, слегонца отодвинув офигевающего Каса в другую часть дома. — Сэм, ты где?       Тревожное безмолвие отозвалось холодными мурашками по коже. — Сэмми? — М-м-м, Сэм, ты жив? — Нет, я не гниль.       Габриэль вздрогнул, после чего не спеша, как в замедленной съемке, обернулся. В эту же секунду от истошного архангельского визга одинокая ваза на подоконнике и порядком настрадавшиеся за утро стёкла осознали, что так жить нельзя, и с громким треском разбились. Земля им... Впрочем, вы поняли.  — О-о-о… очешуеть… — Господи, я, кажись, протрезвел… — От наркоты не трезвеют. И не поминай нашего отца! А ты, — Гавриил гневно тыкнул пальцем в невинно улыбающегося Винчестера-младшего. Тот, видно, считал себя бессмертным. — Никогда не подходи так больше, ясно тебе, рогатый?       Сэм выглядел как самый настоящий влюбленный идиот, что ему, к слову, не свойственно. В глазах разве что сердечки не плясали, хотя и это не точно. Сохраняя чрезмерно слащавую улыбочку, охотник двинулся в сторону Гавриила, кой откровенно занервничал и в свою очередь начал отходить за спину к онемевшему Касу. — Винчестер, ты это... Дистанцию держи, ладно? — В смысле? — Да я не с тобой болтаю, белка! — Выглядишь потрясающе, — прервал перепалку Сэмюэль, с придыханием глядя на опешившего архангела. — Знаешь, хорошенько подумав над твоим предложением, я решил согласиться. Живем один раз! — Кас… — Хоть сейчас в загс! — Касси… — Да, ты права… Сперва в постель, потом в загс. О, как же я люблю тебя! — Чёрт, кто-нибудь, спасите! — На помощь никто не торопился. — Сэм, окстись! Прокляну же. Хочешь, я самолично тебе парня найду? Только не трогай меня! — Слышишь, ты же мелкий. Чего паришься? Присядь, и Лось тебя даже не заметит. — Очень смешно, Бальти! Встань и помоги! — О, я и моё тело — это как Нарния и Гравити Фолз. Совершенно разные вселенные, вашу мать… — Так я вообще нужен или что?       Посреди комнаты, засунув руки в карманы, с напущено безразличным видом возвышался новый гость. Те, кто видел его впервые, могли подумать, что это излишне обаятельный и довольно харизматичный мужчина. Однако все присутствующие точно знали — это далеко не человек, а гораздо хуже. — Господи, тебя каким ветром занесло? — Гляньте-ка, Сатана! Я вижу Сатану! — Дин зашелся в ещё одном нездоровом смехе, повалившись на бок и повизгивая. — Кажется, у нас теперь пара рогатых! — Не поминай отца, Бальтазар. Это меня печалит, — поморщившись, отмахнулся рукой Люцифер, словно отгоняя мнимую муху. — Так каким? — Что? — Занесло, спрашиваю, каким? — Кого? — Ясненько, — с показательным вздохом, который должен был донести до каждого всю грусть и тоску, выпавших на долю «несчастного» Бальтазара, ангел начал ползком подбираться к действительно несчастному Кастиэлю. — Немых ангелов видел когда-то? — Не приводилось. Что это с ним? — Благодать, верно, дала сбой с непривычки так много думать. — Я в порядке, — нахмурившись ещё сильнее, Кас, в желании обезопасить себя, отошел от братьев на пару шагов назад. — А я нет!       Гавриил сидел на том самом злополучном пакете, обхватив тело руками и раскачиваясь в разные стороны, подобно маятнику. Сэм водил руками над его головой, едва не плача и шепча про исчезнувшую любовь. — Братик, ты живой? — враз повеселевший Дьявол хохотнул, с озорством зыркая на странную парочку. — Твоими молитвами, падла, — Трикстер распахнул глаза, в которых плескался коктейль из обиды, осуждения и ярости. — Ты какого Абаддона меня ножом пырнул? — Я был уверен, что это очередной клон. — Ну да... Стоп, а-ну не ври. Просто завидуешь тому, как я проводил время, пока ты ютился в клетке, неудачник! — Пожалуй, сегодня Фокусник был на редкость нервный и злопамятный. Может, это всё из-за порошка? В любом случае, Люцифер подобных откровений не оценил. Его чувства как можно точнее постарался передать брошенный нож. И ещё один. Последующий также. Ещё парочка неизвестно откуда взявшихся топоров внесла свою лепту.       В эту минуту Кастиэль наслаждался самобытностью происходящего действа: Люцифер с милой улыбкой и охотничьим штыком в руке бежал по кругу за верещавшим Гавриилом; Бальтазар, в бессмысленных попытках подняться, начал икать, отчего усложнил себе задачу примерно втрое; Сэм, ранимая душенька, стоял в углу, заливаясь горькими слезами. Всё это представление дикарей происходило под колыбельную на японском, которую исполнял Дин. При этом, правда, охотник немножко покривил душой, ибо Кас не мог разобрать ни слова, кроме «сакура цвела».       Забавно, что продолжался этот театр варваров довольно долго. Успокоились ребята, когда стрелка на циферблате зависла между четырьмя и пятью часами. Кастиэль, жертва обстоятельств, ценой неимоверных усилий, усадил каждого бушующего кружком на полу. В образовавшейся частной секте воцарилась тишь. Все безмолвно и усердно старались просверлить друг друга взглядом. — Ну, давайте решать что-то, — первым, естественно, не вытерпел Бальтазар. Он полдня как без выпивки, так что держится ещё молодцом. Мужик, уважаю! — Мне уже опилки в задницу въелись. — Чув… дру… брат, — язык Дина с непривычки заплетался в тугой узел, потому говорил он невнятно, выплёвывая слова и брызгая слюной. — Кроули тебе брат, блаженный! — Посмотри на нас. Ты видишь того, кто в сост… ств… со-сто-я-нии решиться порешать? — А я?       Буквально взорвавшись хохотом, Габриэль стал извиваться в судорогах и конвульсиях. Выглядело устрашающе, будто осьминог запутался в себе. — Вызовите доктора, у нас минус один. — Люцик, снимаю шляпу перед твоим спокойствием. Может, ты? — Нашел дурака. Нет, это без меня, а то знаю я вас. Чуть что — снова Дьявол будет виноват! Поэтому засуньте себе это приглашение глубоко и ещё глубже. — Господи, за какие грехи… Хотя нет, задолбаешься вспоминать. Касатка? — Ответ должен пред всеми держать тот, по чьей вине всё началось. — Ну охренеть теперь! — воскликнул враз присмиревший Гавриил. — Развлекались все, а получать я один буду? Несправедливо, парни. Не ожидал. — Ты разбил Сэму сердце, изменник! — Винчестер старший надолго запомнил тот момент с признанием и всё ждал момент, когда можно постебаться без последствий. — Шутник из тебя не очень, — передернув плечами, честно сказал Дину брат. Зато теперь без всхлипов, которые терпела вся округа. — Готов я предложить разумную альтернативу. — Кастиэль, моя вера в тебя безгранична. Мы слушаем, — Люцифер хотел расслабиться и откинуться назад, однако за спиной не оказалось ни спинки, ни подушки, ни вообще чего-то мягкого. Поэтому архангел оставил глубокую вмятину в дверце несчастной тумбы. — Давайте разойдемся. Вы меня знатно потрепали, я жажду покоя. — О, Господи, серьезно, Кас?.. — НЕ УПОМИНАЙ ОТЦА, БАЛЬТАЗАР! — от могучего ора собравшихся крылатых треснули стёкла у соседей, пролетавшие над городом птицы пали вусмерть, граждане лишились электричества, небеса содрогнулись… Винчестеры зевнули. Мда, нечисть не скоро возьмет отпуск. — Очешуеть. Слышь, Фокусник, а какой срок годности твоей пудры? — В комнате, усеянной ангельской наркотой? Усаживайся поудобнее, мы протянем здесь вечность. — Позитивно. — Предлагаю сжечь улики! — Смею напомнить, что ты встать не можешь, собираясь поджечь целый дом. Спасибо, Бальти, ты исключен из дискуссии. — Кстати, это хорошая мысль! — воодушевленно промурчал Люцифер, шаловливо потирая руки и бросая Хрен-Что-Обозначающие взгляды на каждого. — Папочка запретил трогать небесный порошок из-за его чрезмерной возгораемости. Когда частички атомов испаряются в пламени, «соль», — падший архангел показал воображаемые кавычки, — испускает мощный набор галлюциногена. Но длится это недолго, а после — всё. Пыльцы больше нет. — Брат, — спустя долгих семь минут нарушил тишину Трикстер, — ты оказался зануднее Михаила. Я разочарован. — Закройся, шпана малолетняя. — Эй, это моя фраза, козёл! — А за козла ты сейчас… — Успокойтесь, вы оба те ещё козлы, — пробубнил Дин, нещадно почухивая голову. — Простите, что поставил вас перед фактом. — О, оно нормально говорит! Погодите, теперь я могу встать?.. — То ли из-за чрезмерной радости, то ли действительно чудеса, однако у Бальтазара получилось свершить сей подвиг. Более того, он смог сделать несколько шагов по направлению к свету. — Дверь в другой стороне находится, брат мой. — Касси, дверь через три комнаты, а с окном у меня хотя бы есть шансы. — Не легче ли тебе тогда подойти к тому, что справа? Оно ведь ближе… Было. — Было. Раньше не мог сказать? — Ангел с осуждением и некоторой завистью взирал на Кастиэля, который, чёрт возьми, совсем твёрдо стоял на ногах. Несправедливо! — Мне кажется, — неуверенно процедил Сэм, — что хозяева не придут в восторг от сгоревшего дома. Нисколечко. — Не переживай, Лосяра, это возьму на себя, — в предвкушении от скорого зрелища заверил Гавриил. Кое-как поднявшись, он, прихватив с собой пакет с порошком (точнее, его останки), двинулся в сторону окна, через которое уже перелезал Дин. Остальная братия двинулась следом. Один лишь Кастиэль, как самый адекватный парень на районе, вышел по старинке — через дверь.       Уже на улице компания успела поругаться, подраться, посмеяться, упасть, рассыпать всю ангельскую «соль» на газон и, конечно, обругать друг друга, на чем свет стоит. Неизвестно каким фокусом Дьявол распылил над жилищем пыльцу, но это вдохновило Бальтазара вспомнить, что он как бы тоже не хухры-мухры, а ангел Господень. Потому в следующее мгновение весь город едва не сгорел до тла. По улочкам проходил фиолетово-голубой дымок, отчего весь мир в глазах горожан кардинально поменялся.       За всем происходящим изумленно наблюдала седая женщина. Конечно, Лина Бэтлс не была первым злобным призраком в сверхъестественном мире. Однако она стала первым созданием, которое с невообразимой радостью побежало в мучительные объятья Ада, оставляя мстительную карьеру позади. Ведь Преисподняя совершенно точно лучше, чем эти чокнутые Винчестеры и их двинутые друзья. Смеркалось. Подобно лодке в золотой реке, по шоссе плавно катилась чёрная импала.