Эпизод

Как мне ум холодный с огнём соединить, Что в сердце моём бушует без усталости? Как в единое целое их слить и усмирить? Или стучусь я в пустоту, полную печали?

Не знаю. Всё так же, вопреки всему, Внутри моей души жар и лёд сражаются вовсю. Природа правит мной, ведя в своём аду, И я, сражаясь, следую туда, куда она ведёт

Алек вернулся к себе в комнату, сел перед открытым окном и оперся головой на руки. До недавних событий проводить каждый вечер по четверти часа у окна стало для него привычкой. В это время он беседовал сам с собой, размышляя о прошедшем дне. Но сейчас во всем его существе — в выражении лица, внимательном и немного тревожном взгляде, в плотно сжатых губах, из-за чего острый подбородок казался еще острее — ясно читалось напряжение. Однажды, в один из сентябрьских вечеров, юная компания сумеречных охотников вернулась с сильно раненой Изабель Лайтвуд. Алек проводил дни и ночи в лазарете, потеряв счет времени. Только когда Магнус, его верный друг, сообщил, что состояние Изабель стало улучшаться, Алек смог с облегчением вернуться в свою комнату, к окну. В тот день он просидел у окна дольше обычного, размышляя о сестре и о жизни в целом — о том, как она скоротечна и ценна. Уже к концу своих размышлений он вспомнил девушку, которая успела поселиться в его сердце. Алек старался гнать мысли о ней, боялся их. Но наедине с собой он признавал очевидное: она ему нравилась. Очень нравилась. Никогда прежде он не говорил ни с кем так, как с ней. Разве что с сестрой. Он вспомнил её глаза, её улыбку — и сам невольно улыбнулся. Мысли о ней крутились в голове Алека Лайтвуда вихрем, а взгляд его был устремлен в ночь, за открытое окно. Он долго смотрел на тёмное, низкое небо. Вскоре он встал, встряхнул головой, откидывая волосы с лица, и, сам не зная зачем, протянул руки к этому небу — обнаженные, похолодевшие руки. После его руки ослабли и упали, колени коснулись пола. Он не смог сдержать нахлынувших чувств и заплакал — странными, непонимающими, но жгучими слезами. Он так устал. За несколько часов до ранения Изабель. С самого утра мелкий дождик периодически сменялся тёплым солнечным сиянием. Небо то заволакивалось рыхлыми белыми облаками, то внезапно на мгновение расчищалось, и тогда между туч выглядывало ясное и ласковое солнце. Я сидел под деревом, слушал и смотрел вокруг. Листья шуршали над моей головой, лёгкий ветерок едва касался их верхушек. Парк, влажный после дождя, менялся на глазах в зависимости от того, светило ли солнце или скрывалось за облаками. И, любуясь этим изменчивым пейзажем, я незаметно для себя погрузился в сон — короткий поверхностный сон, знакомый только охотникам. Не могу сказать, сколько я проспал, но, открыв глаза, увидел, что весь парк залит солнечным светом, а ярко-голубое небо искрилось сквозь шумящую листву. Облака исчезли, и в воздухе чувствовалась особенная сухая свежесть, наполнявшая сердце бодростью. Я только собрался встать, как взгляд мой остановился на неподвижной фигуре человека, ранее мною не замеченной. Я вгляделся. Это была молодая девушка. Она сидела, задумчиво опустив голову и сложив руки на коленях. Рядом с ней лежал густой букет полевых цветов. Где она их только нашла? Черная рубашка, застегнутая на горле и манжетах, мягкими складками облегала её талию. Густые локоны черных волос, выбиваясь из-под узкой белой повязки, спадали на грудь. Лица ее лишь едва коснулся загар, который принимает лишь одна тонкая кожа. Я не мог видеть её глаз — она их не поднимала, — но ясно различал её высокие брови, длинные ресницы и плотно сжатые бледные губы. Её выражение было одновременно милым и грустным. Оно казалось кротким и простым, но в то же время полным детского недоумения перед собственной печалью. Словно она не могла до конца осознать причину своей грусти. Прошло немало времени. Она медленно перебирала цветы, ее веки покраснели, а губы горько дрогнули. Время тянулось, и девушка оставалась неподвижной, лишь изредка тоскливо проводя руками по цветам. Я наблюдал за ней и размышлял, стоит ли мне подойти. Уместно ли это? С одной стороны, зачем мне это — в моем окружении уже достаточно примитивной Клэри. Но в то же время что-то притягивало к ней. Прислушаться к внутреннему голосу или не стоит? Алек Лайтвуд больше никогда не встретит эту девушку. В тот день судьба свела их лишь на мгновение, а затем вновь развела. Но кто знает? Возможно, она передумает. Судьба, как и любая женщина, непостоянна. А пока Алек остается с Магнусом, незнакомка уедет обратно домой. Они были так похожи друг на друга и в то же время столь различны.