И я ищу твое лицо в своем лице

      Я никогда не видела твоего лица, даже во сне. Лица, которое наверняка так похоже на мое собственное. Или это было так давно, что я уже и не помню. Интересно, какие у тебя глаза. Почему-то я всегда считала, что карие, но ведь могут быть и голубые. Да, пусть будут голубые.       Мысленно представляю, что у тебя худое лицо с высоким лбом, длинный нос, впалые щеки, широкие мужественные плечи. И небесного цвета глаза, холодные, как две ледышки. Их взгляд из-под густых бровей пронзает насквозь, заставляет все внутри сжиматься от холода и страха, буквально покрываться инеем. Не сомневаюсь, что именно так ты смотрел на мою маму, когда бросил ее. Бросил, потому что она хотела, чтобы я родилась, а ты не хотел.       Ненавижу тебя за это.       Ее отговаривали врачи и родственники. Она рисковала, но решилась подарить мне жизнь, решилась воспитывать меня без чьей-либо помощи. Ей было трудно, но она никогда не показывала того. Не показывала своих слез, своего страха, своего одиночества. Один лишь раз я видела, как она плачет, и мое сердце чуть не выскочило из груди от невыносимого чувства вины. В тот вечер я ушла гулять с друзьями и вернулась очень поздно, не предупредив, а она ждала и места себе не находила. Какой же глупой я была тогда.       Она делала для меня все, что было в ее силах. Работала как проклятая, чтобы купить мне простецкую одежду и обувь, еду, игрушки. Отказывала себе во многом, чтобы у меня было то, что я хочу. А ты… Ты только обещал. Что приедешь на день рождения, что познакомишь со своими детьми — моими братьями, что свозишь меня на море. Обещал мне, обещал ей, но слов своих так и не сдержал. Ты говорил, что хотел встретить меня после школы, но так ни разу и не встретил. Ты даже на ее похороны не пришел.       А море я все-таки увидела, хотя раньше и мечтать о таком не могла. Увидела сразу после того, как ее не стало. После того, как весь мой мир перевернулся с ног на голову в одно мгновение.       There was a time I was happy in my life / Было время, когда я была счастлива,       There was a time I believed I’d live forever / Было время, когда я верила, что буду жить вечно.       There was a time that I prayed to Jesus Christ / Было время, когда я молилась Иисусу Христу,       There was a time I had a mother / Было время, когда моя мама была со мной,       It was nice… / И это было здорово…       Школа, обычный день, если не считать того, что Она лежит в больнице в коме. Обычный урок геометрии, мы решаем сложные пространственные задачи. Вдруг заходит классная руководительница и вызывает меня в коридор. Там стоит сестра моей мамы и с растерянной улыбкой на лице говорит, чтобы после уроков я шла к ней. А у самой почему-то след от помады под бровью и голос странно звонкий.       Уроки заканчиваются, я иду к тете, думая о том, какой подарок купить Ей на Новый год, не могу же я ничего не подарить. А еще робко надеюсь на то, что вдруг случится чудо, и к этому времени Она уже почувствует себя лучше.       Тети нет дома, но я остаюсь и жду ее, до вечера глядя телевизор и рассматривая альбомы с фотографиями. Вот она возвращается, все домашние собираются в гостиной. Запинаясь, с виноватым видом, тетя сообщает мне, что Ее больше нет.       Я хватаюсь за ее вишневую юбку и пытаюсь заплакать, хотя в глазах нет ни слезинки. Я думаю, что вот сейчас мое сердце должно остановиться или разорваться. Но время идет, а оно почему-то все еще бьется в груди.       Oh mother, why aren’t you here with me / Мама, ну почему ты сейчас не здесь вместе со мной?       No one else saw the things that you could see / Никто не видел того, что видела ты.       I’m trying hard to dry my tears / Я стараюсь сдержать слезы,       Yes father, you know I’m not so free / Ты знаешь, папа, я не свободна…       Идут годы, и я все так же не знаю тебя. Знаю, что ты есть, знаю твой адрес.       Иногда в какой-нибудь особо тоскливый вечер я смотрю на мерцающие фонари за окном и думаю, что где-то там на другом конце города ты тоже сидишь один в своей огромной пустой квартире. Дети давно уже живут отдельно, а младший сын даже не разговаривает с тобой. И мы — два одиночества, которые почему-то не могут быть вместе.       А ведь в глубине души я люблю тебя. Несмотря на все то, что ты сделал и не сделал. Я давно уже смирилась с этим и очень хочу увидеть, какого все-таки цвета твои глаза. Хочу услышать о том, как ты живешь, что любишь, как сложилась твоя судьба. Я хочу узнать, как все было на самом деле, почему ты так и не пришел на мой день рождения. Хочу понять, что во мне от тебя. Я могла бы даже позвонить тебе первой. Но, а) у меня нет твоего телефона, и б) я боюсь.       Безумно боюсь, что ты снова оттолкнешь, снова плюнешь в душу. Я чувствую себя такой беззащитной перед твоим возможным равнодушием и холодным взглядом.       Иногда я почти решаюсь ехать к тебе, поскольку еще больше я боюсь не успеть. Тебя ведь может не стать в любой момент, и каждый прожитый день лишь увеличивает эту вероятность. Однако, страх, сидящий глубоко внутри, снова и снова останавливает меня. Он парализует тело и волю, делает беспомощной, слабой. Смогу ли я когда-нибудь переступить эту черту? Стану ли настолько взрослой и свободной?       I’ve got to give it up / Я должна перестать думать о ней,       Find someone to love me / И найти кого-то, кто любил бы меня.       I’ve got to let it go / Я должна выкинуть это из головы,       Find someone that I can care for / И найти кого-то, о ком я бы заботилась.       Тихий летний вечер, нагретый за день воздух медленно остывает. На скамейке под березкой сидят двое: пожилой сухощавый мужчина и молодая темноволосая девушка. Он пристально вглядывается в ее лицо своими светло-голубыми, как две льдинки, глазами, а она так же внимательно смотрит на него своими — почти до черноты карими.       — Прости меня, — шепчет он, и губы его дрожат.       Она лишь кивает и порывисто прижимается к его груди.