Виновата школьная форма.

       — Петров, почему снова джинсы и толстовка? Я же предупреждала, что в следующий раз матери твоей позвоню! — который раз за этот год начала на меня кричать моя классная, а все почему? А потому что я считаю, что могу одеваться так как хочу, а не так как хотят от меня другие. Поэтому каждый божий день я все это слушаю, уже как пластинка заела. Бесит!        — Я уже говорил вам кучу раз: хотите звонить — звоните! Мне бесполезно что-либо говорить. Я не изменюсь от того, что вы кричите на меня! — пусть звонят моей матери! Дай Бог она им ответит, а может ведь и не ответить. Но если она всё-таки соизволит поднять трубку телефонп, то мне все равно пофигу, она не считает мой внешний вид большой ошибкой, так что это все бесполезно, но моя классная тешит себя надеждами о моем изменении. Хех, мечтайте…        — А вот и позвоню! Прямо сегодня! *после школы, дома*        — Мам, привет! Как работа?        — Привет, нормально все. Мне из твоей школы звонили…        — И что? — мне было не очень интересно, но так как мама замолчала, она ждала от меня этого вопроса.        — Ну, не буду тянуть. Твоя больная на всю голову Раппопорт считает, что тебя еще можно заставить ходить в школьной форме, поэтому она хочет, чтобы каждую физкультуру ты сидел на приеме у социального педагога или школьного психолога… Почему именно физкультуру? Потому что, она решила, что раз ты занимаешься фехтованием, то физкультура тебе не нужна. Ну, ты знаешь, что ваша школа никогда не акцентировала внимание на этом предмете. Я сама не рада этой идее, но иначе она сделает все, чтобы тебя исключили из этой школы… — видно было, что мама говорит правду и, что ей самой это все не нравится.        — Ладно, — я решил, что переживу это, но не хочу, чтобы исключали. Много у меня здесь друзей, и я не хочу их терять, — переживу, мам, спасибо! — я сделал нечто похожее на улыбку. *прошло два месяца, прием у социального педагога*        — Леша, сколько можно противиться школьной форме? — я уже привык к этому вопросу Веры Владимировны — нашего социального педагога и моего личного мозгоеба.        — Не поверите — сколько угодно! Я могу вечно противиться ей, потому что мне она не нравится, и она не удобна, — я сделал глоток воды из спортивной бутылки, которую выиграл в конкурсе. Не знаю почему, но после того, как меня заставили выслушивать эту херомантию, единственное, что меня спасало — вода. Я мог пить ее вечно. И каждый прием я пил ее, не переставая. Вот многие, когда нервничают в моем возрасте начинают курить или пить алкоголь, я же топлю себя безмерным количеством воды. И мне это нравится. Вода стала для меня наркотиком, и я не знаю как избавиться от этого, а надо ли?        — Петров, может хватить пить все время на моём приеме. И вообще, что ты пьешь?! — она разозлилась. Не в первый раз я вижу ее в таком состоянии, пофигу.        — А что? Тоже выпить хотите? Так ловите! — я бросил ей бутылку с водой, как бросаю шпагу своему напарнику. Она поймала… Поймала?!        — Вера Владимировна, меня отправили к вам и попросили вас подойти к директору, — кто это? Я обернулся на голос и увидел красивую девушку невысокого роста. Странно, что я её раньше не видел. Я же типа всех знаю в этой школе. Светлые волосы, неестественно зеленые глаза, тонкие губы, остренький миниатюрный нос, одета она была в черные рваные джинсы и красную толстовку с надписью «Армия России», а так же черные кеды. Она жевала жвачку. Мятная… Чувствую, здесь она по той же причине, что и я, потому что формы, как вы поняли, на ней не было. Тут я понял, что засмотрелся на нее и поскорее отвернулся. Снова лёг на парту. Это стало моей любимой позой на уроке мозгоёбства.        — Хорошо, сейчас приду. Алексей ты сидишь здесь! — ой, какая строгая, пиздец прям.        — Больно надо куда-то бежать… — Владимировна ушла.        — То есть ты — наша новенькая в кругу анонимных алкоголиков? Класс! — не удержался я от сарказма.        — Ну, можно и так сказать, — хочу заметить, что у неё очень красивый и мелодичный голос. Она будто поёт, а не разговаривает, — Я вижу, что тебе тоже не по душе школьная форма?        — Допустим. Тебя как зовут? И из какого класса? --начал я допрос.        — Ангелина Васильева из 9А. Я недавно перешла в эту школу, и несмотря на мой внешний вид и поведение учусь я на пять.        — Да, ладно? У меня такая же ситуация. Родителям твоим звонили?        — У меня нет родителей…        — Прости, не знал.        — Ничего страшного, ты же действительно не знал — я увидел, как она смахнула слезу, надеясь, что я этого не замечу, — А тебя как зовут? В каком ты классе?        — Алексей Петров, можно просто Леха, я в 10Б.        — Приятно познакомится.        — Какие мы правильные, оказывается.        — Не обольщайся, просто решила не показывать себя сразу с плохой стороны.        — Не парься! На уроках мозгоёбства это бесполезно.        — Как давно ты ходишь сюда?        — Два месяца.        — И как это все выдерживаешь?        Я встал и подошел ко столу Владимировны, взял бутылку воды и показал Ангелине.        — Это что? Водка?        — Ахах… нет, это простая вода.        — А в чем смысл?        — Я не знаю, она помогает мне, — ну, а что? Действительно так.        — Сколько тебе лет?        — Семнадцать, а что?        — Ничего, просто поинтересовалась.        — А тебе сколько?        — Шестнадцать, завтра будет семнадцатт.        — Здорово! Как праздновать будешь?        — Да, не очень здорово… — она погрустнела, что я не так сказал? — Родители хотели семнадцатилетие отметить в узком семейном кругу, а сейчас их просто нет.        Она заплакала, и я не смог просто стоять, подошел и обнял ее. Не знаю почему, но я почувствовал, что ей сейчас это нужно.        — Прости, я еще никому не рассказывала это, они летели месяц назад на самолете, который упал. Обычно я не такая плакса, но тут мне кажется любой бы не выдержал.        Она продолжала плакать, а я не знал, что сделать. Просто говорить, что все хорошо? Так нихера хорошего не будет и нет! И я понимал ее. Я чувствовал, как ей плохо. Я взял ее за подбородок и заставил посмотреть на меня.        — Перестань плакать, так ты делаешь только хуже себе. Их уже не вернуть. Просто ради них продолжай жить.        — Спасибо, — она взяла и поцеловала меня в губы, я сначала растерялся, но потом понял, что хочу ей ответить и ответил. Это был простой невинный поцелуй, ничего лишнего. Она просто искала поддержку и нашла её в поцелуе. Возможно, она хотела просто попробовать. Я даже был удивлен, что не продолжил всё это.        Открылась дверь, и мы резко отскочили друг от друга. Вошла Владимировна, я был ей уже который раз за эти два месяца не рад.        — Ребят, вы свободны. У меня появились важные работы. Так что до следующего приема.        — До свидания! — сказали мы с Гелей одновременно и вышли за дверь.        — Ну, теперь мы будем чаще видеться, — сказал я улыбнувшись. — До четверга получается?        — Получается, до четверга, — она тоже улыбалась, — спасибо, что выслушал меня.        — Да не за что. Ты скрасила моё одиночество на этом приеме, это тебе надо говорить спасибо.        — Чувствую мы еще наговоримся…        — А ты как думала? Я теперь от тебя не отстану.        Мы оба посмеялись и разошлись в разные стороны.        Надеюсь ненадолго.