Weak

«Нет, спасибо» — вот что мне нужно было сказать. Мне надо было остаться в кровати, Но зов неприятностей у меня в крови, И они уже на подходе.

      — Ты собирался бросить меня.       Когда она произносила эту фразу, то можно было почувствовать боль, обиду, чувство предательства, которые вкладывались в каждое слово. В тот момент его глаза изменились, посмотрели на неё по-другому, как-то по-новому, а потом он ответил ей:       — Я бы никогда так не поступил.       Ей и сейчас кажется, что в этих словах отражалось многое, что Люцифер Морнингстар, её лучший друг, прятал в себе до этого мгновения. После, спустя время, он снова взглянул в её глаза, только уже в кабинете Линды… Но они так и не помирились, если, конечно, те психологические разборки не были своеобразным перемирием.       Мейс стоит возле барной стойки в ночном клубе «Люкс» и наливает выпивку посетителям, параллельно думая о Люцифере. Она помнила тот день, когда его изгнали с Небес в Ад, видела каким опустошённым, разбитым и злым он был. Не могла забыть о том, что они стали близкими друзьями, родственными душами, а теперь их окружают постоянные ссоры и крики, потому что Земля дурно на него повлияла. Она изменила его не в ту сторону, которую хотелось видеть. В памяти навсегда останется тот день, когда Люцифер попросил срезать ангельские крылья, помнила, как исполнила это желание.       «Срежь их, Мейс, прошу тебя, я мог бы сделать это сам, но…» — слова, произнесённые его голосом, эхом раздались в её сознании, били набатом. Она позволила себе закончить другими словами: »…но я — слабак».       Ему было больно, но Люцифер терпел, хотелось кричать, но вместо этого, лишь сильнее сжимал зубы. Перед глазами снова мелькнула выцветшая чёрно-белая картина с кровавыми подтёками и уродующими шрамами. Ничего нельзя было изменить, нельзя было вернуться на Небеса, но он всё же притащил крылья на Землю. Оставил их как путь к отступлению, а потом сжёг. Мейзикин знала, что рубцы от них до сих пор красуются на его идеальном теле. Но тогда Люцифер не был красивым, также как и она. В демоническом облике глаза его принимают ярко-красный цвет, пылающий, озлобленный, а кожа, обугленная и обгоревшая.       Она отвлекается, специально встряхивает головой, чтобы картина прошлого ушла, и переводит взгляд на рояль. Он был там, медленно перебирал пальцами клавиши, наигрывая лёгкую и слегка грустную мелодию. О чём может думать Дьявол со спокойным выражением лица? Конечно же, о Хлое. Гадкая, противная девчонка. Сохнет тут по человеку. Они столько пережили вместе, столько веков просуществовали в Аду, а он так ничего и не заметил. Мейс невольно закатывает глаза так, что можно было увидеть собственный мозг, а потом, тяжело вздохнув, наливает виски и направляется в его сторону. Она специально громко и небрежно ставит стакан на крышку музыкального инструмента, а затем присаживается рядом.       — Нет, спасибо. — произносит Люцифер, даже не посмотрев в её сторону. Он стал таким с тех пор, как понял и осознал, что у демоницы могут быть свои чувства и эмоции. Ну, замечательно, всё становится с каждым днём хуже и хуже.       — Может, ты прекратишь? — им нужно было остаться в Аду и продолжить пытать грешников, а не отправляться на Землю в поисках лучшей жизни. Хотя кто заставлял её следовать за ним? Никто. Он не просил об этом, даже не упоминал вскользь в разговорах. Хотел уйти один, а она сама изъявила желание отправиться вместе с ним, так что в данный момент Мейс хотела ударить саму себя. Останься она в Аду, было бы легче, но что-то внутри неё взяло верх. Привязанность, которую она ненавидела, наверное.       Вместо ответа Люцифер останавливается, перестаёт играть и поворачивается к ней лицом, встречаясь глазами. Он думает о том, что Мейзикин слишком эмоциональна. Понимая, что поступил неправильно, оставив её в неведении, он узнал кое-что ещё. То, что хотелось спрятать глубоко внутри себя. Осознание пришло, когда Морнингстар увидел слёзы, которые выбили его из привычного состояния, земля под ногами заметно покачнулась, и он так и не смог ничего сказать. Она была рядом с ним, поддерживала, помогала, всегда была готова выслушать… Зря ему сейчас хочется, чтобы неприятности стали реальностью, потому что они и так уже на подходе. Между ними лёгкая едва ощутимая недосказанность, атмосфера спокойствия и полного взаимного доверия, однако не без весомых больно бьющих под дых «НО». Эти «но» дымкой окутывали их не позволяя различить то, что находится далеко за пределами их носов. Слишком гордые, эгоистичные и неопределённые.       — Я такой же, как обычно. — отмахивается Люцифер, пряча истинное лицо под маской, только вот глаза его всё так же продолжали выражать противоречивые эмоции. Он протягивает свою руку к стакану, ему приходится слегка потянуться за ним и через несколько мгновений уже пьёт. За сегодняшний день им была выпита бутылка, о которой Мейс, по крайней мере, точно знала. Люцифер отпив, ставит стакан на место, прекрасно понимая, что один лишний глоток станет губителен для него.       — Люцифер, я не могла до тебя дозвониться, у нас новое дело. — Мейс хочется закрыть свои уши ладонями и прибавить громкость музыки, потому что голос детектива Декер кромсает на мелкие клочки всю их атмосферу.       — Уже бегу. — отвечает он и поднимается из-за рояля, разрывая их зрительный контакт. Улыбается Хлое своей фирменной улыбкой, которую сегодня видел каждый, находившийся в «Люксе». Одна единственная улыбка для всех и ни для кого настоящей. Хотя Мейзикин думала, что ей-то точно известен истинный Люцифер.       — Давай, давай, носись за ней как собачка на поводке. — зло шипит Мейс, резким движением забирает стакан и направляется к своему постоянному месту пребывания-прозябания — барной стойке.       Люцифер уходит, понимая, что ему нравится западать на кого-то, особенно на красивых девушек, стервозных. Мейзикин была именно такой, демоницей, которая вытреплет тебе не только все нервы, мозг, но и внутренности. Ему было странно осознавать то, что она казалась нечто большим, чем близкий друг. Сейчас, сидя рядом с ней и смотря в её глаза, он осознал, что легко поддаётся. Он слабак, но ему нравится всё происходящее.

***

Нет, спасибо — Меня зовут с наступлением темноты, но я не хочу принимать участие. Мои привычки держат меня, как проклятие, Но обещаю, я не передумаю.

      — Она думала, что ты бросаешь её. Что тебе плевать, как это на ней отразиться.       Мейс снова бьёт Люцифера, он оступился и пал ещё ниже. Он подставил своего брата, Аменадиэль отправился обратно на Небеса к Отцу, возможно, без варианта вернуться на Землю. Но Люцифер рад этому, рад, что, наконец, избавился от него. В голове невольно появляются мысли о том, что он может и её подставить так же, и дорога в Ад будет заказана. Ей даже красную ковровую дорожку постелют и примут с распростёртыми объятиями. Мейс полностью уверена, что он избавиться от неё, как от лишнего груза. Она — балласт.       — Но ведь такие вещи не волновали её раньше.       Раньше их обоих ничего не волновало, они были жестокими и бесчувственными, коварными и подлыми, а сейчас размякли. Очеловечились. Неприятно было понимать это, но пришлось. Нужно принять результат как должное. Им было известно с самого начала к чему приведёт вылазка из Ада, они сознательно шли на этот риск, пусть примут последствия.       Мейс замахивается с новой силой, и Люцифер отвечает на её удары. Они крушат и ломают всё в «Люксе». Наконец, он сдаётся и тяжело дыша, произносит:       — Забудь, Мейзикин, Аменадиэль использовал тебя, хотел засунуть меня обратно в Ад, а ты делаешь такой вид, будто он был дорог для тебя.       — Нет, спасибо. — отмахивается она от него как от мухи.       — Перестань быть такой, как будто я действительно виноват в чём-то.       Люцифер всегда эгоистично говорит в единственном лице «я», «меня», «мне». Она думала, что со временем это изменится, но нет. Для властителя Ада существует только он сам. Мейс усмехается, встаёт и уходит в неизвестном направлении, ей плевать, с ней всё будет в порядке. Не было не одной ситуации, когда приходилось спасать её, всегда она вытаскивала Люцифера из передряг. С кем-то подраться, разобраться, заставить что-то рассказать или наоборот замолчать, налить выпить, выслушать — Мейс.       Она идёт по ночному Лос-Анджелесу абсолютно не боясь, смелый шаг, гордый приподнятый подбородок, лицо и руки в крови. В его крови. Она судорожно вытирает ладони о джинсы, хочется не думать и не чувствовать Люцифера. Нужно на мгновение представить, что его не существует. Она одна. Хотя кого Мейзикин обманывает? Она всегда была одинокой, он не интересовался ей. Просто близкий друг и ничего более.       — Ой, красотка, — какая-то группа пьяниц кричит ей с противоположной стороны улицы, — присоединишься к нам.       Она никогда не покупалась на таких мужчин, они казались не такими, как хотелось. Не подходили к тому идеалу, что остался побитый в «Люксе» убирать весь беспорядок.       — Явно нет.       — А ко мне? — тихий шёпот над её ухом. Она понимает, кому принадлежит этот голос, и хочется спрятаться от такой мысли подальше.       — Что тебе нужно?       — Твоя смерть.       Люциферу кажется, что не стоит так переживать, однако, чувство страха не покидает его. Он утешает самого себя мыслями о том, что это Мейс, всякий кто подойдёт к ней, уйдёт без чего-то, что покажется не нужным: палец, рука, нога, язык. Он подходит к роялю, единственному предмету, оставшемуся не тронутым, и присаживается. Чего-то не хватает, а точнее кого-то. Не было слушателей. Обычно, Мейс стояла около барной стойки. Люцифер прекрасно чувствовал на себе её взгляд, понимал, что она слушает каждую ноту, осознавал, что она отдаётся где-то внутри неё. Привычка. Его руки замирают над клавишами, но так и не опускаются.       Мейс держит его на поверхности как будто это персональное проклятие. Быть рядом с ней, знать её с ног до головы, но упорно убеждать, что она близкий друг. Ложь. Они давно перестали испытывать дружеские чувства, они переросли в нечто больше. Переступили черту, но сами этого не заметили. Он резко поднимается и идёт в сторону выхода. Всё это время она пыталась донести до него простую истину, но он её не осознал. Догадался только сейчас. Люцифер обещает, что никогда и ни при каких условиях не передумает. Он сделал свой выбор. Достаточно было только одного завершающего удара, чтобы до него дошло, что не нахождение Мейс поблизости — смертельно для него. Он должен быть сильным, потому что она обязана, наконец, расслабиться, но он слабак. Люцифер забывает эту простую истину. Он стал таким, потому что ему нравилось поддаваться, нравилось играть в игры с Декер.       Телефон в кармане пиджака вибрирует, он достаёт его и видит, что сообщение отправлено Мейс. Открывает и надеется увидеть совсем не то что там было:       «Она у меня, светоносный мой. Хочешь, чтобы осталась в живых, приходи».       Мама. Она схватила Мейзикин. Теперь, всё закончится навсегда.       — Моё всегда будет моим, мама, и только я могу причинять ей боль.

***

Мы поддаёмся этому, Проснись, мы вновь поддаёмся. Мы поддаёмся этому. Не могу дождаться, когда вновь поддамся.

      — Мейзикин, я не знал… Я должен был понять.       Он знает её так же хорошо как себя, смотрит как в зеркало и всегда видит своё отражение. У него внутри всё рушится, теперь он понимает, чего боялся столько времени. Потерять её. Когда Люцифер забирает из какого-то подвала Мейс и бережно несёт в «Люкс», он мечтает лишь о том, чтобы она очнулась. Большего ему не нужно. Пусть откроет свои глаза и скажет в его адрес колкость, пусть снова побьёт его, только лишь бы выжила. Он стерпит всё.       Люцифер приходит и укладывает Мейс на свою кровать, после чего садится рядом. Она без сознания. Он берёт её руку в свои ладони и просто ждёт. Больше не существует никаких «он» и «она», на их смену пришли «они». Люцифер не замечает, как засыпает сидя на стуле и пропускает момент, когда Мейс приходит в себя, рассматривая глазами комнату. Конечно же, она поняла, где находится, ей просто казалось это странным.       — Люцифер, — зовёт Мейзикин спящего друга. А друга ли? Нет.       — Как ты?       — Нормально.       Разговор не клеится, каждый понимал, что необходимо сказать что-то важное, но никак не решался. А нужно ли им это было? Они понимали друг друга с одного взгляда. Когда столько веков проводишь с кем-то день за днём, то не замечаешь, как у тебя появляется новая неизвестная часть. Осознание всегда приходит со временем, а его у них было предостаточно.       — Теперь я узнаю прежнего Люцифера. — говорит Мейс, слегка улыбаясь.       — Я понял, Мейзикин.       Они — слабаки, которые бояться признаться в том, о чём все давно прекрасно знают. Они легко поддаются, потому что им нравится западать на кого-то. Они не могут дождаться очередного мгновения, чтобы поддаться снова. Они одинаковые и разные одновременно. Они будут оставаться сильными ради друг друга, будут эгоистами, но всегда придут на помощь. Один глоток — губителен для них, один удар — смертелен, один поцелуй — слишком силён. Для них никогда не найдётся подходящей пары, потому что они могут гармонично дополнить только друг друга.       Он — Дьявол, она — демон. Им нельзя подняться, но можно опуститься ещё ниже.       — Вернёмся домой? — с надеждой в голове интересуется она, хотя можно было прочитать всё по глазам.       — Непременно.