Пепел

      Ава не отвечает: в её горле бушует огненная ярость Врасии. Она проникает глубже, выжигает лёгкие. Ава смеётся.       Прерывистый вдох. Едва уловимый запах пепла.       Ава не должна быть здесь. Её место во «Вратах Рая»: сломанная, потерянная, опутанная синими нитями, она должна была остаться там навсегда.       Но Ава здесь.       — Ч-что ты в-видела, Ава? — Один задаёт этот вопрос уже третий раз, но Ава не отвечает снова, она знает, что стоит ей открыть рот, как голос человека рядом с ней приобретёт металлические нотки, а лицо — с сочувствием и удивительным для него страхом в глазах с красными квадратными зрачками, — исказится, превращаясь в ехидную крысиную морду Стратега Шесть.       Один держит её за руки. Ему не больно, ведь в венах Авы больше не течёт жидкая лава: Врасия ошиблась, когда говорила, что виала хватит на всю жизнь. А может, ошиблась Ава. Скорее, второе. Она всегда ошибается.       Один едва заметно сжимает запястья Айрэ. Она не реагирует — ей холодно.       Холодно, невыносимо холодно. Так странно. И больно. Это должно быть не так, она не хотела так. Но её никто не спрашивал.       Ей страшно, до безумия страшно смотреть на жалкую девчонку, что хватает ртом воздух, не в силах вымолвить и слова.       Неправильно. Три секунды, может меньше. А потом она умирает. И уже совсем не больно, когда её обдаёт раскалёнными брызгами чужой боли. Только холодно. Идеально холодно.       — Ава. П-пожалуйста. С-скажи.       Ава мотает головой — не Одину, себе. Это было не с ней. Ава тогда убивала.       Айрэ везучая. Кто-то там, «в аду» или «на небесах» её очень сильно ненавидит, раз всё время вытаскивает из чьих-то цепких лап, горячих или холодных.       Но у Одина не лапы, у него руки: тёплые и живые. Именно поэтому ничего не происходит, когда он прижимает Аву к себе. Она вдыхает запах хвои и дыма, чувствуя, как внутри просыпается Врасия. Ава морщится от отвращения к чужим чувствам и отстраняется. Но рук не вырывает.       — Ава, — Один просто произносит её имя, но Айрэ на миг кажется, что в его голосе звучит приказ. Приказ мёртвого изнутри существа, наделённого почти безграничной властью над душами смертных.       Ава всхлипывает и отталкивает Одина.       — Ава. П-пойми, это в-важно. Т-ты... в-важна. Я хочу п-помочь тебе.       Аве хочется делать то, что она делала минуту назад: кататься по полу, вырывая себе волосы и расцарапывая лицо выросшими словно бы как раз для этого ногтями.       Один лжёт, Айрэ знает это лучше, чем что-либо. Все лгут. Врасия лжёт, не воспринимая Аву всерьёз. Стратег Шесть лжёт, окружённая теми, кто принимает её слова за единственную правду. Последователи вроде Гила лгут, свято уверенные в своей правоте. Чёртова Мэгги лжёт, пытаясь выставить себя в лучшем свете. Так почему же Один должен от них отличаться?       Ему нужна только информация. Ведь Один сам признался, что интересуется «сильными мира сего». А Ава не сильная.       — Ава. П-послушай. Я п-правда х-хочу тебе п-помочь. Я... — Один не договаривает.       Он обхватывает её руками за талию и... просто прижимает к себе. Снова. Один молчит, и Ава молчит тоже. Она не знает, найдёт ли когда-нибудь в себе силы поделиться болью знания. Но она знает, что сейчас ей больше не холодно. И даже не горячо.       Ей тепло.