То, что скрыто

      Крупный и довольно мощный волк бесшумно бежал по укутанному сиянием полной луны, высоко расположившейся на почти чёрном небе, лесу. Его широкие лапы быстро сменяли друг друга, не издавая при этом ни единого звука, ведь в такие ночи всё, даже старый и трухлявый пень, становилось в сто крат опаснее для подобных ему. Чуть влажный нос зверя глубоко вдыхал по-осеннему морозный летний воздух, стараясь уловить потенциальную опасность, затаившуюся в своём укрытии и выжидающую удачный момент для нападения. Самую серьёзную угрозу представляли люди, знающие о существовании таких «ошибок природы», как он, и ведущие по отношению к ним настоящую травлю, желая поскорее избавиться от всех представителей Дикого мира, к которым они относили оборотней, аями, вампалов и других существ, большинство из которых на деле были добрыми и мирными созданиями. Таких людей в Диком мире называли не охотниками, как обычно бывало во всевозможных художественных произведениях или фильмах, а Ищейками.       Для них ночь, когда полная луна гордо возвышалась высоко на небе, была одной из любимейших за весь месяц. Именно в это время жители Дикого мира, в особенности оборотни, были наиболее раздражительными, невнимательными и плохо контролировали собственные действия, отчего становились практически беззащитными перед лицом опасности. В отличие от стереотипов, ищейкам совсем не обязательно было использовать при нападении аконит или какие-то другие специфические средства, так как лишить жизни волка можно было и простой пулей или ножом. Да, оборотни были выносливее людей, лучше переносили боль и их раны заживали быстрее, чем у простого человека и многих других мифических существ, но пуля в лоб оставалась пулей в лоб и приводила к единственно возможному исходу. Именно поэтому для собственной же безопасности большинство жителей Дикого мира старалось в такие ночи закрыться дома и даже носа не показывать на улицу. Однако если оборотням, имеющим большую и сильную духом стаю, не составляло особого труда сдерживать себя, то для маленьких кланов или волков-одиночек подавить животные инстинкты было практически невозможно и они, обращаясь, убегали в лес на охоту, забывая об осторожности.       Ким Чонин, тот самый крупный и мощный волк, не мог причислить себя ни к одной группе, ни к другой. Уже довольно давно благодаря группе ищеек у него не осталось стаи, которая бы могла поддержать и помочь ему в трудную минуту, но и полнолуние не действовало на него так, как на других ликанов: он не лишался здравомыслия и прекрасно контролировал все свои действия. В отличие от оборотней-одиночек он был сильным и выносливым, в его венах текла кровь потенциального Альфы, а его единению с внутренним волком могли позавидовать даже опытные вожаки крупных стай. Они были одним целым: действовали с идеальной синхронностью, их мысли отражали друг друга, а переживания и проблемы одного вмиг становились важны и значимы для второго. Именно столь крепкая связь человека и волка позволяла Чонину воспринимать ночь полнолуния, как и любую другую. Единственным отличием была лишь лёгкая головная боль, которую можно было даже не замечать.       Подобной уникальностью Ким обладал далеко не с рождения. Всё началось к его одиннадцати годам, когда одна разъярённая и обиженная на его мать-Альфу ведунья из-за желания отомстить за несправедливость к её персоне выместила свой гнев на маленьком мальчишке с пухлыми яркими губами, смуглой кожей и каштановой шапкой волос, которым и оказался младший сын Альфы, Ким Чонин.       Как и в эту ночь, тогда полная луна освещала окрестности. Молодой и совсем ещё неопытный паренёк, обращённый в угловатого и долговязого волчонка, старался справиться со своим внутренним зверем, который так же, как и человек, был ещё совсем мал и напуган переполняющим его калейдоскопом эмоций и чувств. Подловив момент, когда ребёнок остался без присмотра взрослых членов стаи, женщина оказалась совсем близко к растерявшемуся оборотню и без лишнего промедления зашептала что-то себе под нос на совершенно незнакомом Чонину языке. Почувствовав неладное, одна из его старших сестёр прибежала к брату, тем самым спугнув ведунью, но, очевидно, было уже поздно. С той самой ночи Чонин, как ни старался, так и не смог вернуться к своему человеческому облику, из года в год оставаясь заточённым в шкуре волка.       Благодаря такому продолжительному единению со своим внутренним зверем спустя пару лет на Кима совершенно перестало влиять полнолуние, однако тот не был уверен стоило ли это цены, которую ему пришлось заплатить. После произошедшего он вместе со своим отцом провёл долгие часы, переходящие в дни, а потом и месяцы за чтением всевозможных книг, которые хоть как-то могли пролить свет на сложившуюся ситуацию и помочь вернуть всё на свои места. В первое время его многое смущало, мальчик был уверен, что будь он в облике человека, то его лицо непременно было бы цвета спелого помидора от стеснения и неловкости: теперь, что бы он ни делал, ему приходилось это выполнять в форме волка. Ким читал книги, переворачивая страницы то влажным носом, то лапой, о столовых приборах за обеденным столом можно было забыть, такое любимое мальчишкой тёплое молоко, которое он мог пить литрами, приходилось лакать из широкой кружки со смущающе громкими хлопающими звуками, вместо смеха было бесконечное фырканье, а в моменты грусти он никак не мог сдержать жалостливого поскуливания. Всё это выводило из себя, заставляло чувствовать себя неловко, неуместно. Он всегда любил своего волка и те ощущения, когда был в теле животного, но жить человеческой жизнью в облике зверя было совершено невозможно. Однако к большому удивлению Чонина сложившееся положение вещей не устраивало не одного его – внутренний зверь, чувствуя душевные муки своей второй половинки, искренне сочувствовал человеку, подбадривал, прижимаясь мокрым носом к тонкой шее мальчишки, и готов был горы свернуть лишь бы его человеку было лучше, чтобы он снова был весёлым и жизнерадостным, целовал волчонка в лобастую голову и играл с ним. Поддержка и участие со стороны его внутреннего волка давала силы и надежду справиться с проклятием ведуньи.       Лишь спустя долгие месяцы совместными усилиями с его отцом Чонину удалось понять, что же именно сотворила с ним разъярённая женщина и как всё исправить. По рассказам папы, который был настоящим книжным червём и знал всё о различных физиологических и других особенностях жителей Дикого мира, Ким уже знал, что описанные во всевозможных книгах, статьях и фильмах ведьмы и колдуны сильно отличались от их существующих на самом деле прототипов. В отличие от выдуманных версий чернокнижники не имели той мощи, которую им приписывали, каждому из них было под силу управлять чем-то одним: кто-то мог лишь контролировать огонь, не имея возможности его создать, кто-то имел склонность к телепатии, но и тут были свои ограничения в удалённости и масштабах, и многое другое. Именно поэтому их часто называли «ограниченно одарёнными». Подобные ограничения, которых зачастую было куда больше, чем самих сил у ведунов, вынуждали их действовать хитрее, искать всевозможные лазейки, чтобы так или иначе обойти хотя бы некоторые из них и тем самым получить больше простора для действий.       Как удалось выяснить мужской половине стаи Кима, ведунья, напавшая на Чонина, обладала силой контроля над формами, что дало ей возможность запечатать оборотня в том облике, в котором он с ней столкнулся, а именно в теле волка. И единственным выходом из сложившейся ситуации были искренние и чистые чувства, которые кто-то должен был испытать по отношению к оборотню.       Узнав о подобном, Чонин истерически рассмеялся волчьим смехом от всей абсурдности предлагаемого решения и его схожести с историей «Красавицы и Чудовища», которую он когда-то читал. Вот только, как он считал, если к уродливому и запуганному чудовищу ещё можно было бы проникнуться тёплыми чувствами, то сделать это по отношению к дикому и опасному волку, который и слово-то тебе сказать не в силах, было просто невозможно. Всё, что он мог: фыркать, скалить зубы да скулить – отличный комплект! После этого в мыслях Кима вырисовывалась лишь одна перспектива, которая за долгие годы так и не изменилась: ему предстояло прожить в шкуре волка всю свою оставшуюся жизнь. А на четырнадцатом году его жизни, когда погибла вся его семья, из представляемой картинки его будущего исчезли все дорогие ему люди, оставляя его один на один сражаться с каждым новым днём.       Впору было, рыдая, примоститься к широкому стволу какой-нибудь старой ели, спрятавшись под нависшую над ним крону дерева, и лежать пока судьба сама не настигла бы его, но память о любимой стае и внутренний зверь не давали ему так поступить. Благодаря им к своим семнадцати годам Чонин вырос в сильного и широкого в плечах волка, довольно мудрого и рассудительного, но всё такого же одинокого.       Многое из взрослой жизни, чему не успели обучить его родители, ему пришлось узнавать самому через метод проб и ошибок, до сих пор некоторые аспекты волчьей жизни смущали Чонина, но он научился легко адаптироваться к окружающей его среде, мысленно разговаривал со своим внутренним зверем и часто читал книги, чтобы не забыть человеческую речь и письменность. В ночь полной луны Ким всегда бесцельно блуждал по лесу. Нет, конечно, он знал об опасности и не желал попадать в руки ищейкам, но и не хотел, чтобы молодые или слабые духом оборотни наживали себе неприятности из-за влияния на них критической точки лунного цикла. Он никогда не считал себя каким-то защитником или стражем Дикого мира, но одиночество, в котором он вынужден был проводить дни напролёт, не давало иные формы общения с себе подобными.       Вот и эта ночь не стала для Ким Чонина исключением. Лёгкой трусцой исследуя знакомый ему до последней веточки и выступающего из-под земли корня лес, оборотень навострил уши, прислушиваясь к каждому шороху, и глубоко вдыхал воздух, стараясь уловить специфические запахи ищеек, которые не заставили себя долго ждать. Для пущей уверенности ещё раз втянув в себя морозный воздух, в котором отчётливо были слышны нотки оружейной смазки, металла и пота, Чонин отметил для себя приближающихся с северной стороны леса двух или трёх людей, явно настроенных весьма решительно и совсем не доброжелательно. Недолго думая крупный волк, развернувшись, направился в противоположную от них сторону, так как на пути ищеек других жителей Дикого мира он не чувствовал, а встречаться с ними лично не было никакого желания. Иногда это сильно удивляло Кима: после всей истории с его семьёй ему впору было ненавидеть этих пустоголовых убийц, считающих себя чуть ли не спасителями всего мира, но факт оставался фактом – даже им он не хотел причинять боль. Поэтому если была возможность, он предпочитал уйти и оставить их в покое, нежели вступить в бессмысленную и кровавую драку.       Не прошло и пяти минут, как в чуткий нос оборотня ударил целый водоворот запахов, сильнее всего из которых выделялись резкий запах чужой, несомненно, человеческой крови и страха. Они смешались с запахом сырой земли и молодого обезумевшего от полной луны волка. Не нужно было даже гадать, чтобы понять, что именно происходило всего в нескольких сотнях метров впереди, поэтому, не теряя ни секунды, Чонин со всех лап рванул к эпицентру разносившихся по всему лесу запахов.