То, что скрыто

      Выскочив на слабо освещённую лунным светом улицу, Чонин тут же сбил потерявшего контроль оборотня с перепуганного человека, не позволяя серому волку сделать последний выпад и свершить непоправимую ошибку. Ким не хотел навредить жителю Дикого мира, но и позволить лишить жизни невинного паренька, который от силы на пару лет был старше его самого, он не мог. Необходимо было привести ликана в чувства, заставить вновь взять контроль над своей животной сущностью. Играя почти в кошки-мышки с желтоглазым хищником, при этом не забывая защищать замершего, как статуя, человека, Чонин в очередной раз повалил противника на мохнатую спину, придавливая широкими лапами к земле, и грозно зарычал. Такой способ частенько срабатывал благодаря его внутренней силе прирождённого Альфы, которая заставляла других волков покоряться и принимать главенство Кима. Однако в этот раз его действия не принесли должного результата: волком так сильно овладела луна, что иерархия, всегда являвшаяся чрезмерно важным аспектом жизни оборотней, казалась пустым звуком. Вместо того, чтобы усмирить, решение Чонина привело к тому, что серый стал ещё агрессивнее, но, не решаясь нападать на сильного и крупного волка, извернулся из захвата и, опасно разинув пасть, прыгнул в сторону беззащитного человека. Однако Ким быстро сориентировался и заслонил собой зажмурившегося со страху парня, чувствуя, как острые клыки оборотня вспарывали его правый бок, а по шерсти начинала струиться густая и горячая кровь, заставляя волоски неприятно слипаться. Коротко рыкнув от острой боли, пронзившей не только рану, но и всё тело, Чонин с силой, но недостаточной, чтобы раздробить кости, укусил противника за переднюю лапу, от чего тот жалобно запищал, отскакивая назад.       Ким понимал, что раз статус не помог, то единственное, что могло хоть немного вразумить слабого духом оборотня, была боль, однако он также осознавал, что в полнолуние, когда ищейки рыскали с небывалым усердием, здоровые лапы – единственное спасение одинокого волка. На этот раз поступок Чонина привёл именно к тем ответным действиям со стороны одичавшего, которых от него и ожидали. Серый зверь, болезненно завывая, попятился назад, желая как можно скорее спрятаться в каком-нибудь безопасном месте, чтобы зализать свою рану и переждать остаток ночи. Однако сделав несколько опасливых шажков назад к кромке спасительного леса, волк был остановлен Чонином, который, вспомнив об ищейках, обнаруженных им не так давно именно с той стороны, куда собирался бежать оборотень, перегородил тому путь, не позволяя с испугу сигануть прямо в костлявые лапы смерти. Лишившись выбранного пути к отступлению и поджав мохнатый хвост, серый зверь, нервно забегав взглядом из стороны в сторону, припустил что было сил в противоположную сторону, вмиг скрываясь в тени густых деревьев.       Как только быстро удаляющийся силуэт оборотня перестал быть виден даже зоркими глазами волка, Ким медленно, чтобы ещё сильнее не перепугать человека, повернулся в его сторону. Раненный бок болел нещадно. Хотелось последовать примеру нового «знакомого» и спрятаться под каким-нибудь деревом, чтобы немного пожалеть себя и зализать укус, из которого всё продолжала течь кровь, уже окрашивая в красный асфальт под крепким телом. Да он был сильным физически и духовно, но, несмотря на это, он также продолжал оставаться всего лишь подростком, которому было больно, одиноко и очень холодно.       Каждое движение новым уколом боли отдавало в раненный бок, но Чонин понимал, что человеку было не легче. Возможно, его ссадины и ушибы не были столь серьёзны, но встреча с одичавшим хищником, чуть не загрызшим его, не прошла для него незаметно. Даже когда всё закончилось, парень продолжал неподвижно сидеть на холодной земле, во все глаза глядя на старающегося не делать резких движений волка. Ким хотел поскорее справиться о самочувствии брюнета, отвести того до безопасного места и вернуться в родную гущу леса, туда, где было спокойно и хорошо. Однако оборотень не имел ни малейшего представления, как подступиться к парню, чтобы попутно не довести того до сердечного приступа – это был его первый за долгие годы непосредственный контакт с человеком.       В нерешительности переминаясь с лапы на лапу и от боли чуть зажмуривая глаза, Чонон прижал уши к голове, которую немного склонил ближе к земле, стараясь казаться не столь грозным и массивным, но подойти ближе так и не решился. Долгую минуту парень продолжал сидеть на асфальте, безотрывно глядя на зверя перед собой, однако стоило взгляду карий глаз опуститься на шерсть в районе живота, с которой крупными каплями на прохладную землю падала кровь, как в голове брюнета что-то щёлкнуло, заставляя его вздрогнуть всем телом и, наконец, ожить.

***

      Всё также распластавшись на прохладной узкой дорожке, ведущей прямиком к его дому, Кёнсу глубоко вдыхал ночной воздух, стараясь унять бешено стучавшее в груди сердце, при этом никак не решаясь отвести почти немигающий взгляд от стоявшего перед ним громадного хищника. Он совершенно не знал, что ожидать от того в следующую секунду, и эта неизвестность пугала до дрожи в худых коленях. Этот зверь был в разы крупнее и мощнее напавшего на брюнета волка и можно было даже не питать пустых надежд на то, что довольно щуплому Кёнсу удалось бы выйти победителем из схватки с ним. Однако шли минуты, а хищник всё продолжал неподвижно стоять, глядя на него и даже не пытаясь приблизиться.       В какой-то момент в памяти парня, перевернувшейся от животного страха с ног на голову, всплыло совсем недавнее воспоминание, которое ускользало от него ранее. Этот тёмный зверь спас его от желтоглазого монстра, заслонил своим телом, не позволив острым клыкам достигнуть своей цели. Волк защитил его. Осознание этого факта пришло совершенно неожиданно и заставило парня дёрнуться всем телом и быстро забегать взглядом по поджарому телу дикого зверя перед ним, пока Кёнсу не заметил густую слегка переливающуюся под лучами полной луны влагу на боку и животе тёмного.       Животное было ранено и причиной тому стал До, который отчаянно старался продумать свои дальнейшие действия, чтобы не напугать и тем более не разозлить хищника. Парень не имел ни малейшего представления о том, как вести себя с дикими животными. Да у него никогда в жизни даже хомячка не было, хотя Кёнсу понимал, что данный опыт вряд ли бы хоть немного помог ему в сложившейся ситуации. Единственное в чём До был уверен, это то, что действовать нужно было медленно и плавно, чтобы волк легко мог проследить каждое его движение.       Медленно приподнявшись и присев на корточки, парень чуть слышно зашипел от тянущей боли в разодранных коленях и совсем немного вытянул перед собой одну перепачканную кровью и грязью руку ладонью вверх, стараясь дать понять зверю, что он не намерен причинять тому вред. Проследив взглядом за каждым движением брюнета, волк будто снисходительно фыркнул и сделал пару шагов вперёд, но не прямо к человеку, а чуть в сторону, будто тот сам не хотел спугнуть своего нового знакомого.       «Строптивый», - пронеслось в мыслях у До, от чего он непроизвольно чуть изогнул уголок своих пухлых губ в слабой полуулыбке.       Поведя носом по воздуху и, как решил Кёнсу, принюхиваясь, волк обошёл человека и медленно побрёл вниз по дороге. Парню ничего не оставалось кроме как, неуклюже поднявшись на ноги, пойти следом. На протяжении всего их недолгого пути зверь то и дело приостанавливался и поворачивал свою широкую морду в сторону плетущегося позади До, словно проверяя не сильно ли отставал от него человек, затем снова возобновлял ход.       Такое поведение поражало молодого парня: волк казался слишком умным и рассудительным для животного, словно он знал и понимал в этом мире гораздо больше самого Кёнсу. Последней каплей в осознании реальности происходящего стало понимание того, что волк привёл его точно к порогу дома До, где тот так отчаянно желал оказаться каких-то десять минут назад. Почти подведя парня к входной двери, хищник стал дожидаться, когда брюнет достанет из кармана безнадёжно испорченных джинс ключи и вставит их в замочную скважину. Как только проход в дом был открыт, зверь, устало мотнув головой словно попрощавшись, развернулся в сторону леса.       - Постой, - немного нервным и охрипшим от долгого молчания голосом окликнул волка До, который и сам не ожидал от себя такого порыва, но желаемый результат всё же был достигнут.       Его сегодняшний спаситель остановился и обернулся. Из-за чуть приподнятых мохнатых бровей взгляд, которым окинул волк человека, казался вопросительным.       - Эм, я просто хотел сказать… Спасибо тебе, ты спас мне жизнь сегодня, - Кёнсу понимал, что его слова для хищника лишь пустые, ничего не обозначающие звуки, но парень надеялся, что по интонации зверь поймёт, что он безумно ему благодарен за то, что не позволил умереть.       Внимательно выслушав человека, волк вновь кивнул, словно без слов говоря «пожалуйста», и хотел было возобновить свой путь, но его снова остановил слегка подрагивающий голос.       - Подожди! Прости, ты это… ну, твой бок, - несвязно замямлил парень и ещё шире распахнул и без того большие глаза, когда в ответ на слова До зверь взглянул на свою уже не столь сильно кровоточащую рану.       «Боже, я, наверное, с ума схожу», - испуганно подумал Кёнсу, но вслух сказал совершенно другое.       - Тебе надо её обработать, чтобы не попала какая-нибудь грязь, и не началось заражение, - он и не заметил, как начал разговаривать с ним, как с другим человеком, который легко бы смог понять все сказанные им слова.       Возможно, остатки адреналина в его крови сделали своё дело, а может после произошедшего парень совершенно потерял рассудок, но он предложил дикому, опасному и невероятно сильному хищнику, чёртовому волку с острыми клыками и когтями, зайти к нему в дом, чтобы Кёнсу мог осмотреть и обработать его рану. Наверное, всё дело было в усталости и эмоциональной истощённости, ведь До за всю жизнь до сегодняшнего дня ни разу не замечал у себя склонности к мазохизму или суицидальных наклонностей, но как по-другому описать его желание привести в дом громадного зверя, он не знал.       Предложение брюнета, казалось, совершенно не обрадовало лесного жителя, который на каждый аргумент человека лишь недовольно фыркал и как-то по-детски отворачивал голову, но серьёзных попыток уйти пока не делал. Заманить строптивого зверя удалось далеко не за одну секунду и только после того, как До пообещал тому, что после того, как он обработает его рану, в качестве благодарности за своё спасение он накормит своего мохнатого гостя вкусным говяжьим стейком средней прожарки.       Это была нечестная борьба, которую волк позорно проиграл, когда от представленной им картины его живот жалобно заурчал, с головой сдавая своего хозяина. После такого обратного пути уже не было, но и терять остатки своего достоинства зверь, очевидно, не хотел, почему прошествовал с гордо поднятой головой мимо человека, проходя в открытую дверь. Такое поведение волка лишь позабавило парня, и он не смог сдержать лёгкой улыбки.       Оказавшись в дом и включив свет, Кёнсу полностью расслабился, чувствуя себя в полной безопасности. По какой-то загадочной причине присутствие совсем рядом с ним опасного хищника больше не пугало его, а наоборот придавало больше уверенности и спокойствия. Благодаря освещению, исходящему от лампы в небольшой, но уютной гостиной, До наконец-то смог нормально разглядеть своего защитника.       Первым человек заметил, что шерсть волка, как он и думал, имела коричневый, даже немного шоколадный оттенок. На вид она казалась довольно мягкой и очень густой, отчего её хотелось как можно скорее потрогать, но некоторые отголоски здравомыслия всё-таки ещё оставались у Кёнсу, поэтому он вовремя одёрнул себя. Сам зверь был невероятно крупный: кончики его стоящих ушей почти достигали плеча парня, что одновременно пугало и завораживало того. Массивные лапы с большими чёрными когтями-полумесяцами, казались даже больше тонкой ладони брюнета и внушали лёгкий страх и чувство жалости к тому, кому когда-либо предстояло ощутить на себе их мощь. Кёнсу никогда не думал, что волки могли быть настолько большими. Однако, как предположил До, возможно, его спаситель был исключением, ведь тот серый зверь, что напал на него на улице, сильно уступал ему в объёмах.       Но больше всего запала в сердце До широкая морда его неожиданного, но весьма приятного гостя. Шерсть вокруг глаз и на щеках волка была на пару тонов светлее, немного отдавая тёмно-рыжим, что подчёркивало и без того выразительный взгляд больших и таких живых карих глаз. Чёрный, чуть блестящий от влаги нос подрагивал, изучая новые для животного запахи, которыми был пропитан дом человека. Стоило только взглянуть на лобастую морду зверя, как по ней сразу же можно было прочитать все эмоции, испытываемые волком. Сейчас на ней боролись за право главенства любопытство и боль. Второе тут же заставило Кёнсу оторваться от бесстыдного разглядывания своего нового знакомого и на долгие полминуты скрыться за дверью ванной комнаты, чтобы потом вернуться уже с большой красной металлической коробкой, служившей ему аптечкой.       Удобно устроившись на небольшом диване, кареглазый парень подозвал жестом всё стоявшего на прежнем месте волка ближе к себе, без слов прося его прилечь рядом с ним, чтобы он мог осмотреть укус. Как-то уж очень картинно и показательно тяжело выдохнув, дикий зверь, медленно переставляя лапы, приблизился к дивану и прилёг на здоровый бок у самых ног человека. Кёнсу понимал, что такое положение совсем не нравилось гордому и свободолюбивому животному, но другого выхода не было. Благодаря своему большому росту и комплекции волк даже в лежачем положении был выше колен парня, что позволяло ему легко доставать до повреждённой части тела животного.       Пока лишь взволнованным и сосредоточенным взглядом осматривая разодранный бок, брюнет удивленно отметил, что кровотечение приостановилось. Кое-где кровь уже успела подсохнуть и корочкой покрыла повреждённые участки кожи и шерсти, которая, наверняка, ужасно чесалась и причиняла дискомфорт. Взяв небольшое белое полотенце, которое также прихватил из ванны вместе с аптечкой и наполненным небольшим тазиком, и намочил его тёплой водой. Несильно выжав излишки влаги, парень как можно аккуратнее положил развёрнутую тряпку на подсохшую кровь, чтобы хоть немного размочить её и в дальнейшем смыть. Стоило ткани дотронуться до чувствительного боку, как оно тут же начало приобретать чуть розоватый оттенок, а зверь болезненно вздрогнул и угрожающе зарычал на человека.       - Прости, прости, я знаю, больно, но потерпи совсем немного. Скоро станет легче. Обещаю, я не сделаю ничего плохого, - успокаивающе зашептал парень и сам того не осознавая положил свою худую ладонь на широкий лоб волка, чуть поглаживая.       Всю смелость и безрассудность своих действий До понял лишь через пару секунд, когда его руку довольно резким движением стряхнуло недовольное животное, при этом показательно оскаливаясь. Брюнет был благодарен уже за то, что волк не откусил ему за его наглую конечность по самый локоть, поэтому решил пока больше не испытывать судьбу и просто тихо подождать, пока полотенце немного не размочит кровь. Когда с шерсти можно было уже без особых усилий и лишней боли для лесного зверя смыть густую тёмно-красную жидкость, Кёнсу снова намочил полотенце и принялся за работы, не переставая нашёптывать совершенно несвязную ерунду замершему волку, стараясь хоть немного того успокоить.       Закончив с промыванием, когда шкура вокруг и на самой ране хищника была полностью очищена от сгустков крови, До приоткрыл аптечку и достал от туда тонкий запечатанный шприц и небольшую прозрачную баночку. При виде новых элементов врачевания шоколадные глаза волка в страхе расширились и, он словно маленький ребёнок попытался отползти назад, чтобы потом сбежать как можно дальше, но был остановлен на удивление уверенной рукой человека, чуть надавившего на спину и заставившего тем самым несостоявшегося беглеца вернуться на прежнее место.       - Послушай, это всего лишь небольшой укол. Сначала будет немного больно, но потом всё пройдёт, - будто на самом деле говоря с маленьким перепугавшимся прививок мальчиком нежным голосом уверял того До. – Рана достаточно глубокая и её обязательно надо зашить. Я не так уж хорош в этом, поэтому нужно обезболивающее. Всё будет хорошо.       Брюнету показалось, что в ответ на его слова зверь обречённо выдохнул, словно смерившись со своей печальной участью, но когда тот прикрыл глаза и отвернул морду чуть в сторону, парень не смог интерпретировать подобные действия не иначе, как данный ему «зелёный свет». Поэтому, чтобы не нервировать животное ещё сильнее, Кёнсу старался действовать быстро, но аккуратно. Набрав необходимую дозу лекарства, До ввёл иглу в рану и плавно давил на поршень, пока шприц не опустел. Всё это время, он вновь неосознанно гладил свободной рукой поскуливающего от боли волка по слегка всклокоченной спине и здоровому участку правого бока, краем сознания отмечая, что шерсть в районе позвоночника была более жёсткой, но всё равно приятной на ощупь.       На этот раз его руку скинули лишь тогда, когда лекарство подействовало, и боль отступила, но и столь небольшой прогресс Кёнсу засчитал как свою личную победу. Аккуратными, чуть надавливающими движениями тонких пальцев проверив чувствительность повреждённой области, брюнет достал из металлической коробки дезинфицирующее средство и, обильно смочив им не один ватный диск, стал обеззараживать немного рваную рану. Лишь после того, как До убедился, что укус на боку неподвижно замершего у его ног волка был полностью очищен от любой инфекции, которая в дальнейшем могла бы привести к воспалению и другим серьёзным последствиям, парень взялся за хирургические иглу и нить.       Кареглазый парень не преувеличивал, когда говорил, что был откровенно плох в зашивании ран, поэтому Кёнсу даже не сомневался – останется шрам и весьма внушительный. Радовало лишь то, что густая шерсть зверя, которую сейчас брюнету пришлось немного состричь, чтобы добраться до повреждённой кожи, не позволила бы увидеть плоды стараний человека.       Стараясь всё делать как можно аккуратнее и качественнее, До Кёнсу и не заметил, как за работой прошло больше сорока минут, и широкая стрелка незамысловатых, но отчего-то любимых настенных часов показывала приближение трёх ночи. К моменту, когда марлевая повязка была надёжно закреплена на боку волка, тот уже вовсю бил мохнатым хвостом о дощатый пол и шумно дышал, тем самым выражая своё нетерпение и лёгкую нервозность.       - Вот мы и закончили. Всё готово, - оповестил хищника парень, попутно складывая все лекарства обратно в импровизированную аптечку.       Желая закрепить недавний удачный опыт, До потянулся к всё ещё спокойно лежавшему зверю, но был остановлен на полпути недобро сверкнувшим взглядом тёмно-карих глаз и тихим, не сулящим ничего хорошего рычанием. Кёнсу ничего не оставалось корме, как благоразумно убрать руку и немного разочарованно выдохнуть, понимая, что подход к строптивому лесному обитателю найти будет куда сложнее, чем он предполагал ранее.       Действия человека согнали животное с насиженного места чуть ближе к выходу, откуда продолжил следить за парнем, который медленно начал вставать с дивана, еле заметно морщась. Следующим по важности делом, которое ждало Кёнсу, было приготовление его мохнатому знакомому обещанного мяса, что и заставило парня подняться и пойти в направлении крошечной, но функциональной кухни. Однако добраться до неё ему было не суждено: не успел До сделать и пары шагов, как почти перед самым его носом возникла знакомая уже морда, которая стала наступать на опешившего брюнета, вынуждая того попятиться назад и вновь приземлиться на упругое сидение дивана. Подойдя ближе к человеку, волк ткнул своим чёрным носом в прохладный металл коробки с медикаментами и перевёл, казалось, нахмуренный взгляд на Кёнсу.       - Что такое? Болит, да? Я сделал что-то не так? - с неподдельным беспокойством в голосе спросил тот, но в ответ получил лишь недовольное и немного сердитое фырканье.       Словно не имея никакого желания продолжать играть с человеком в угадайку, волк решительно опустил пасть ближе к коробке, вновь выуживая из неё дезинфицирующее средство и прозрачный небольшой пакет с ватными дисками, которые незамедлительно опустил на худые ноги брюнета. Как ни старался, До никак не мог взять в толк, чего же хотел от него невероятно больших размеров зверь, поэтому, рефлекторно опустив руки на лекарства, чтобы те не скатились с колен парня, во все глаза смотрел на явно ожидавшего от него каких-то конкретных действий хищника.       После долгих пятнадцати секунд тишины, показавшихся человеку не менее чем пятью минутами, волк перевёл взгляд своих карих глаз с лица парня немного вниз и легонько боднул влажным носом сначала сжатые в ладонях медицинские препараты, затем участок здоровой кожи на одном из разодранных в кровь коленей брюнета.       - Оу, - удивлённо выдохнул Кёнсу, когда он понял, чего именно от него требовали.       Опустив голову, До в первый раз за эту насыщенную событиями ночь оценил серьёзность собственных повреждений. Из-за неудачной встречи с асфальтом его джинсы в области колен были разорваны и перепачканы кровью и грязью, а сама нежная кожа была сильно стёсана и болезненно пульсировала. Ладони юноши также пострадали после встречи с разъяренным представителем семейства псовых, но перед началом врачевания, чтобы не занести своему лобастому пациенту в рану никакой инфекции, Кёнсу успел хорошенько промыть и обработать небольшие царапины. Колени же до этого момента всё ещё оставались нетронутыми.       Более осознанно взяв в руки медикаменты, До под внимательным и почти немигающим взглядом со стороны своего гостя приступил к лечению уже собственных ушибов и ссадин. Когда работа была окончена, а ранее любимые джинсы ножницами безжалостно и безвозвратно были превращены в длинные шорты, Кёнсу ободряюще взглянул на волка, который за это время не сделал ни единого движения. Благодаря нехитрым лекарствам и мази, которой он в завершении обработал наиболее глубокие раны, боль в ногах значительно поубавилась и на этот раз, встав с дивана, брюнет даже не поморщился от неприятных ощущений.       Вернув на место красную коробку-аптечку, парень вышел из ванной и, жестом позвав хищника следовать за ним, направился на кухню, чтобы вкусным и сочным мясом отблагодарить своенравного волка за спасение его жизни.       В нерешительности немного помявшись на одном месте, зверь с густой и слегка переливающейся каштановой шерстью пошёл за человеком, с любопытством и лёгким опасением провожая каждое его движение взглядом.