Одно и то же

— После того, что я видел здесь — ты нужен ей, — Джагхед исподлобья смотрел на своего отца, — и будь, наконец, мужчиной, — продолжил Эф Пи. Он был прав. Джагхед ненавидел это признавать, но это было так. После всего, что было, даже после того, что он ей наговорил, так отворачиваться от нее — совсем не в его характере. Он не мог просто так бросить Бетти. Уйти сейчас означало сдаться, бросить то, что благодаря ей он смог построить, тот маленький уголок в его жизни и в его сердце, который был окружен и защищен чем-то хорошим. Тем, кто не будет осуждать и попрекать, не бросит его с отцом одного или осудит за странное поведение; не выставит дураком или оставит грязь в душе. Уголок, окруженный той, которая всегда верила в хорошее, даже в нем. Бетти Купер. Поэтому он просто поворачивает назад, поднимается по ступенькам на крыльцо, проходя мимо Арчи, который внимательно на него смотрит, заходит в прихожую, медленно идет по направлению к гостиной, но возле двери останавливается, раздумывая над тем, что сказать Бетти. И вдруг слышит тихий шепот девушки: — Все в порядке, все хорошо, — ее голос дрожит, — все в порядке… Она произносит это снова и снова, а Джонс застывает возле дверного проема, слушая эти слова. Слышит, как она начинает плакать и как срывается ее голос, продолжая повторять. Все в порядке. Все хорошо. Перед глазами проносится детство: он катается на качелях. Через время ему надоедает и он встает на сидение в полный рост, с трудом разгоняя аттракцион, как маятник. Качели скачут сильнее и сильнее, но он не останавливается — секунда, и он не удерживается за перила и кубарем катится вниз. Он больно ударяется ладонями и коленом, прокатываясь ими по гравию. Ему пять и он начинает плакать. К нему подбегает мама, успокаивает: — Все в порядке, малыш. Ему девять, его собака умирает, будучи еще щенком. Он все еще сидит с ним, даже когда он перестает дышать и закрывает ему глаза, как делают с людьми. Мама подходит к нему сзади и обнимает, а по его щекам катятся слезы когда она говорит: — Все в порядке, он сейчас в лучшем мире, с ним все хорошо. Время идет, Джагу двенадцать. Его сестренке Джелли шесть и она прячется в ванной от грохота, который раздается с кухни. Джагхед находит ее и обнимает. Родители очень шумят, ругаются после очередного папиного ухода на две недели неизвестно куда, но неизменно с верной бутылкой алкоголя. В один момент раздается хлопок, как будто кого-то ударили. На кухне мама начинает плакать. Джеллибин вторит ей. А Джагхед только гладит ее по голове и повторяет: — Все в порядке, все хорошо. Ему пятнадцать, команда по футболу избивает его на школьной стоянке. На некоторое время он теряет сознание. Голова проясняется когда он доходит до дома и вваливается в трейлер. Отец смотрит телевизор, в руке бутылка. Он теряет сознание и просыпается на следующий день на том же месте. Джагхеду шестнадцать. Его мама уехала в Толидо вместе с вещами и Джеллибин. Он живет в автокинотеатре уже месяц, а когда его закрывают начинает ночевать в школе. Ему больно не от того, что так происходит, а потому, что на это всем плевать. А прямо сейчас ему семнадцать, в соседней комнате плачет Бетти. Он думает о том, что возможно, просто невероятно, но все-таки возможно, что не такие уж они и разные. Идеальная семья, идеальная Бетти и весь ее образ раскалывается не от рассказа Чака, а от этого момента. Этого самого момента, когда оказывается, что всеобщую любимицу Бетти, которая не забывает окружить каждого заботой, угождает всем, ко всем находит подход и для каждого бережет свою, особенную, понимающе-добрую улыбку, некому успокоить. Правда заключается в том, что Элизабет Купер оказывается той девушкой, которая нравится всем, но при этом, каким-то непостижимым образом всегда и для всех, во всех реальных и эфемерных ситуациях, для семьи и друзей, одноклассников и учителей, остается на втором месте. И возможно, когда-то давно, кто-то забыл о ней, забыл о ее боли, забыл сказать это простое, по сути, ничего не значащее «все в порядке» точно так же, как забыли сказать ему. Поэтому Джагхед заходит в комнату и видит ее, дрожащими руками собирающую осколки от стеклянного стола, на который он упал. Она оборачивается и как-то совсем робко смотрит на него своими покрасневшими глазами. Ее руки застывают, а глаза задерживаются на ране от удара на лице Джага. Несколько секунд она не двигается, и эмоции на ее лице меняются от облегчения до острого сожаления, заставляющего его сжать руки. Но затем она тяжело вздыхает и продолжает уборку. Джагхед присаживается к ней и усердно ищет их, одни за одним, осколки то ли от стола, то ли от разбившегося образа Бетти, то ли от своего дня рождения. Он замечает, что Бетти собирает осколки в свои руки, которые уже начинают кровоточить. Поэтому он молча разгибает ее пальцы и забирает стекло себе. Продолжает убирать, но останавливается, замечая, что Бетти смотрит на него. Он оборачивается, но она все еще смотрит не отрываясь. Ее плечи начинают дрожать, начинают дрожать ее губы и руки, все ее тонкое, хрупкое, как этот стол тело начинает дрожать. Она еле слышно шепчет: — Прости, Джагги… Джагхед оставляет все, оставляет прошлое и будущее, забывает, что когда-то они станут просто историей об изгое-одиночке и идеальной девушке по соседству, рассказанной как пример идеальной дружбы, который, впрочем, никому не будет нужен. Но прямо сейчас он нужен. И это продолжает держать его возле Бетти с незапамятных времен. Он ей нужен. Он обнимает ее обеими руками, и она утыкается ему в шею. В другой вечер, другой момент и в другой жизни он бы ненавидел эти бессмысленные слова, но сейчас он искренне шепчет ей: — Все в порядке, Беттс. Все хорошо.       Неустанно.