Деньги или позор.

       Антон сидел в мягком кресле, изредка поглядывая на застывших в ожидании зрителей. Перед ним на низком журнальном столике с прозрачной столешницей лежали какие-то бумаги и ручка. Пожалуй, это было похоже на договор. Только Антон немного наклонился, чтобы рассмотреть его поближе, как громкий мужской голос заполнил небольшую студию: — Ты находишься на шоу «Деньги или позор». Шоу, где мы меняем позор звёзд на деньги. Остальные правила тебе объяснит ведущий. Подпиши документ, гласящий о том, что ты не будешь иметь претензий к шоу в случае причинения тебе морального, физического или любого другого вида ущерба.        Антон, с усмешкой глянув на разразившийся аплодисментами зал, взял авторучку со стола и размашисто подписал договор. — Вот ты и попал, Шастунишка! — насмешливо воскликнул голос. — Встречайте, ведущий шоу «Деньги или позор» — Дядя Витя!        К кафедре, почему-то напомнившей Шастуну тумбу небезызвестного ведущего КВН, поспешил, перебирая короткими ножками, довольно тучный бородатый мужик в синем костюме. — Это шоу «Деньги или позор» на канале ТНТ4, рад вас всех видеть! — хриплым, довольно неприятным голосом проскрипел ведущий, заглядывая то и дело в карточку с названием шоу и, очевидно, текстом на обратной стороне. — Меня зовут Дядя Витя! — по зрительному залу вновь волной пронеслись аплодисменты. — Сегодня у меня в гостях должен был быть прекрасный импровизатор, красивый парень, Мистер Самая Сексуальная Жопа В Мире, великолепный комик и просто Антон Шастун! Из них всех, правда, пришёл только Шастун, — насмешливо протянул ведущий.        Антон, подавляя улыбку испанского стыда, закрыл лицо ладонью. Зал снова зааплодировал (они, видимо, вообще любили хлопать). — Поехали! — ведущий сел в кресло, стоящее напротив Антона. — Как настроение? — Живу помаленьку, — ответил Антон, улыбаясь своей фирменной улыбкой до ушей. — Что ж, тогда могу рассказать тебе правила. Канал ТНТ4 даёт тебе один миллион рублей. В процессе шоу я буду всячески шутить над тобой, и если тебе захочется это прекратить, то ты можешь нажать на красную кнопку, которая находится прямо перед тобой, и тем самым остановить неприятную для тебя тему, но за это мы отнимем у тебя определенную сумму денег. Ты готов? — Конечно, я готов, — кивнул Антон, поудобнее разваливаясь в кресле. — Тогда начинаем! — снова громко заиграла музыка, зрители стали громко кричать, свистеть, аплодировать и как там ещё можно выразить свое отношение к ведущему и гостю? Шоу началось.

***

       После парочки трешовых, просто взрывающих мозг Антона заданий, на счету парня осталось около семисот тысяч. Но веселье, как говорится, только начинается. — Антон, твои фанаты поговаривают, что ты пидорас! Правда ли это? — Дядя Витя прищурился, ехидно усмехаясь сквозь жидкую бороду.        Антон улыбнулся: — Конечно, это неправда, я ярый натурал, и более того, гомофоб, — спокойно заявил он, вновь обращая свое внимание на поникших зрителей и понимая в глубине души, что сейчас он бессовестно лгал. — Знаем мы таких гомофобов, как минимум одного, — ведущий хмыкнул, отвлекаясь на что-то, вроде роняющего одну из камер оператора-гея*.        Шастун задумался, прикрывая глаза. Он знал только одного гомофоба, который иногда вёл себя чересчур по-гейски. Он давно подозревал, что все эти прикосновения, объятия, двусмысленные фразы, брошенные коллегой на съёмках и концертах, явно не были просто проявлением дружбы между этими двумя. Вспомнился даже эпизод с концерта, четырёхсекундный ролик с которым разлетелся по твиттеру, как билеты на концерт Оксимирона в Санкт-Петербурге. Была какая-то очередная сценка, во время которой Арсений сказал фразу «Я её засосу, это будет Супер-Арс!», а сам Антон непроизвольно шагнул ему навстречу… Хотя, возможно он этого хотел. Но это не достаточно гомофобно, поэтому признавать мы этого не будем. Сейчас Антон больше всего хотел ошибаться.        Из размышлений его вырвал скрипучий голос ведущего: — Итак, наша новая рубрика: «Засоси Гомофоба»! — после этих слов Шастун ещё больше стушевался, — Выпускайте Кракена Арсения!        Антон глухо застонал, понимая, что этого уже не избежать. — Антон, даю тебе минуту подумать, сумма отказа — все, что у тебя есть, — освещение сменилось на агрессивно-красный.        Антон активно изображал мыслителей процесс, просто чтобы потянуть время, потому что сам он уже все решил. Краем глаза он заметил Арсения, который стоял в некотором отдалении, как будто опасаясь подойти ближе. Зрители снова заверещали, требуя ускорить процесс. — Антон, время кончилось, — заявил ведущий.       Вернулось спокойное освещение, и Шастуну как будто стало легче решиться. Он встал, в два шага преодолел расстояние отделявшее его от Арса, подойдя почти вплотную к коллеге. — Что ты делаешь? — прошипел мужчина. — Содействую своему счастью, — достаточно громко ответил Шаст, незаметно для зала сжимая тонкими холодными пальцами ладонь Попова. — Ты идиот… — Арсений хотел продолжить, но Антон решил, что сейчас лучший момент и, сокращая без того малое расстояние, поцеловал мужчину, заставляя его замолчать. Тот что-то протестующе промычал в губы парня, но понял, что сопротивление бесполезно, поэтому он решил просто плыть по течению, отдаваясь моменту.       Кажется, Антону удалось произвести впечатление на Арса, да и вообще на всех, судя по тишине, повисшей в студии.        Парень почувствовал появление тёплой руки где-то в районе своей талии — Попов пытался сделать невозможное: прижаться ближе, чтобы чувствовать этот момент каждой клеточкой, кто знает, повторится ли это ещё когда-либо…        Наконец Антон отстранился, отпуская руку Арсения и делая большой шаг назад.        Первым опомнился ведущий: — Где тебя научили так сосаться с пидорами, гомофоб? — Чего не сделаешь ради денег? — усмехаясь, ответил Антон, снова опуская свой тощий зад в кресло. Краем глаза он увидел, что Арс после его слов стал серее неба над Питером**, но кажется, только он и заметил это. Зал снова стал активно подавать признаки жизни, но процентов тридцать людей, сидевших там, поникли, понимая, что нет справедливости и любви в этом бренном мире. — Арсений, свободен, — Дядя Витя махнул рукой в сторону выхода с площадки.

***

       Спустя ещё пару рубрик съёмки наконец закончились. Антона отпустили на все четыре стороны и он тут же рванул искать Арсения по коридорам студии.        Через пятнадцать минут беспорядочных поисков он наткнулся на девушку, которая сегодня гримировала его, кажется, Софью. — Привет ещё раз, не подскажешь, куда умотал Попов? — парень искренне надеялся, что девушка сейчас даст ответы на все его вопросы, и, как ни странно, оказался прав. — Он вышел из студии минут пятнадцать назад и, кажется, пошёл в сторону набережной, — блондинка задумалась лишь на мгновение, давая ответ. — Огромное тебе спасибо, — от души поблагодарил Антон и тут же, круто повернувшись на пятках, стартанул в сторону выхода.

***

       Чудом никого не сбив, парень выбежал на улицу, преодолев добрую сотню дверей и прочих препятствий, которые всячески его затормаживали.        Наконец, Антон заприметил знакомую фигуру, облокотившуюся на ограду у набережной. Арсений смотрел куда-то в воду, очевидно, погруженный в какие-то свои мысли.       Шастун с трудом затормозил, стараясь спокойным шагом подойти к другу: — Арс… — благодаря быстрому бегу, парень несколько задыхался (курить меньше надо, потому что). — Арсений?        Попов не спешил оборачиваться, но по тому, как тот вздрогнул, Антон понял, что его услышали. Он подошел ещё ближе и положил руку на плечо друга: — Послушай… — Я не хочу слушать тебя, окей? — спокойно ответил мужчина, не сбрасывая, однако, руку с плеча.        Антон расценил это как готовность к какому-то диалогу и, не без усилий, развернул Арсения к себе, кладя руку и на второе плечо. — Арсений, послушай, пожалуйста. Я не хотел… — Шастун, естественно, желал объясниться, но Арс не мог позволить ему вот так это сделать: — Знаю я, чего ты хотел, — морщась, заявил он. — Я прекрасно слышал, что ты сказал. — Я действительно сказал, что это было ради денег, но… Ты же понимаешь, что зрители, и не только они, не были бы готовы внезапному каминг-ауту двух парней на довольно крупном канале… И да, я знаю, что это звучит, как детские оправдания, но я правда не хотел тебя обидеть, — Парень наконец выдохнул. — И я люблю тебя.        Арсений даже поперхнулся своей следующей фразой. — Это все, конеч… Что, прости, ты меня? — Я люблю тебя, — повторил Шаст. Он мог бы повторить и ещё пару раз, но, кажется, это было не нужно — Арс, зависший на мгновение, недоверчиво заглянул ему в глаза, впервые за все время их разговора, и, видимо, увидел в них что-то, заставившее его поверить парню. Он приподнялся немного на носочках, неуверенно целуя Антона.        Оба почувствовали, насколько другим был этот поцелуй. Не на глазах у тысячной аудитории, не в помещении, освещенном прожекторами, не под камерами в конце концов, а здесь, в прохладе тёмного весеннего вечера. На набережной не было людей, все нормальные люди уже давно сидели дома с чашкой чая или кофе, уплетая сладости и общаясь с близкими. Наши герои тоже общались с близкими, пусть и не совсем традиционно, но главное ведь, чтобы всем было уютно и хорошо.        И как раз сейчас им, согревающим друг друга своим теплом, было так уютно и хорошо, как никому в целом мире.  — И я тебя люблю.