Голубой лёд

- Матушка сказала, что у тебя уже была кровь. Санса смотрит себе под ноги, не смея поднять глаз. Голова её почтительно опущена, бледные руки висят вдоль тела плетьми. Она догадывается, зачем Король пришел навестить её в столь поздний час. Вариантов немного. - Да, Ваша Милость, - тихо отвечает Санса, и пальцы её сминают ткань платья, белея от напряжения. В покоях царит густой полумрак, только пламя в камине трещит и извивается алыми лентами, да пара свечей поблескивает в дальнем углу. - Это хорошо, - произносит Джоффри и делает шаг навстречу. А Сансе хочется сейчас только одного: развернуться и броситься к двери под испуганное шуршание собственного шлейфа. Она ведь понимает, что будет дальше. О таком не расскажет септа, и в романах вряд ли напишут. Джоффри подходит вплотную: от него пахнет вином и злым азартом. Сансе страшно, почти противно, но она находит в себе силы посмотреть на него. Джоффри же разглядывает её неприкрыто, с толикой шального любопытства: прозрачные глаза в светлой дымке ресниц насмешливо сощурены. Санса знает, что бывает с теми, кто перечит Королю, но все же предпринимает слабую попытку его образумить. - Ваша Милость, не лучше ли подождать до свадьбы? Джоффри не отвечает – просто хватает её за предплечья и стискивает пальцы с такой силой, что у Сансы на мгновение темнеет в глазах. Джоффри улыбается: его рот приоткрывается, мелькает ровный ряд зубов, блестит слюна. Во взгляде плещется веселье напополам с безумием. Санса боится даже вдохнуть, не то что отстраниться… А потом комната вдруг переворачивается, стены и потолок меняются местами: Джоффри швыряет её прямо на пол – и все плывет от слез. Сбитые локти саднят, прикушенный язык кровоточит, во рту становится солоно. Джоффри часто дышит, он тяжелый и горячий, будто у него жар. Он трется о неё, елозит по ягодицам, спрятанным под юбками, – Санса чувствует твердость его плоти, и ком немого ужаса застревает в её горле. Она лежит под ним, распластанная по ковру, вжатая щекой в пыльный ворс, и отчаянно жалеет о том, что в складках её платья не припрятан кинжал. - Месяцем раньше, месяцем позже, - бормочет Джоффри ей в ухо и судорожно облизывает губы, - какая разница? Санса знает: ей никто не поможет. И вздумай она сопротивляться – её непременно изуродуют прямо здесь или прилюдно выпорют до кровавых лохмотьев на теле. Джоффри теряет терпение, дергает шнуровку её корсета – и Санса слышит, как рвётся ткань нового платья, как металлические кольца петель разлетаются по полу с дробным стуком. Вдоль оголенной спины тянет холодом, мурашки бегут по плечам и затылку. Смазанный мокрый поцелуй на лопатке - единственная ласка, на которую способен её Король. Санса чувствует, как всего его буквально трясёт от возбуждения. Давление чуть ниже поясницы становится почти болезненным. - Повернись, - командует Джоффри, - Король хочет видеть твоё лицо, когда окажет тебе честь. Ей даже страшно представить, что он сделает, когда увидит её слезы. Джоффри с трудом приподнимается на локтях, высвобождая её, и Санса повинуется, кое-как переворачивается на спину. Как бы она ни старалась, собственного состояния ей не скрыть: губы обиженно поджимаются, элегантная причёска растрепалась и выбившиеся пряди липнут к мокрым щекам. Кажется, Джоффри удивлён. Он какое-то время молчит, и Санса успевает заметить, что он по-прежнему одет. Робкая надежда все ещё теплится в её душе. Быть может, Джоффри помучает её немного и отпустит? - Почему ты плачешь? - с искренним недоумением спрашивает он. – Ты должна быть счастлива, что я собираюсь сделать тебе сына. - Я сегодня не в настроении, Ваша Милость, - выдавливает из себя Санса и только потом понимает, какую глупость она себе позволила. Секундное молчание – и Джоффри меняется в лице. - Ах, ты не в настроении… - шипит он, распаляясь. Санса уже понимает, что её ждёт. Она беззвучно плачет и молится богам, старым и новым, все ещё надеясь, что они её услышат. Вот только Богороща далеко, а Джоффри здесь: нависающий над ней, с перекошенным ухмылкой потным лицом. - Ты глупая неблагодарная девка, - цедит он, едва приоткрывая бледный рот, и на скулах его проступают желваки. Раскрытая ладонь со свистом рассекает воздух, а в следующее мгновение Санса хватается за горящую от удара щеку, собирает дрожащими пальцами подтек с рассеченной губы. И не издает ни звука. Она знает: Джоффри это бесит. Он хочет, чтобы его молили о пощаде, чтобы у него валялись в ногах. Но Санса просто не может подарить ему такого удовольствия. Во взгляде Джоффри – голубой лед и ненависть. Санса отчётливо слышит, как скрипят его зубы. Ей смешно. Санса улыбается уголком разбитых губ – и Джоффри не выдерживает: визжит дурным голосом и набрасывается на нее с кулаками, с зубами и ногтями. Вцепляется ей в волосы, вгрызается в острое плечо, рвет кожу укусами. В воздухе сгущается запах железа, на ковре расцветают багряные пятна. Сансе больно. Очень больно. И по-прежнему смешно. - Сука! – выкрикивает Джоффри ей прямо в лицо. Его дыхание сбито, щеки расцвечены чахоточным румянцем. Рот изломан, вымазан алым, по подбородку катится крупная капля. Красные брызги попадают Сансе на подбородок, окровавленные губы прижимаются к её губам, и чужой язык врывается внутрь. У Джоффри стоит, как каменный. Он выпутывается из одежды, сдирая её с себя трясущимися руками, почти задыхаясь. Свет блуждает, скользит по его оголенным плечам, по впалой груди без единого волоска, по бледному животу с чуть вывернутым пупком… Сансе стыдно смотреть ниже, но взгляд смещается туда сам собой. - Нравится? – интересуется Джоффри, и голос его слащав, полон самодовольства. Член у него кривой, загнутый вправо. Торчащий, словно голова предателя на пике. Сансе нечего ему ответить. Ей уже все равно, что он с ней сделает. Джоффри задирает подол её платья медленно, слой за слоем, закусывая почерневшую от запекшейся крови губу, не скрывая своего торжества и наслаждения. - Я тебя трахну, - хрипло обещает он, - трахну, вот увидишь. А Санса смотрит на него снизу вверх и видит, как еле заметно, почти неуловимо меняется выражение его лица: как белые брови сходятся к переносице, как мечется из стороны в сторону взгляд голубых глаз. И она вдруг совершенно отчетливо понимает: Джоффри волнуется. Потому что это его первый раз. Санса не может разобраться в том, что сейчас чувствует. Казалось бы, впору мысленно злорадствовать и потешаться над гадким мальчишкой, но Джоффри выглядит таким растерянным, что ей на мгновение становится почти жаль его. Санса знает: она ещё долго будет казнить себя за эту мимолетную слабость. Чужая ладонь пробирается под нижнюю юбку, дотрагивается между ног – и все мысли куда-то улетучиваются. Санса уже слабо понимает, что происходит. Ей вообще нехорошо: перед взглядом роятся чёрные мошки, щекам нестерпимо жарко. Виной тому кровопотеря, духота в покоях или нечто иное – она не хочет этого знать. Джоффри опускается меж её разведенных коленей, взлохмаченный, с грязным лицом, прячущий глаза за тенью ресниц. Он вдавливает Сансу в пол своим весом, влажно и горячо дышит ей в шею. Всё вот-вот случится, понимает Санса. Ей плохо. Плохо и любопытно одновременно. Джоффри помогает себе одной рукой: пристраивается, касаясь головкой входа. - А ты… мокрая, - сбивчиво шепчет он и, нервно облизнувшись, подаётся вперёд. Санса коротко вздыхает, размыкает раненые губы в немом вскрике. Ей больно. Больно там, внизу, больно от нажима чужих пальцев на коже... Больно слева под рёбрами. Лицо Джоффри в сантиметре от её лица: побледневшее, искаженное напряжением. Как будто больно и ему. - Ты… - еле выговаривает он и замолкает, подавившись несказанными словами. Толкается глубже, въезжая в неё до конца. Из груди Сансы вырывается странный звук, её подбрасывает, выгибает в пояснице. Она видит в широко распахнутых глазах Джоффри удивление и что-то похожее на панику. Он двигается в ней неритмичными рывками, с таким выражением лица, будто вообще не осознаёт, что делает. Санса зажмуривается. Не от боли. Просто чтобы не видеть этого. Джоффри бездумно лижет ей шею, что-то жалобно бормочет на ухо, почти скулит. Его хватает ненадолго: он дёргается, открывает и закрывает рот, вхолостую хватая воздух. Черты его ломаются, делая лицо откровенно некрасивым. Будто кто-то полоснул по нему тесаком для мяса. Он роняет голову Сансе на грудь – движения его бёдер становятся вдруг отрывистыми, заторможенными, а проникновения – особенно глубокими. Санса ещё не знает, что это значит. Ей о таком не рассказывали. Джоффри лежит на ней, и Санса почти не дышит. Сердце в чужой груди успокаивается, с каждой секундой бьется ровнее и медленнее. А потом Джоффри приподнимается, опираясь на подрагивающие слабые руки – и вслед за его выскользнувшим членом из Сансы выливается немного тёплой жидкости. Вход чуть пощипывает, между ягодиц становится влажно. Санса догадывается, что это такое, но старается об этом не думать. Джоффри одевается, отвернувшись. Он заметно торопится, путает стороны нижней рубашки. Санса смотрит на его неестественно прямую спину, на содранные локти и слипшиеся от пота волосы на затылке. Джоффри уходит, не застегнув на себе камзол, не закрыв за собой дверь. Даже не взглянув в её сторону. Но Санса знает, что он ещё вернётся.