Grey Goo - Бог из машины.

Глава 112: Это он, это он — это Лоли-Дракон! Девятый день первого месяца осени. Резиденция Бургомистра. Та её половина, в которой проживают провинившиеся и отщепенцы. Полдень. В малом обеденном зале, в котором, как правило, размещалась прислуга замка, сейчас сидели двое людей и обедали. Этими людьми были особо провинившиеся Лилит и Маркус. Сидели они крайне тихо и ели довольно медленно, и это продолжалось довольно продолжительное время, пока Лилит это попросту не надоело, и она решила несколько разрядить эту обстановку. — За что сидишь? Маркус приостановил трапезу и удивлённо покосился на демоницу. — Блин, ну, подыграй мне хоть немного, а то мы сидим тут, как в чёртовом склепе или того хуже — в церкви! Мне кажется, ещё чуть-чуть и тут начнёт играть органная музыка, а хор мальчиков распевать свои отвратительные песни! — прокричала демоница и по окончанию запрокинула голову. Маркус почесал подбородок, немного подумал и ответил: — Тебя как-то не сильно напрягала молчаливая обстановка во время наших побродилок по разным локациям. Тебя серьёзно напрягает такая тихая обстановка или ты просто хочешь со мной поговорить? Если хочешь поговорить, говори прямо и не придумывай всякую ерунду. Так хочешь поговорить или нет? Она в свою очередь немного проморгалась, глядя на Маркуса, так как не ожидала от него подобного. По крайней мере, он выглядел как обыкновенный бугай без мозгов. А тут вполне грамотно изъясняется. — Так, ты хочешь поговорить или так и продолжишь палиться на меня, как баран на новые ворота? — Хочу. — И о чём? — Дай-ка подумать, хочу узнать побольше о вашей компании. Мне в общих чертах пояснили о вас, но мне кажется, что я не совсем понимаю все тонкости ваших взаимотношений. — А чем тебе наше приветствие у пещеры не понравилось? — Экхэм, «Это Маркус сын герцога, это Кадгар сын графа, а эта с длинными ушками – подстилка номер раз, коренастая девчуля – подстилка номер два, а беленькая подстилка номер три» — произнесла Лилит, копируя Софию. — Ты серьёзно считаешь, что этого достаточно? — Весьма исчерпывающее объяснение на первое время. Но, вижу, ты от меня не отстанешь, так что можешь задавать свои вопросы. Пожрать можно и попозже, да и София явно не собирается в ближайшее время вылезать из подвала. Есть время. — Ну, давай, расскажи о себе. Нет, слишком общее. Давай о своей «слабости» к рогатым женщинам, — с зловредной улыбкой произнесла демоница и, облокотившись о спинку стула, начала ждать занимательной и смешной истории. — Дело было так, мы направились в столичный элитный бордель с весьма говорящим названием и отоварились проститутками. И так уж вышло, что первой женщиной, которой я овладел, стала суккуба с красивыми рогами. Её я отодрал, как надо, та потом ходить несколько недель не могла. Но на фоне странного детства это вылилось в такой своеобразный фетиш на рогатых женщин. Нравятся мне женщины с большими и красивыми рогами, да и в хозяйстве вещь полезная – удобно держаться, — ухмыльнувшись, произнёс Маркус и покосился на её рога. Та в свою очередь сделала вид, что ничего не заметила, но в душе немного дрогнула и сделала пометку об опасности данного идивида. — Достаточно? — Мало, давай ещё. Какой-нибудь забавный или пикантный случай из детства. — Дай-ка подумать, хмм, есть одна судьбоносная история. Дело было во время нашего совместного с Софией обучения в академии. Лет нам было тогда по четырнадцать, во всю протекало наше так называемое половое созревание. После очередного спарринга, мы, как обычно, шли на купальню, но в этот день всё было не так, как обычно. Зашли мы, значит, в халатах в купальню и понеслась. Может, дело было в слишком высокой температуре или это сказывалось обоюдное воздержание, а, может, съели чего возбуждающего. Всего и не упомнишь, но как сейчас помню. Мы вошли и, бац, всё как в тумане и в следующее мгновение мы валяемся на мокром полу без халатов в страстных объятиях, засосы и царапины на моей спине долго ещё заживали, после этого. — Погоди-погоди, ты хочешь сказать, что вы перепихнулись в купальне? — с неописуемо шокированным лицом произнесла Лилит. — Но я думала, что она… — Ты, вообще, слушаешь? Я не закончил. Так вот, катались мы в таком состоянии по полу какое-то время и остановились в такой вот позе — мои руки на её бёдрах, она сидела, сама знаешь, где, и своими когтями впилась мне в шею. И вот, должно было произойти непоправимое, как вдруг наш рассудок прояснился и с белыми лицами смотрим друг на друга и не понимаем, что происходит. Мы в этой позе пробыли несколько минут и отойдя от шока начали мыться, не проронив ни слова. — Хех, с того дня мы устраивали такой лютый мордобой, что потом не могли пошевелиться. А потом это всё прошло, и мы имеем, что имеем. — И чем эта история судьбоносна? Подумаешь, взял и не трахнул своего лучшего друга. Нашёл подвиг! — Как сказала однажды София, дьявол кроется в мелочах. Что, если всю жизнь мне говорили, что я должен любой ценой жениться на Софии и я сам считал также, но в тот момент, когда мне требовалось сделать пару движений руками и немного приподнять зад, я этого не сделал.       Это была идеальная возможность, тогда я был сильнее Софии, и она тогда немного вывихнула плечо. Я мог с лёгкостью взять её силой, а в той ситуации, она могла бы и не сопротивляться вовсе, а даже наоборот. Но я этого не сделал, а почему не сделал, понял совсем недавно. Просто не люблю. — Вау! Вот так история. Значит твоя избранница, та, как её там — Катрин. Верно? — Нет. Из Катрин выйдет хороший телохранитель-любовница или в крайнем случае вторая жена. Мне с ней хорошо, и она мне нравится, может, даже люблю, но не так, как хотелось бы. Да и я, в конце концов, не хочу кончить как отец с покупной женой.       Я удовлетворил твоё желание к общению? — Как бы да и как бы нет. Это скорее было похоже на исповедь, чем на разговор или травлю баек. — Тебе хотелось поговорить и скрасить тягучее времяпрепровождение, мне хотелось выговориться. Как по мне, мы полностью удовлетворили нужды друг друга, не находишь? — Я и не спорю, но хотелось бы и о остальных разузнать. Раз уж с виду тупой бугай оказался тонкой душевной натурой, не обделённой интеллектом, то, что можно узнать об остальных? — смотря на Маркуса горящими глазами, спросила демоница. Маркус же ухмыльнулся и, немного задумавшись, ответил. — Если так сильно хочешь подробностей нашей жизни, то после ужина приходи в гостиную с камином, там и поговорим. Можешь захватить печенья и чая или вина и сыра, на твоё усмотрение. — Ты что, приглашаешь меня на свидание? — Хорошая история требует соответствующей атмосферы, а что может быть лучше, чем сидеть на кресле возле камина, укутавшись в тёплый плед, с кружкой горячего чая или бокалом ароматного вина и рассказывать истории, и всё это поздним вечером? Против такой аргументации ей было нечего возразить, она сразу же представила себя в месте, описанном Маркусом. И тут же расплылась на стуле. — Но отрицать не буду, рожки у тебя восхитительные. От услышанного у Лилит холодок по спине пробежал, ведь до этого она буквально была заговорена им и потеряла всякую бдительность. «Этот здоровяк весьма непрост, надо с ним быть настороже, а иначе… Это что сейчас было?!» Вот с такими мыслями она продолжила трапезу, но все эмоции были у неё на лице написаны, что весьма повеселило Маркуса. И они бы так и продолжили сидеть и есть, как в друг в дверь раздался стук и за ним, не дожидаясь разрешения войти, вошёл Бургомистр, который был весьма раздражен. И его можно понять, ведь его продинамила, возможно, сильнейшая реинкарнировавшая, которая к тому же говорила на его родном языке и расстались они на весьма многообещающей ноте. Но вместо того, чтобы устроить некое собрание с переродившимися, которых он собрал вокруг себя не малое количество, она просто взяла и заперлась в подвале, из которого исходит золотистое свечение неизвестного происхождения. — Сколько можно уже ждать! Что она себе позволяет? И что, в конце-то концов, она делает в этом треклятом подвале? Будьте так любезны мне поведать, — прорычал он. Маркус немного подумал над тем, что ему можно сказать, а что нет и ответил: — Она проводит некий эксперимент по воскрешению некого древнего существа. — Можно конкретики? — Нет. — Сроки проведения эксперимента или приблизительная дата окончания? — Когда рак на горе свиснет. — Да, что вы себе позволяете?! — Во-первых, что ты себе позволяешь? Смею напомнить, у вас весьма шаткое положение и София вполне может приказать нам вас всех убить, да и ты откровенно мне не нравишься. Ферштанден? Тот кивнул. — И во-вторых, я и сам не знаю, когда она закончит. Может, она сейчас выскочит с криком «Получилось!», а, может, через месяц. Но так или иначе, она выйдет из подвала в тот момент, когда на город нападут драконьи принцы или попросту прибудут в город и за сим начнётся их изничтожение. — Пр-пр-простите? — Бургомистр, вы же умный человек. И должны были понять какова цель нашего визита в этот город помимо лицезрения ваших големов, поглощения вашей вкусной пищи и лицезрения местных красот. Сложите два и два и покиньте помещение. Мы со взбалмошной барышней обедаем. — Это кто тут барышня?! — Рогалик, будь так добра, подыграй мне. И как я понял, против взбалмошной ты ничего не имеешь против. Или ты просто не знаешь значение слова? — Знаю. — Занимательно. — … Бургомистр перестал обращать внимание на этот странный диалог и начал обдумывать всё сказанное и складывать в цельную картину все кусочки пазла, которыми он обладал. И чем дольше он это делал, тем страшнее вырисовывалась картина, пока он полностью не сложил этот пазл и, захватив с собой две бутылки вина, не покинул обеденный зал. Спустя какое-то время, ребята заметили исчезновение, но не обратили на это внимание. До тех пор, пока в дверном проёме не появилась коричневая рожа с козлиной бородкой. В которую тут же воткнулось несколько вилок, мастерски брошенных Лилит. Чьи броски были оценены даже Маркусом и парой горничных, которые стояли позади Беморы. И будто этого было мало, когда тот упал и скорчился от боли и неудачно повернулся к столу задом, то получил шампур в причинное место. Так сказать, по три вилки в глаз и шампур в шоколадный раз. Вот так вот Лилит любит своего сына. Интересно, что он такого сделал. Но это несколько позже. Настало время заглянуть в подвал. Ведь скоро пробудится Дракон. «Мдяяя. Интересное место и люди тут, … на блюде. Наш маленький фриц, маленько охуел, травить меня слоновыми дозами всякой шняги, но, к счастью, я им всем вломила по первое число. Даже смогла отыграть роль злобного нацистского ублюдка-садиста. Но наш бургомистр оказался в прошлой жизни немцем, так что эффект был строго противоположный. Хотела напугать до усрачки, а в итоге возбудила в нём интерес.» «А как я узнала, что он из дойчей? Так он организовал общий сбор перерожденцев, коих тут оказалось штук тридцать. Ребятки питают желание вернуться домой и думают, что я им помогу. Ну, не ёбнутые они? У них целый мир новых возможностей в классных тушках, а они хотят домой. Ладно, там есть пара людей, но все остальные — клинические конченные неудачники. У которых причины на уровне — Мама-папа и пролежни. Ну, есть ещё пара ребят у которых вышел гендер-бендер их с натяжкой, но можно понять. Хотя, с моей деформированной психикой я не вижу в этом проблемы.» «К чёрту этих нытиков, сейчас главное — это выведение дракончика, золотого дракончика. И это яичко уже изрядно увеличилось. Сейчас передо мной стоит яичище два метра в высоту и светящееся золотым светом, в которое я непрерывно вливаю энергию. И это меня порядком подзаколебало. Но результат должен окупить все вложенные в это яйцо средства. Это ж, мать его, золотой дракон. Но, я так могу и год просидеть и надо как-то ускорить этот процесс. Точно! Где моя большая колонка...» Ай-я-я-я-яй... (Великолепие заполняет всю комнату и окружающие помещения). Как вы поняли, ей взбрело включить саундтрэк из Джо-Джо с момента пробуждения «Людей из колонн». И она всерьёз считает, что эта музыка может пробудить древнего дракона или хоть каким-то образом ускорить вековое созревание яйца? (Треск) АХа-ха-ха-ха-ха… (наблюдатель впал в истерику и будет временно заменён другим). По золотой скорлупе пошли тоненькие трещины из которых начало изливаться золотое сияние. Сначала их было немного, две, три, десять, двадцать и так далее и до тех пор, пока всё яйцо не было испещрено трещинами, которые напоминали скорее сеть или паутинку, чем трещины. Вдруг яйцо начало яростно пульсировать и из него послышался звук напоминающий сердцебиение, который буквально разрывал барабанные перепонки и сотрясал весь замок. Поначалу оно было медленным, но постепенно ускорялось, пока не начало отбивать чёткий ритм в шестьдесят ударов в минуту и вот — яйцо начало разрушаться, высвобождая заточённое в нём существо. В золотом свете появился едва различимый силуэт человека, а за ним послышался грозный и властный женский голос. — Я — Наследник златого огня. Последний представитель своего рода. Хранитель горы Ардуна. Великий – Золотой Дракон. Склонись предо мной, смертное создание! И я пощажу тебя. У Софии аж поджилки затряслись от всего этого, но вдруг сияние погасло и в остатках скорлупы стояла маленькая девочка с золотыми глазами, золотыми рогами и блондами до самого пола, и ростом в метр. И оно заговорило вновь, но уже не грозным голосом, а миленьким детским голоском. — Кушать хочу, — сказала она, открыв рот и поглаживая живот. — А что ты ешь? — Кушать, — вновь произнесла девочка и ткнула Софии в грудь, внезапно оказавшись прямо перед ней. — Эм, я, это. Нет молока, — с красным лицом произнесла София. — Кушать. Сися. Но на драконицу не подействовали слова Софии, и та решила прибегнуть к тактическому отступлению. Но девочка не оставила Софии ни шанса и запрыгнула той на спину и начала пытаться руками содрать с неё костюм. А София начала бегать по подвалу, пытаясь скинуть её, но она вцепилась как клещ и именно в этот момент в подвал вбежал Маркус и застал эту картину. Драконица перестала раздевать Софию, крепко в неё вцепилась всеми конечностями и начала рычать на Маркуса. — Моё. Плохой дядя — Ухади, — произнесла она и открыла рот, из которого вылетел золотой луч. Который попал прямо в Маркуса, тот под давлением луча пробил спиной все стены, вылетел из стены замка и приземлился где-то за чертой города. И, свершив своё грязное, дело девочка уснула, повиснув на спине Софии. Одному творцу известно, что сейчас творилось у неё в голове. И будто этого было мало, девочка во сне прошептала: «Мама».