Признание

Кагами смотрела в окно и с трудом верила своим глазам. Казалось, совсем недавно они только приехали в загородный дом Миюки, а сейчас солнце уже почти скрылось за макушками мохнатых сосен. Второй, а значит, последний день отдыха подходил к концу. Завтра утром они все разъедутся по домам, а потом… Потом у каждой начнется своя жизнь. «Да что за ерунда! Мы же все равно останемся подругами и будем видеться... ну, может и не каждый день, но ведь будем…» — подумала Кагами, только легче от этого не стало. — Девочки, чай готов, — послышался из кухни тихий голос хозяйки дома. — Миюки-тян, так тебя никто не услышит. Вот как надо: - Народ!!! Все сюда!!! — Мисао! Хватит орать, мы все в одной комнате находимся, — сердито напомнила Кагами, отвернувшись от окна. Ее одноклассница внимательно осмотрела гостиную, пересчитывая находящихся там девушек. — А, точно… Так, а что сидим? Чай стынет! Настойчивость Мисао возымела действие. Уже через пару секунд все девушки собрались на кухне и начали не вполне организованно разбирать чашки с горячим чаем и усаживаться за стол, накрытый, видимо, по случаю последнего вечера в особняке, красивой ажурной скатертью. Правда, кроме этой скатерти, на столе ничего не было, что немного огорчало гостей, хотя самые внимательные уже заметили большую картонную коробку, припрятанную в углу кухни. И как только все расселись по местам, Миюки, попросив помощи у Минегиши, водрузила этот самый загадочный предмет в центр стола и ловким движением фокусника, готового сотворить очередное чудо, раскрыла коробку. К всеобщей радости внутри оказался очень красивый и, что немаловажно, огромный торт, покрытый белым кремом, засыпанный шоколадной крошкой и украшенный крупными, сочными даже на вид ягодами клубники. Гости отметили эффектное появление красавца-торта восторженными возгласами, даже Кагами не удержалась. — Ого, какой большой, — отметила она. – А мы его осилим?.. — На этот счет не волнуйся, — облизнулась Мисао. – Интересно, как тебе удалось прятать от меня эту кремовую мечту два дня, Миюки-тян. Конату, похоже, тоже мучил этот вопрос. Она открыла холодильник и постучала по его дверце, внимательно прислушиваясь. — Хм, наверно, здесь есть потайное отделение… — решила она. — Торт по моей просьбе доставили сегодня, примерно час назад, — поспешила объяснить Миюки, пока Коната не начала разбирать холодильник на части. — Да не стоило нас так баловать… Мы ведь и привыкнуть можем, — сказала Кагами с улыбкой. Но вдруг Миюки опустила глаза, ее голос задрожал. — Думаю, я должна извиниться перед вами… Ведь скоро я уеду учиться в Америку, и мы не сможем видеться так часто… Мне бы очень не хотелось, что бы кто-то сердился на меня из-за этого… Миюки выглядела так, будто вот-вот расплачется, и все девушки наперебой стали ее успокаивать. — Миюки-тян, да никто на тебя не сердится. На тебя вообще невозможно сердиться! – заверила Коната. — Конечно, мы, наоборот, очень… волнуемся за тебя. Уехать в другую страну – это, должно быть, очень страшно… — сказала Цукаса и, кажется, сама испугалась. — Не волнуйся, Миюки-тян, все будет хорошо. На дворе ведь двадцать первый век, — напомнила Хиори. — А значит, мы сможем общаться с тобой через Интернет хоть каждый день. — И вы будете прилетать обратно в Японию на праздники, ведь так? – спросила Ютака. — Да, папа сказал, я смогу возвращаться каждый месяц, — подтвердила Миюки. Она сняла очки и вытерла все-таки выступившие слезы. – Девочки… спасибо… Но пока все подбадривали Миюки, Кагами молчала. «Я… почему я ничего не сказала?.. Миюки ведь моя подруга и ей сейчас так тяжело… Неужели я действительно злюсь на нее? Злюсь, потому что она уезжает, бросает нас… Неужели я действительно считаю это предательством?.. Нет, это невозможно, я не могу так думать… Наверно, мне просто страшно… страшно терять друзей.» Кагами с удивлением поняла, что все это время смотрела на Конату, которая стояла к ней спиной. Смотрела на ее длинные синие волосы и забавный вечно торчащий хохолок на макушке… «Миюки будет возвращаться только раз в месяц… Но хоть Коната никуда не уезжает, я совсем не уверена, что буду видеться с ней чаще, чем раз в месяц… Возможно, она будет приходить ко мне в гости по выходным... может быть, мы иногда будем вместе ходить по магазинам… Будем звонить друг другу и рассказывать о своих проблемах…» Но чем больше Кагами думала об этом, тем сильнее ее сердце сжималось от боли. «Нет, я так не смогу… Я хочу видеть ее каждый день, хочу каждый день разговаривать с ней и смотреть ей в глаза, я хочу…» «Стоп. Это уже ненормально. Надо перестать об этом думать, как-то отвлечься…» — Эмм, может… пора резать торт? – сказала Кагами с несвойственной ей неуверенностью в голосе. — Да, конечно. Извините меня за эту сцену… — виновато улыбнулась Миюки. — Ничего страшного, — сказала Коната и мягко похлопала подругу по плечу, а затем молнией устремилась к торту. – Мне самый большой кусок!! — Ва, Кона-тян! Это мои слова! – возмутилась Мисао. Как и Коната, она уже пожирала торт, но пока только глазами. — Вот и не дождетесь, — усмехнулась Кагами, подходя к шедевру кулинарного искусства с ножом. – Я специально разрежу его на десять абсолютно одинаковых кусочков. — Нееет! Кагами, за что ты так со мной?! – притворно захныкала Коната, вцепившись обеими руками в рубашку Кагами. — Отстань, а то сейчас кому-то не достанется клубнички, — пригрозила старшая Хиираги, осторожно и расчетливо разделяя торт на равные дольки. Коната моментально вскочила со стула и встала по стойке «смирно». — Так точно, капитан. Простите, пожалуйста! – сказала она, приложив ладонь к виску. — Да… клубничка на торте – это самое важное, — понимающе сказала Цукаса, садясь рядом с Конатой. — А мне больше нравится, когда на торте вишенка, — поддержала беседу Хиори. — О да, вишенка – это классика, — с видом знатока сказала Коната. Тем временем Кагами закончила резать торт. - Готово! — объявила она, и вскоре все кусочки угощения нашли своих счастливых обладательниц. — Что-то не так? — немного встревожено спросила Миюки, заметив, что Цукаса не ест свою часть торта. — Нет, все хорошо, — смущенно ответила младшая Хиираги. – Просто он такой красивый, даже жалко его есть… — Угу, — одобрительно кивнула Патти. – Я заметила, японцы очень внимательно относятся к внешнему виду пищи. — А в Америке разве не так? – поинтересовалась Миюки. — Нууу, не совсем, — задумалась Патриция. – Мы больше любим красивую упаковку. Между тем, Коната с болью смотрела на последний маленький кусочек торта у себя на тарелке. — Эх, и почему все хорошее так быстро заканчивается?.. – философски произнесла она. И после этих слов Кагами почувствовала, как по ее телу пробежала волна холода. «Все хорошее заканчивается… Проклятье, опять я об этом думаю! Да что со мной сегодня?..» Она встала из-за стола и отнесла уже пустую чашку и блюдце, измазанное кремом, в раковину. Остальные девушки в большинстве своем тоже закончили с угощением и начинали подумывать, чем бы им теперь заняться. Пусть на улице уже стемнело, но спать пока никому не хотелось. — О, идея! – первой оживилась Коната. – Караоке! — Точно! – поддержала ее Мисао. – Можно устроить соревнование! Караоке-битва! Остальным идея тоже понравилась, и вся компания без промедлений переместилась в гостиную. Девушки удобно расположились на диване, в креслах и просто на мягких подушках прямо на полу перед плазменным телевизором, под которым на специальной подставке стоял DVD-плеер, естественно, с функцией караоке, и парой микрофонов. — Я первая! – вызвалась Коната, для пущей вежливости добавив: – Конечно, если никто не возражает… — Хорошо, Кона-тян. Диски с песнями лежат вон в том шкафчике, — напомнила Миюки, но Коната проигнорировала эту информацию и поспешила к своему рюкзаку, будто специально оставленным неподалеку. Она ловко извлекла оттуда коробочку с диском и сказала: — Спасибо, но у меня своя музыка. — А, это та самая песня, которую ты… — начала говорить Ютака, но Коната быстро шикнула на нее. — Тихо, Ю-тян, не пали меня. — Ага, значит, ты все затеяла только для того, чтобы спеть эту песню! – обличительно заявила Мисао. — Вы разгадали мой план, профессор Лейтон**,— поникла было Коната, но тут же задорно улыбнулась. – Но я все равно спою, конечно, если никто не возражает. — Ой, я очень хочу послушать, — ойкнула Цукаса. — Да, дав-вай, Ко-на-тян! – проскандировала Патти. Хиори и Минегиши захлопали в ладоши. Понимая, что это ее «звездный час», Коната сунула диск в плеер и нажала на кнопку. «Наверняка, очередная глупая песня из аниме…» — подумала Кагами, услышав дерзкий, зажигательный гитарный проигрыш, но тут же с ужасом поняла, что будет жутко скучать по этим «глупым песням из аниме» в исполнении Конаты… А та, пока звучал проигрыш, опустила глаза, крепко сжала микрофон двумя руками и глубоко вздохнула, очевидно, настраиваясь перед пением. Она стояла спиной к экрану, так как знала слова песни наизусть. И когда Коната подняла глаза, ее было просто не узнать. Девушки еще ни разу не видели свою подругу такой серьезной и собранной, даже перед экзаменами в школе. Коната поднесла микрофон к губам и запела: kawaita kokoro de kakenukeru (Сердце меня опять упорно гонит к тебе.) gomen ne nani mo dekinakute (Ты прости, я не могу не быть собой!) itami wo wakachiau koto sae (Мне твою боль не разделить, увы, никогда.) anata wa yurushite kurenai (И, уходя, ни слова ты не скажешь мне.) muku ni ikiru tame ni furimukazu (Я замру, но ты ко мне спиной повернёшься.) senaka mukete satteshimau (Я слезы проглочу, и снова окажусь) on the lonely rail! On the lonely rail! watashi tsuiteiku yo (Я буду всюду и навеки) donna tsurai sekai no yami no naka de sae (Рядом с тобою! Пусть этот мир обернется вечной тьмою,) kitto anata wa kagayaite (Ты мне осветишь путь далёкой звездой!) koeru mirai no hate (Сумею я не убояться страхов и сомнений) yowasa yue ni tamashii kowasarenu you ni (И пройду я долиной смертной тени!) my way kasanaru yo (My way — лететь с тобою рядом,) ima futari ni God bless... (Влюблённых — God bless...) Коната пела великолепно, идеально попадая в ноты, с правильной интонацией, вкладывая душу в каждое слово. Даже ее голос, такой смешной и не мелодичный, зазвучал по-другому. Было заметно, что она долго и настойчиво тренировалась перед этим выступлением, и что ее усилия не пропали даром. Девушки слушали Конату, как завороженные, и когда стихли последние звуки музыки, еще несколько секунд не могли прейти в себя. Но после громко и дружно зааплодировали, подкрепляя аплодисменты восторженными возгласами: — Ва, здорово! — Молодец, Кона-тян! — Супер! — Браво! Браво! Коната предполагала, точнее, верила, что у нее все получиться, но все равно немного засмущалась. Она попыталась найти взглядом лицо Кагами, надеясь, что она тоже сейчас смотрит на нее с восторгом, тоже улыбается, тоже аплодирует ей… Но Кагами нигде не было видно. — Да, после такого выступления караоке-битва теряет смысл, — признала Мисао. – Даже мне не спеть лучше. — О, может, тогда в карты сыграем? – предложила Хиори, заметив на журнальном столике колоду, оставленную там вчера вечером. – Например, в Shichi Narabe. — Тогда я играю в паре с Кагами! – быстро сказала Коната, положив микрофон на место. – Вот только… где она? Девушки удивленно завертели головами. Увлеченные выступлением Конаты, они тоже не заметили исчезновения одной из сестер Хиираги. — По-моему, она пошла наверх… — не совсем уверено сказала Ютака. Минами кивнула, подтверждая ее слова. — Вот как… Тогда вы пока начинайте, а я пойду и позову ее, — предложила Коната, уже на полпути к винтовой лестнице. Волна эмоций, которые она так пыталась скрыть, казалось, вот-вот прорвет плотину и накроет ее с головой. «Кагами сейчас там одна… может, это самое подходящее время, подходящий момент для… признания ей…» * * * Коната, кажется, даже саму себя зачастую всерьёз не воспринимала. Конечно, она всегда считала Кагами очень красивой, ценила ее ум и доброту, но ведь в этом и не было ничего необычного. Но потом Коната стала замечать, что начинает смущаться и нервничать, когда остаётся с ней наедине. Или что иногда во время их обычных разговоров на переменках не может оторвать взгляда от ее губ, думая о поцелуе и представляя себе нескромные картинки. Коната вздрагивала и говорила себе: «Ты последнее время явно слишком много играешь в хентайные дейт-симы!» - и старалась не обращать внимания на собственные чувства. Так продолжалось, наверно, полгода или чуть больше – Коната точно не помнила, когда это началось. Все было хорошо, пока они могли видеться каждый день. Но после выпускного Кагами начала готовиться к поступлению в вуз. В первый месяц лета она еще не бралась за учебу предельно серьезно: девушки часто встречались, часто звонили друг другу или переписывались сообщениями через Интернет. Однажды они вместе с Цукасой, Миюки и остальными заглянули в гости к Минами, а через пару дней вместе отправились в поездку и чуть не заблудились в лесу… Но потом Кагами будто исчезла. Отключила мобильный, не появлялась в онлайне, не выходила из дома и очень сердилась, когда Коната звонила ей на домашний, отвлекая от подготовки к экзаменам. Один раз она так на нее накричала, что Коната чуть не расплакалась, хотя она вообще никогда не плакала. Ну, тот раз, что во время просмотра «Toki wo Kakeru Shoujo», не в счет. Первое время Коната держалась, просто немного скучая по Кагами, и только. Но с каждым днем ей становилось все хуже. Коната постепенно впадала в апатию, утром ей не хотелось вставать, а по ночам она долго не могла заснуть, вспоминая проведённое вместе с Кагами время, например, концерт Хирано Аи, на который они ходили вдвоём, или их выступление на школьном фестивале. Постепенно Кагами вытеснила все остальные мысли из головы Конаты. И в один из дней она так глубоко нырнула в собственный омут памяти, что – о ужас! - впервые пропустила вечерний показ «Soul Eater»! А время, как назло, тянулось невыносимо медленно… Коната знала, что скоро экзамены закончатся, и тогда Кагами отменит «информационную блокаду», но она также понимала – этого будет недостаточно. Коната больше не могла отрицать того, что она любит Кагами. Точнее, ей хотелось верить, что это любовь, настоящая, искренняя и чистая, какая бывает только в аниме, а не обычная шизофрения. А когда ей позвонила Миюки и пригласила провести выходные за городом вместе со всеми, тогда Коната твердо решила, что должна это сделать. Должна признаться Кагами в своих чувствах… конечно, если у нее появится такая возможность… И честно говоря, в глубине души она надеялась, что такой возможности не появиться, ведь ей было очень страшно… Но вот Коната наконец-таки поднялась на второй этаж особняка. Длинный коридор вел мимо шести отдельных комнат, по три с каждой стороны, к небольшому балкончику, а после уходил влево, к уборной, и вправо, к лестнице на третий этаж. Кагами стояла на балконе под серебряными лучами полной луны, легкий ветерок мягко шевелил ее длинные волосы, завязанные в два хвостика, и края ее белой рубашки, застегнутой только наполовину. От такой картины сердце Конаты будто сделало тройное сальто. «Все, отступать больше некуда – позади Галлия. Я должна сказать ей…» — попыталась побороть волнение Коната. Она глубоко вздохнула, сжала кулачки и решительно направилась к балкону. Первая дверь осталась позади. Кагами все также смотрела на звездное небо и не замечала Конату, а ковер с длинным ворсом делал ее шаги беззвучными. Вот промелькнула вторая… «Я смогу… Что тут сложного? Всего три слова сказать – проще не придумаешь!..» Третья… Еще пара шагов и Коната окажется на балконе, рядом с ней… Еще пара секунд и она признается ей… и услышит ее ответ… Коната резко свернула за угол и прижалась к стене. Сердце билось, как бешеное, от волнения Коната с трудом могла дышать и, казалось, сейчас упадет в обморок. «Нет, я не могу… Да и какой в этом смысл? Я уже знаю ее ответ. Кагами – она живет по правилам. Ей нравятся мальчики... хоть она и ни с кем не встречалась в школе, но это еще ничего не значит… Если я признаюсь ей… что будет потом? Вдруг она возненавидит меня? Нет, потерять нашу дружбу – хуже этого ничего не может быть… Я не должна ничего ей говорить. Ни слова о своих чувствах. Просто позову ее спуститься к остальным, как и обещала…» Коната осторожно заглянула на балкон. Кагами стояла неподвижно, облокотившись на высокие перила, и ее глаза будто блестели, отражая миллиарды звезд. Или это были слезы? Коната быстро юркнула обратно в коридор. «Слезы? Почему она плакала?.. И если подумать, эти два дня она вела себя немного странно, например, когда случайно дотронулась до моей руки… И сейчас – почему она ушла?.. Нет, я должна попробовать… В крайнем случае, скажу, что пошутила. Конечно, она очень разозлиться, но потом все равно простит меня. Все, решено. И надо поспешить, а то нас скоро искать начнут…» Собрав волю в кулак, Коната, наконец, сделала последний шаг, переступив через порожек на прохладный пол балкона. Увидев ее, Кагами, похоже, немного испугалась, но тут же отвернулась и быстро вытерла слезы рукавом. — Коната? Привет… — растерянно улыбнулась она. — Ты ушла… — тихо сказала Коната. – Тебе не понравилось, как я пела? — Нет, очень понравилось, — торопливо возразила Кагами. – Я и не знала, что… ты можешь быть такой серьезной… Коната подошла чуть ближе и тоже прислонилась к перилам. Она хотела взять ее за руку, перед тем как признаться, но не успела. — Коната, а ты никогда не думала поступить в университет? – неожиданно спросила она со слабой надеждой в голосе. – Да, сейчас уже поздно, но, может, в следующем году? Я могла бы помочь тебе подготовиться к экзаменам… — Нет, это не для меня, — ответила Коната, пояснив: – Если я пойду учиться, то придется бросить работу, а она мне нравится. И на игры с аниме времени совсем не останется. Ты же знаешь, я не такая умная, мне нужно будет все зубрить, а это очень долго и скучно… — Понятно, — печально сказала Кагами и снова подняла взгляд к звездному небу. – Просто я подумала, как было бы здорово, если бы ты училась со мной в одном университете. Все было бы почти как раньше… Коната скользнула рукой по холодным перилам и нежно прикоснулась к изящным пальчикам своей подруги, решительно посмотрела в ее немного испуганные, но от того не менее волшебные глаза. — Кагами, я должна тебе что-то сказать, — произнесла она, с трудом побеждая волнение и страх. – Кагами, я… — Эй, ну вы долго?! – из-за угла высунулась голова Мисао. – Сколько можно вас ждать? — Эмм, а вы нас ждете? – удивленно спросила Кагами. — А, ну да, мы там собрались играть в Shichi Narabe, — объяснила Коната, заставляя себя улыбнуться. – И я хотела сказать, что ты играешь в паре со мной… — О, так я обожаю эту игру! – оживилась Кагами. — Ха, сегодня ты ее разлюбишь, — с вызовом заявила Мисао. – Потому что будешь повержена! — Это мы еще посмотрим, — хитро прищурилась Кагами. – Пошли, Коната, пришло время побеждать! И она, следом за Мисао, скрылась в темном коридоре. Конате ничего не оставалось, как пойти за ней. Хотя сейчас ей меньше всего хотелось играть в карты. А больше всего – заплакать, второй раз в жизни.