У нас всегда будет Париж

1st memory

      Прямо над Эйфелевой башней висело солнце. Марк видел его сквозь темные стекла солнечных очков, лежа на траве и удобно устроив голову на коленях парня, который на вытянутых руках держал абсолютно белый лист бумаги формата А4 и простой карандаш.       — Почему ты не рисуешь? — спросил Туан у Вана, переводя взгляд с одного солнца на другое. Джексон для него и был вторым солнцем, и иногда ему казалось, что реальная, настоящая желтая звезда не нужна ему. Ван сделал несколько замысловатых штрихов и промычал что-то невнятное в ответ. Губы Марка растянулись в улыбке — он понял, что имел в виду Джексон. Просто он читал его мысли, но это лишь косвенно, образно… Для придания жизни более красочных оттенков.

2nd memory

      Полностью промокшие парни забежали в кондитерскую на улице Вожирар (rue de Vaugirard). Старший заразительно смеялся, а младший пытался уложить растрепавшуюся челку. В помещении стояла тишина — было уже слишком поздно для того, чтобы покупать сладости, только пожилая дама настороженно наблюдала за двумя незнакомцами, ворвавшимися в ее кондитерскую посреди ночи.       — Килограмм мармеладных мишек, пожалуйста, — вежливо попросил Марк по-французски, а Джексон в который раз удивился способности Туана к изучению иностранных языков. Куда бы они ни ехали, Марк всегда знал язык посещаемой страны.       — Что ты попросил? — поинтересовался Джексон, видя, как пожилая женщина ныряет под прилавок, доставая какие-то пакеты, что-то взвешивая и пересыпая.       — Jujube. — Марк хитро улыбнулся, прекрасно зная о том, что его парень не говорил по-французски, а потому сейчас не понял, что сказал Туан. Ван нахмурился, а Марк подошел к нему и неловко поцеловал в щеку. — Пора тебе выучить язык страны, в которой мы будем жить.

3rd memory

      Перед глазами была цветная пелена, вспышки удовольствия окутывали с ног до головы. Все быстрее и быстрее, в бешеном темпе… Простыни были смяты до бесстыдства; горничная точно поймет, чем они занимались, когда зайдет утром убрать в номере.       Джексон замедлился.Он словно через увеличительное стекло видел каждое движение Марка: как тот прогибался в спине, как капли влаги стекали по его шее, как растрепались красные волосы.       — Я люблю тебя, — улыбаясь, прошептал Джексон на ушко возлюбленному, укладываясь рядом и притягивая Марка к себе, целуя его во влажную макушку и прикрывая глаза.       Но Туан не ответил, лишь молча поцеловал Вана в плечо. А Джексон привык — Марк ненавидел предложение из трех слов и десяти букв. Просто потому, что не верил в любовь, а вот Ван верил. И делал все возможное для того, чтобы и Туан в нее поверил.

4th memory

      — Неужели я никогда не услышу от тебя признание? — Джексон закрыл китайско-французский разговорник и положил его на кофейный столик.       — Не начинай, — пробормотал Марк, не отрываясь от чтения статьи в новом номере «Vogue». — Я не считаю, что наши отношения хуже от того, что я не говорю тебе тех слов. И ты сам знаешь почему.       — Знаю, — Ван согласно кивнул и тяжело вздохнул. В комнате повисла нагнетающая тишина. Недавно снятая в аренду квартира в этот самый момент стала тяжелой ношей для обоих парней. Марк не хотел говорить, а Джексон хотел услышать. Круг замкнулся.

Reality

      Марк сидел на аккуратно подстриженном газоне перед Эйфелевой башней. Рядом с ним лежал промокший пакет с мармеладом и расплывшийся рисунок, созданный Джексоном в тот самый солнечный день, когда Туан прочел его мысли. На листе бумаги был изображен Марк в темных очках, наблюдающий за солнцем. Лил дождь, напевая знаменитую песню Лары Фабиан.       Марк не плакал, не грустил, он просто сидел и все. Думал. А Джексон незаметно наблюдал за ним, стоя под башней. Воспоминания в голове крутились как куски старой испорченной кинопленки: воспоминание первое, воспоминание второе… и так до бесконечности.       Ван достал телефон и написал краткое SMS-сообщение с текстом:       «Я люблю тебя. У нас всегда будет Париж».       Джексон видел, как Марк достал из заднего кармана мокрый вибрирующий телефон. Он прикрыл его ладонью и поднес к глазам, чтобы прочитать сообщение. Но в этот самый момент Ван удалил номер Туана из списка контактов. Он больше не позвонит и не напишет ему. Потому что у них нет никакого Парижа. Париж есть только у Марка.