Прихоть, короля пик.

Толстяк, бесконечно поправляет ворот воротничка, как будто он ему жмёт и дышать трудно, глазки пуговки бегают за очками в дорогущей оправе. Девушка напротив, наоборот само спокойствие, её королевская осанка, изящество кистей рук, говорит о принадлежности к высшему свету. Вот толстяк, торжествующе скидывает карты на стол, при этом, победоносно глядя на девушку: — Стрит-флэш, детка! Девушка, непринуждённо поправив тонким пальчиком, выбившейся локон из высокой причёски, чуть кривя коралловые губки, произносит тягуче и как бы на распев, его «смертный» приговор: — Роял-флэш, козлина. И карты пиковой масти ложатся на зелёное сукно — туз, король, дама, валет, десять! Толстяк вскакивает и начинает орать, как резанный кабан, что она шулер и всё подстроено и вообще он её убьёт, так как, какая-то пигалица не смеет разорить воротилу с Уолл-Стрит. Девушка не спеша встаёт, крупье подобострастно сгребает гору фишек со стола и несёт за ней к кассам шикарного казино в Вегасе. Два амбала «успокаивают» толстяка, ударом поддых и куда-то ещё, он скулит и падает. Сегодня она выиграла, хотя она всегда теперь выигрывает. Но так было не всегда, когда-то давно, почти три века назад, она была испуганной девушкой, игрушкой в руках королей тьмы, может в память о тех днях, она и стала играть в покер? Сначала был пиковый, потом трефовый, ах эти короли, это теперь она улыбается, правда горькая вышла улыбка, с привкусом полыни. Девушка садится за руль своей малышки цвета крови, кидает небрежно в бардачок выписанный чек на сумму с многими нулями и неспешно раскуривает сигарету. Пуская дым, сквозь него смотрит на себя в зеркало заднего вида и подмигивая самой себе, произносит: — Скука, спутница бессмертия. А когда-то вампиры умели веселиться, хотя людям в их руках, было совсем не до смеха. А ещё, они могли любить, но не долго, как оказалось. Кэролайн сминает в руке горящую сигарету, не чувствуя боли от ожога, заводит машину и уносится в ночь, ночь её время, время прекрасной вампирши, баронессы Кэролайн де Лембран. — Ну что, очнулась мадмуазель? — мужчина насмешливо смотрит в расширившиеся от ужаса глаза Кэр. — Да ладно тебе, брось. Ну не съём я тебя, в конце концов. Я добрый, с красивыми девушками. — Оставь меня! Что тебе нужно? — девушка переходит на крик и ещё больше приходит в ужас понимая, что привязана за руки к спинке кровати. — О-о, мы уже на ты! Это прекрасно, располагает к близости. Вообщем мне даже на руку, что ты ничего не помнишь. Начнём с чистого листа. Меня зовут, Деймон Сальваторе, я итальянец и мне, ну где-то около двухсот лет. — Ты сумасшедший! — Ну если угодно, я стану кем захочешь. А так то, я вампир. Он наклоняется над ней и девушка от страха теряет голос, спазм сковывает гортань. Она видит, как он растягивает рот в оскале и на её глазах, у него начинают удлиняться клыки. Он всё ниже склоняется к её лицу и вот кончиком языка касается щеки. Кэр резко отворачивает голову в другую сторону и зажмуривает глаза от отвращения и страха. — Сладкая! И я просто не могу отказаться от тебя! Девушка чувствует его горячее дыхание у себя на шее, миг и болезненный укол, тянущая боль следом. Он придавливает её всем своим весом, навалившись сверху, Кэр пытается освободиться, но делает только хуже. Деймон, наконец оставляет в покое её шею и пристально смотрит ей в глаза: — Поиграем? — Нееет! — наконец у неё прорезается голос и она вопит, что есть мочи. Он легко соскакивает с неё и куда-то уходит, девушка дергает руки, пытаясь освободиться, но лишь туже затягивает узлы. Вампир возвращается, неся что-то в руках. Кэр видит, что это свеча, она непонимающе смотрит за его действиями. — Будет немного больно, но и приятно, поверь. Кэр, снова истошно кричит, когда он срывает с неё кружевную ночнушку, обнажая её полностью. Казалось, она уже не может кричать сильнее, но выяснилось, что может! Потому что, горячий воск от зажжённой свечи капает ей на грудь и живот. Вампир улыбается и облизывает губы, видя, как Кэролайн извивается под ним. Вот он наклоняется снова и начинает покусывать её соски, девушка, уже не знает на каком она свете, все её ощущения теперь слились в единый клубок из боли и как ни странно, наслаждения, вампир свечой проникает в неё и начинает делать медленные, поступательные движения. Кэр изгибается и закусывает губу, ей безумно хорошо. Она слышит его самодовольный смех, но ей всё равно, она хочет ещё, вот он опускает свою голову между её ножек и языком вытворяет такое, что Кэр бросает в дрожь, не в силах сдержаться, она стонет. Элайджа смотрел на Никлауса, тот не мигая, уставился прямо перед собой. — Ну что будешь делать? Ник очнувшись, посмотрел на брата: — Как всегда играть. Ну как кошка с мышкой, знаешь, когда мышка почти уверенна что сбежала, а кошка цап и её когти вонзаются в маленькое сердечко, бумс и всё, сердечко не бьется! — Ник, а как же девушка, она в его руках. — Ну и что? Она меня не интересует. Эл переглянулся со Стефаном, который был тут же и тяжело вздохнул. — А я поверил, что мой брат наконец влюбился. — Может и влюбился тогда, но сейчас, мне всё равно. Вообщем, я пойду своей дорогой и спутники мне не нужны. Распускаю братство четверых, может когда-нибудь свидимся ещё. И Ник кивнув двоим мужчинам, ушёл. — Всё же он изменился и чёртово проклятье лишило его любви. Что говорит Бонни? — Элайджа посмотрел на Стефана. — Говорит, что всё вернётся к нему, но только, когда она покинет этот мир, а ведьмы ты знаешь, живут многие сотни лет. — Ну может оно и к лучшему, Ник всегда говорил, что любовь делает слабым. Но и лишает смысла жить. Выпьем за любовь и пойдём своими дорогами, братство и так распалось, когда Дей предал Ника. — А выходи за меня замуж? — Деймон весело сверкнул на неё глазами. — С чего бы вдруг? — Кэр зевнула и потянулась, как кошечка, грациозно и чувственно. — Разве вампиры женятся? — Вампиры делают всё, что хотят. Ну так как? — Я не люблю тебя. — Кэр встала и даже не накидывая халата, обнажённой вышла на балкон. Занимался весенний рассвет, было прохладно, но не для вампира, легкий ветерок обдувал её совершенное тело. Он подошёл сзади, такой же обнажённый и обнял её, губы девушки чуть покривились. — А я люблю тебя, моя маленькая француженка. — Когда-то и я любила, а меня просто бросили, как сломанную игрушку и забыли. — Да забудь ты этого Ника. — Он всё ещё угроза тебе, хоть и прошло пол века и мы, все ещё бежим куда-то. — Мой конец известен, вот и хочу умереть твоим мужем, ну так как? Не откажешь, почти убитому в последней просьбе? — Мне будет тебя не хватать, Деймон. — Кэр с сожалением посмотрела в его глаза и провела пальчиком по контуру его губ. — Ерунда, переживешь такой пустяк. Ну так скажешь, мне да? — Да! Кэролайн жутко злилась на Деймона, опять этот его пафос, много людей, вспышки фотоаппаратов, платье в пол и фата метров сто. Она шла к алтарю злая, вот злой сарказм и кощунство, вампиры в церкви и венчает их служитель Бога, а не сатаны, как было бы честнее. Деймон конечно видит, что ей это всё не нравится, но он всегда играет, вот и свадьба игра, игра на её нервах. Он сама галантность, целует ей руку и восхищённо смотрит на неё: — Ты так красива, Кэр. — Ах, оставь это. К чему, вообще свадьба, да ещё такая пышная? Он улыбается ей и не отвечает, они слушают набор стандартных слов и клянутся друг другу в том, что нарушат, вот только выйдя из церкви. Звучит вопрос, знает ли кто-то то, что может помешать этому союзу? Кэр отрешенна и вдруг слышит окрик. — Да, я знаю. Девушка вздрагивает и поворачивает голову на голос. — Говорите. — Просит священник. Мужчина на заднем ряду поднимается и Кэр чувствует, как Дей сжал её руку. — Вот и настал мой конец, Кэр. Да, это был Ник, пол века она о нём не слышала и вот он идёт к ним по проходу, неспешно и поступью уверенного в себе человека. Как он красив в чёрном смокинге и через руку перекинут чёрный плащ, в руках белые перчатки и чёрный цилиндр и конечно неизменная трость, спутница всех франтов того времени. Кэр, став вампиром вспомнила всё и свою любовь к нему и их первую ночь и задавала тысячи вопросов, почему же Ник не ищет её, почему не спасает? Она стала сама искать его, но всё напрасно, как найти того, кто найденным быть не хочет? Но потом эта случайная или не случайная, встреча с Элайджей. И его рассказ о том, что Ник забыл про их зародившееся так внезапно чувство и то, что это всё последствие магии. Кэролайн «вырвала» тогда своё сердце из груди и бросила в пыль. Никакой любви с тех пор, никакой мужчина не заставит больше её страдать. И вот, после стольких лет, она видит снова его глаза, его улыбку, но нет, он не смотрит на неё и улыбка его совсем не добрая, он пришёл не за ней, а отомстить. А Кэролайн понимает, что всё это время лгала самой себе, увидела его и так долго возводимая плотина в душе прорвана, ах, как же больно видеть его равнодушие, видеть, что эти глаза пусты при взгляде на неё. — Этот мужчина, не может взять в жёны ни эту женщину, ни какую другую тоже! Потому что, он сейчас умрёт. В церкви воцарилась такая тишина, что стал слышен треск от пламени свечей. — Не забыл меня, мой лучший друг? — Ник заглянул Деймону в глаза, очаровательно улыбаясь. — Нет конечно, я тебя ждал. — Ну раз ждал, отправляйся в ад, король треф, где тебя заждались давно! С противным хрустом ломается грудная клетка и вот, ещё бьющееся сердце летит к ногам невесты, пачкая её белоснежное платье. Деймон пару секунд ещё стоит, удивленно смотря на свое же сердце и оседает на пол. Никлаус усмехнулся и повернулся к Кэролайн, у которой всё же покатилась слеза, когда она встретилась с угасающим взглядом Деймона. — А ты помнишь меня, девочка? — Я то помню, а ты вот всё забыл. — Кэр бесстрашно встретила его безжалостные и холодные глаза. — Прости, что испортил твое платье и вообщем, до свидания, ну скажем, лет так через сто, если получится. Не получилось. Кэр давит на газ, всё эти воспоминания проносятся в её голове за секунду, чёрт опять эти слёзы, она зло смахивает их. Прошло, уже два века с той несостоявшейся свадьбы и они так и не встретились, да и надо ли? — Элайджа, она умерла. — Но как? Она же могущественная ведьма! — Авиакатастрофа, она летела в Токио и вот теперь её нет. — голос Стефана дрогнул. — Прими мои соболезнования, я тебе нужен? — Нет, справлюсь, вообщем я звоню сказать, что к Никлаусу вернутся чувства. Эл положил телефон и задумчиво уставился на него.«Эх брат, что же теперь с тобой будет?» — Ну очухалась наконец? Девушка, закричав села и уставилась на мужчину. — Что со мной? — Добро пожаловать в мир живых, сестрёнка. — Ник?! Но как? Зачем? Не понимаю. Клаус встал и отряхнув пыль с брюк, кинул Кэтрин полную сумку пакетов с кровью. — Этого мало, но думаю наверстаешь, одна просьба, на дворе 21-й век и полиция имеет больше возможностей, чем в 18-м. Кэтрин накинулась на кровь и постепенно жизнь возвращалась в эту мумию. — Ты мне не ответил, почему ты меня освободил? — Ведьма наложившая заклятие погибла, ну и ты всё же отплатила мне долг в стократном размере. Я решил, что хватит с тебя. Только знай, мы теперь уже давно каждый сам по себе и да, Деймона я убил. Нет больше четырёх королей. Вообщем, живи сестра. — И он не оглядываясь ушёл. — Он меня описал, Елена! Кэролайн держала малыша на вытянутых руках, а тот пуская пузыри ей улыбался, во весь беззубый рот. Елена забежала и увидев эту картину, рассмеялась. — Ты ему нравишься, Кэр. — Поэтому он писает на меня, как только я беру его на руки? Елена её соседка, Кэр недавно купила в этом тихом пригороде Лондона домик, она и не думала заводить знакомств, но Елена с Меттом, приятная молодая семья, сами пришли с ней знакомиться и Кэр, сама от себя не ожидая, просто влюбилась в их карапуза. — Тебе самой нужен ребёнок. Сколько тебе? Двадцать четыре, двадцать пять? — Угу, где-то так. Я не могу иметь детей. — Ой, прости, я не знала. В конце концов можно и усыновить. Когда они ушли, Кэролайн разрыдалась, вот и пришла плата за всё. Она попыталась напиться, но стало только хуже, это её бесконечное одиночество, просто убивало, медленно и жестоко, без конца, призванного закончить всё. Вдруг звонок в дверь, заставил её вздрогнуть, не от страха, она ничего и никого не боялась, а от неожиданности, что кто-то стучится в её двери, кому-то она понадобилась? Девушка вытерев слёзы и поправив причёску, открыла двери. — Ты? — Только и прошептала одними губами она. — Я. Впустишь? Кэр молчала, перед ней стоял Никлаус Майколсон, король пик. Его образ безуспешно, на протяжении всех веков, она гнала из памяти и сердца. И вот он перед ней, чуть смущённый, всё так же безупречный и красивый и она прочла любовь в его взгляде, такую же бесконечную, как у неё самой. — Заходи. — Спустя время, сказала Кэролайн.