Слышь, ты с какого дома?

— Клешни свои убрал, петушиная морда! Саня быстренько встал в стоечку, ловко сбрасывая с себя унизанные перстнями ладони. Ренли, шокированный столь резкой переменой настроения любовника, его необычной речью и вообще несанкционированным поведением по отношению к королю, едва ли мог вымолвить и слово. Единственное, что ему все же удалось из себя выдавить, было жалко-пискливое: — Но… любимый… ты что… Сане этого хватило с головой. — Че, бля, че… Хуй в оче, пидор! Получив точную «двоечку» в королевский шарабан, Ренли потерял корону и упал на зад. Саня, не до конца уверенный в победе за сохранность пацанской девственности, присел на кортаны и легонько торцанул его четкой гербовой печаточкой Тиреллов. — Слышь, бля, таких под шконарь ссаными тряпками загоняют, вафлер! Ты, бля, за кого рамсишь обоснуй. *** На крик Ренли в шатер ворвалось с полдюжины стражников во главе с яростно перекошенной в лице Бренной. — Э-э, волки, по одному, суки! — Саня крюком навесил хорошую плюху одному, но остальные скрутили его сильными руками в кольчугах. Саня брыкался и матерился, будучи согнут в бараний рог, оплевал себе сапоги и пытался лягнуть Бриенну, называя ее «начальником», «чепушилой» и «голимым чертом, сукабля». По знаку Тартской Девы его отпустили, но только для того, чтобы она его отмудохала, разъяренная видом быстро опухающего королевского лица. *** Никто из присутствовавших на казни молодого Тирелла так никогда и не понял смысла последней фразы: «Это, сука бля, не по понятиям, ебанный в рот». И что означает: «Очкошник дырявый».