Обещание

      — И еще, Джим…       Джеймс Ти Кирк был уверен, что его уши завяли. Уходящий на покой Кристофер Пайк уже второй час проводил просветительную беседу на тему того, как стать хорошим капитаном Энтерпрайз. Скукотища смертная. Но приходилось делать вид, что он внимает. А ведь Кирк и сам не первый год в космосе, многое прошел, многое знает.       Однако, последняя фраза Криса заставляет Кирка обратить внимание на речь товарища по погонам:       — И еще, Джим… берегите Спока.       — Простите, сэр? — видимо, на лице Кирка отразилось полное непонимание, а потому Кристофер пояснил:       — Я говорю о вашем старшем офицере. Он отказался от вполне заслуженного повышения, так как не мыслит себя без научной деятельности. А потому иногда забывает спать и есть, назовет вам время до тысячной доли секунды, справляется с научной станцией в одиночку и может показаться ходячим компьютером, но я не встречал более благородного и преданного человека.       — С одной оговоркой, — нахмурился Кирк, — он не человек.       Сам Джим не являлся ксенофобом (иначе не дослужился бы до капитана), но был созданием крайне эмоциональным и открытым, а потому представить себе не мог, как сработается с этим «ходячим компьютером».       — Прошу вас, Джим, не относитесь к нему предвзято. Кто бы что ни говорил, он достойный офицер, а еще Спок может быть замечательным другом. Вспоминайте об этом каждый раз, когда он будет писать на вас рапорты, — улыбнулся Крис. — Удачи, парень, и не угробь мою девочку! И да, обещаешь?       Кирк кивнул, но не был ни в чем уверен. ***       — Боунс, мы не сработаемся! — судовой врач уже много лет был хорошим другом Джима, а тут выпало счастье служить вместе. И сейчас Кирк громко неистовствовал в медотсеке. — «Капитан Кирк, вы, конечно, можете нарушить устав, но я первым побегу стучать об этом адмиралу Комаку!» — передразнил он своего первого офицера.       — Джим, Спок ведь не так сказал, — устало возразил Маккой.       — Но смысл-то тот же!        Доктор закатил глаза и выпил реплицированный виски. Хороший жалко, им еще пять лет в космосе болтаться, как инфузориям в океане.       — Гляди-ка, рапорт скинул на подпись… — Джим погрузился в чтение, а потом выпил свою порцию и протянул Боунсу падд.       В рапорте ни слова не было о нарушении капитаном одной из основных Директив Звездного Флота. Лишь приписка внизу: «Капитан, я понимаю, что вы действовали в интересах членов экипажа, и благодаря этому решению никто не погиб, однако впредь будьте осмотрительнее: не всякий раз вам будет сопутствовать удача».       — Джим, кажется, вулканец только что прикрыл твой зад, несмотря на то, что вулканцы не лгут. Может, ты слишком предвзят? — Леонард вернул другу планшет.       — Может быть, может быть… ***       Когда во время следующей миссии Гэри Митчел сходит с ума, получив способности бога, Спок стоит за плечом Джима и не позволяет гнобить себя за принятое решение убить того, кто много лет был ему другом.       Когда во время другой миссии Джима в прямом смысле этого слова разделило надвое, именно Спок не позволяет ему окончательно сломаться и помогает снова стать самим собой.       Именно Спок не дает ему лишиться самообладания, когда инопланетный вирус превратил весь корабль в пьяных идиотов…       Джим после года путешествий может припомнить пару-тройку десятков случаев, когда его первый офицер прикрывал, советовал, осаживал, играл с ним в шахматы и просто был рядом, когда опускались руки, и он терял кого-то из своих людей.       И Джим подумал, что Пайк был не так уж и не прав. По вулканским меркам, Спок был отличным другом и офицером. Да и по человеческим тоже.       — Знаешь, а мне все-таки нравится этот гоблин зеленокровный! — выдал Маккой после одной из миссий.       — Мне, кажется, тоже… — прошептал Кирк, думая, что руки его коммандера, играючи способные переломить Джиму шею, неожиданно бережно поддерживали его все то время, что он, раненый и обессилевший, ждал, пока Скотти разберется с транспортатором, сломавшимся в самый ответственный момент. ***       Следующий месяц выдался сумасшедшим.       Сначала их и всю галактику едва не сожрала амёба-переросток из другого конца Вселенной, потом амёбы-переростки поменьше практически уничтожили три земных колонии, и в числе жертв оказалась семья Джима — его брат, невестка и племянник. И Спок, который ослеп. Джим с ужасом потом вспоминал те три дня, в течение которых его старпом почти не выходил из своей каюты и выглядел в ней абсолютно хрупким и беззащитным, но упрямо отказывался от помощи.       Потом Спока едва не застрелили во время самой легкой и безопасной, на первый взгляд, миссии, и Джим, ощущая, как руки пачкаются в горячей крови непривычно зеленого цвета, впервые почувствовал беззащитным и хрупким себя. Потому что, если не дотащит старпома до лазарета, сломается сам.       Дотащил. Боунс вынул средневековую пулю из грудной клетки вулканца, а Джим то и дело находил себя бродящим рядом с лазаретом.       — Пайк во многом был прав, — шепчет Кирк, думая, что Спок действительно слишком благородное и чистое существо, если прикрывает собой спину капитана чаще, чем ходит на обед.       Потом еще было Время Ярости Спока, где помощь понадобилась уже ему, веселая прогулка с послами, путешествие в альтернативную реальность, в которой тот коммандер тоже не подвел и сохранил остатки благородства даже в условиях Терранской Империи…       И был он — Город на краю вечности.       Джим и Спок оказались в прошлом, чтобы спасти настоящее, и оказались там на довольно долгое время. Спок работал вместе с Джимом, чтобы оплатить ночлег и еду, а потом работал еще, чтобы у них появился шанс все исправить и найти доктора Маккоя раньше, чем он, находящийся под действием тяжелого препарата, изменит прошлое и лишит их всего.       Они совершают то, что должно офицерам флота. Позволяют удивительной в своей силе духа и разума женщине погибнуть под колесами автомобиля, чтобы вернуть свой корабль и вернуться домой.       Но, сидя в своей каюте, Джим в полной мере осознает все — свою очарованность Эдит Келлер, боль от невозможности помочь, тягость принятых решений — кому жить, а кому умирать.       Шлюз с легким шипением открывается, и входит его старпом. Мягкая туника мало напоминает его смешную рубашку в клеточку, но Джим снова будто оказывается в их тихой каморке и думает, что без Спока не выдержал бы всего этого. Давно бы сломался под грузом на плечах, как ломаются кости под давлением пресса.       А когда вулканец, не терпящий прикосновений, сам осторожно обнимает его, готовый забрать эту боль или разделить ее, Джим впервые по-настоящему обещает:       — Клянусь звездами, я буду беречь его...