Future Love

«Что со мной не так?» — единственный вопрос, повисший в голове Стефани с тех пор, как Тейлор впервые не попытался её остановить. Они ругались. Мирились и снова ругались. Обычная жизнь обычных людей, состоящих в отношениях уже пятый год. Каждая ссора непременно заканчивалась примирением. И что, что разные города и редкие встречи? Плевать! У них была любовь, способная если не преодолевать расстояния, то хотя бы терпеть, надеяться и ждать. — Стеф, я согласился. Согласился продлить контракт с «Пожарными Чикаго», — тяжело выдохнул Тейлор, боясь поднять на Гагу виноватый взгляд. Она снова потратила единственный выходной на встречу с ним. Прилетела в дождливый Чикаго на несколько часов, чтобы просто побыть рядом. Заказать пиццу, поваляться в постели за просмотром глупых шоу. В конце концов, заняться любовью. Плевать на перерыв. Он ничего не значит. Они по-прежнему любят друг друга. Тейлор закончит съемки — и всё будет как раньше. По крайней мере, Стеф была в этом уверена. — Как? 2 сезона? Но это же значит, что… — Гага чувствует, как нижняя губа начинает дрожать от дурного предчувствия. — Да, я пока не смогу переехать в Малибу. Да и чем бы я там занимался? — Тейлор резко встаёт с постели, оставив Гагу утопать среди подушек в одиночестве. — Шутишь? Это же Лос-Анджелес! Голливуд… — Видимо, это ты шутишь. Мы оба знаем, что я не голливудский актёр. Скажу тебе больше, роль Северайда — большее, на что я могу рассчитывать сейчас, да и всегда… — Он достаёт пачку сигарет из прикроватной тумбочки. — Я не могу разбрасываться стоящими проектами. Я не Леди Гага. — Ты упрекаешь меня? — Гага натягивает свободную футболку поверх обнажённого тела и растерянно садится на постели. — Нет. Конечно же, нет. Но мне 35, и на данный момент этот сериал — единственный источник моего дохода. Ты будешь талантлива и в 50, а парни, попадающие в дешёвые сериалы за счёт смазливой мордашки, имеют свойство отправляться в утиль. Понимаешь, о чём я? — Он зажигает сигарету и снова отворачивается. — Да плевать, Тей! У меня достаточно денег, и тебе совсем не обязательно… — Не обязательно что? Работать? Предлагаешь мне сидеть на твоей шее? Этакий голливудский домохозяин. Светский, мать его, лев! Тебе не смешно? — Тей садится напротив, нервно смоля сигарету с такой скоростью, что она исчезает почти за минуту. — Спасибо, но нет. И без того все считают меня альфонсом только из-за того, что в год я зарабатываю всего лишь на сотню миллионов поменьше, чем ты. — С каких пор тебя волнует чужое мнение? — У Стеф не остается аргументов. Она знает, к чему идёт разговор. Их окончательный разрыв — вопрос нескольких минут. Подступающий к горлу ком слёз заставляет её учащенно дышать, больно сдавливая её лёгкие. — Оно здесь не при чём. Я мужчина. И я хочу чувствовать себя мужчиной, а не жалким дружком суперзвезды. — Ты… — Стеф тщетно сглатывает злополучный ком слёз, прежде чем разреветься вслух. — Ты просто меня не любишь! Неужели всё это время ты считал себя «жалким дружком суперзвезды»? Как ты можешь так говорить, Тейлор? Как ты можешь? — её голос приобретает надрывно-истерические нотки. Давясь собственными слезами, Гага вскакивает с постели и втискивается в джинсы. Слова Тейлора снова и снова разносятся эхом в её голове. Очертания его фигуры выглядят размазанным пятном в заплаканных глазах. — Не надо, Стеф. Вместо привычных тёплых объятий она получила лишь растерянное «Не надо, Стеф»? Отсутствие утешений заставляет её поверить в неминуемость расставания. Кажется, он бросает её. Пусть мягко, завуалированно, но бросает! — Что я делаю не так, Тей? Почему ты обвиняешь меня? Я могла бы отказаться от славы, знай я заранее, что встречу тебя! Я не виновата, что всё именно так! Не виновата, что встретила тебя, будучи известной на весь мир! — Не виновата. Я был слишком влюблён, чтобы меня это смутило. Я глупо надеялся, что это не будет проблемой. Но всё становится только хуже, Стеф! Разве ты не видишь? — Он вздыхает и всё же подходит к ней, чтобы обнять. На этот раз она пугливо отстраняется. — Не трогай меня. Не трогай, если уже решил уйти! Тейлор послушно убирает руки, боясь довести Стеф до очередной истерики. Совсем недавно, она, наконец, сократила дозу антидепрессантов. Он прекрасно помнил затяжные периоды её тоски, вызвать которые мог сущий пустяк. По крайней мере, так казалось Тею. Но как с ней говорить? Она начинает плакать сразу, как осознаёт, что всё идёт не по плану. Всё должно было быть иначе. Он не хотел уходить, но каждая новая разлука длилась дольше предыдущей. Иногда он отвыкал настолько, что забывал черты её лица. С «уколами красоты», которыми Стеф всерьёз увлеклась за последние пару лет, это стало куда проще. — Прости меня. Я не хочу расставаться вот так. Ты мне дорога и… — Его и без того неуверенную речь прерывает новый всплеск Гагиных рыданий. Она услышала лишь слово «расставаться» — и этого достаточно. Это финал. Перерыв официально превратился в конец. Теперь не будет даже редких тайных встреч, дававших ей призрачную надежду в течение четырёх месяцев. В лучшем случае звонки по праздникам. «С Рождеством, Стеф!» «С Рождеством, Тей!» Звонки вежливости от самого близкого человека. Что может быть ужаснее?

***

«Как же так, Тей? Это же всё для тебя! Этот альбом. Эти песни. Моё лицо и тело. Я никогда не была такой стройной. Никогда не была такой красивой, как сейчас. Всё для тебя!» — Гага видит в отражении зеркала хрупкую девушку с точёными скулами и торчащими ключицами. Косметолог постарался на славу — её лицо выглядит, как творение скульптора. Пухлые губы расплываются в натянутой улыбке, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Она бы хотела, чтобы Тейлор смотрел шоу. Любовался её безупречной фигурой и точёным лицом, слышал её голос. Гордился, и, разумеется, жалел о своём решении. Глупое, наивное, до тошноты типичное желание. С её визита в Чикаго прошло две недели и она сбросила вес, от которого не могла избавиться в течение последних двух лет. Даже больше, чем нужно. Она не кажется здоровой и выглядит гораздо старше своих лет. Её ровесницы, модели Victoria’s Secret, рядом с ней выглядят юными девочками, похожими, если не на её дочерей, то на младших сестёр. Её живот, кажется, вот-вот прилипнет к спине, потому что за 3 дня в её желудке побывали лишь пара ломтиков шоколада и диетический сок. Она не морила себя голодом. Ей просто не хотелось есть. Многочасовые репетиции не выматывают, а после шоу, попросту, некуда торопится. Вместе с окончательным уходом Тея из её жизни пропал вкус. Ушла даже та привычная горечь, оставив за собой пугающую всеобъемлющую пустоту. Что дальше? Он обещал всегда быть рядом. Обещал защитить от обидчиков. «Ты меня обидел, Тей. ТЫ! Кто меня защитит в этот раз?» Громкий голос Бобби вынуждает Стеф вернуться к реальности. Шоу окончено. Время подводить итоги. Она догадывается, что не получит похвалы, и, более того, прекрасно знает, что может петь в десять раз лучше. Чёртова песня о Тейлоре. Слишком много эмоций и слишком мало самоконтроля. Впрочем, она не разрыдалась на сцене, отделавшись дрожащим голосом и фальшивыми нотами. Это стоило невероятных усилий. — Мне не понравилось, как ты спела, — разочарованно вздыхает Бобби. — Что с твоим голосом? Ты снова куришь или, может, ты простыла? Конечно, при монтаже всё исправят, но, Стеф, что происходит? Гага молча опускает глаза. Ей нечего ответить. Выступление на шоу, и впрямь, было не лучшим. Мелочи, которые, казалось, были заметны только ей, оказались поводами для беспокойства всей её команды во главе с Кэмпбэллом. — Эта дурочка скоро свалится в голодный обморок. — Эшли ловит неодобрительный взгляд Гаги, но всё же продолжает говорить. — А ещё она ревет целыми днями! Ты удивляешься, почему дрожит голос? — Ты забыл, что у всех наших проблем одно имя? Тейлор… — Выдыхает Сара, посмотрев на Стефани таким сочувствующим взглядом, будто она умирает. — Можешь спросить у неё, что он натворил в этот раз. Мне она ничего не говорит. — Как будто так не понятно. — Эшли с грустным вздохом указывает на безымянный палец левой руки, намекнув на отсутствие кольца. Терпеть сочувствующие взгляды и разговоры о себе в третьем лице становится невыносимо. И зачем они, как назло, каждым словом напоминают о нём? Нервно схватив телефон, Гага вскакивает с мягкого кресла гримёрной и исчезает в дверях. — Вы не могли промолчать? — фыркает Бобби на Эшли и Сару. — Куда она пошла? Я не могу так работать! — Сам спросил, что с ней происходит, — обидчиво отрезает Эш. Сара, по-видимому, тоже считающая себе заложницей ситуации, молча отводит глаза. — Я так понимаю, никто не собирается её возвращать? — в диалог, наконец, вмешивается Кристиан. Встретив уставшие взгляды всех присутствующих, он молча встаёт и отправляется следом за Гагой. Тусклый свет бесконечных закулисных помещений не сразу выдаёт хрупкий силуэт Стеф, затерявшийся среди сложенных друг на друга пыльных стульев. Её всхлипы слышны от самого начала коридора, и Кристиан успевает несколько раз проклянуть собственную инициативность. Он совсем не умеет утешать плачущих женщин. Было бы логичнее послать за ней Эш или Сару. Они то уж точно сумели бы мастерски облить Тейлора грязью, приправив всё это понимающим: «Все мужики одинаковые». Обычно это помогает. — Эй… — Кристиан неумело кладёт руку на плечо Стеф, наивно полагая, что это её успокоит. — Ты знаешь, выступление было не таким уж и плохим. Ты здорово выглядела и пела вполне… — он пытается подобрать правильное словно, — неплохо. — Только не надо меня успокаивать. Это было ужасно, и я это знаю. Всё идет наперекосяк, но я не думаю, что вас всех это касается. — Гага поднимает уставшие глаза и стыдливо вытирает слёзы. Она слишком мало его знает, чтобы позволить себе реветь на весь коридор и размазывать по лицу тушь в его компании. Они с Кристианом никогда не были близкими друзьями. Разве что иногда им было весело, когда помимо них в комнате находилось как минимум ещё десять человек из её команды. — Тебе не стоило идти за мной. Всё в порядке. Я просто хотела побыть одна. — Она шмыгнула носом и снова уставилась в пол, боясь опять не сдержать слёз. Карино задумчиво замолчал, по-видимому, обдумывая свои дальнейшие действия. Гага не выглядела счастливой. Более того, он был уверен, что, оставь он её одну, она, в лучшем случае, вдрызг напьётся. В худшем? Даже не хотелось предполагать… — Полагаю, тебе должна нравиться итальянская кухня? — спросил он после недолгих раздумий. — Что? — Стеф непонимающе поморщилась. — Так нравится или нет? — Нравится. Решил заказать мне пиццы, чтобы я не умерла с голоду? — Она мрачно усмехнулась. Синяки под глазами и общая худоба лица заставляли её выглядеть ещё более угрюмой. Её огромные красные губы расплылись в такой пугающе наигранной улыбке, что по спине Кристиана пробежал нервный холодок. Он привык видеть в ней вечно хохочущую девушку, заряжающую своей энергией всё и всех, кто встречался на её пути. Эта новая печальная Стефани вызывала в нем желание во что бы то ни стало помочь вернуть её счастливые глаза и улыбку. — Лучше. — Кристиан попытался изобразить воодушевленную улыбку, хотя вовсе не был уверен в правильности своего предложения. — Поужинаем в центре. В нескольких кварталах отсюда есть чудесный ресторан. — Спасибо, но я не хочу есть. — Уверен, ты передумаешь, как только мы там окажемся, — не сдавался Кристиан. — Ну… Или можем вернуться в гримерку к Бобби, Эшли и Саре. — Нет. Нет, ни за что! — панически прошептала Стеф, словно в гримерке её ожидала верная смерть. — Идём ужинать. Мне всё равно, чем заниматься, лишь бы не сидеть здесь, выслушивая ваши сочувственные речи.