Новенький

Взглянув на часы, со стоном закатила глаза. Время половина шестого утра, нет бы спать и сны смотреть, но куда уж там, не засну ведь теперь. Радовало одно — больше времени собраться. Подняла своё затёкшее тельце с кровати, с хрустом в пояснице потянулась и начала делать все по списку. Душ, завтрак, сборы сумки, сложный выбор одежды, создать видимость порядка в комнате. Но все это занято не более сорока минут, увы. Совершенно без понятия что делать дальше, крикнула ещё сонным родителям, что мне нужно в школу пораньше, и, накинув куртку, ушла на улицу. Утро было потрясающим! Только выйдя из подъезда и вдохнув свежий ноябрьский воздух, поняла, что сегодня все будет отлично! До уроков оставалось полтора часа и я решила прогуляться в парке. В наушниках гремела музыка, людей практически не было, лишь изредка одинокие любители здорового образа жизни пробегали по тропинкам, проходящим по всей площади парка. Уселась на лавочку и нащупала в кармане брюк шоколадку. Какая к черту фигура, если эта соблазнительная вещь одиноко тает и ее надо спасти? С невообразимым удовольствием я зашуршала упаковкой. Вдруг, ко мне подбежал пёс. Я сначала с недоверием на него покосилась, но увидев добрые глаза и улыбающуюся по-собачьи моську, погладила, мимоходом узнав породу — питбуль. Спустя три минуты, это создание вовсю виляло хвостом и валялось на спине, наслаждаясь чесанием пуза. Господи, я обожаю собак! Не щадя темных брюк и забыв про шоколадку, плюхнулась на колени и играла с псом, который в свою очередь успел эту самую шоколадку слопать в мгновение ока, пока я отвернулась. Кажется, собакам нельзя сладкое. — Джонни, мать твою! — услышала я грубый окрик. — Ну что пристал? Подняла глаза. Ко мне подошёл Вершинин, которому я в последнее время что-то не полюбилась. Джонни понуро отошёл от меня, успев лизнуть мою руку, и грустно посмотрел на хозяина. — Доброе утро, — как-то угрюмо буркнул парень и прицепил поводок к ошейнику. — Привет. Пёс случайно слопал шоколадку, надеюсь никак не повлияет на него, — сразу решила предупредить я. Парень недовольно цыкнул, смотря на ластящегося питомца. — Извини, Джонни не контролирует подачу своей доброты, — он сдвинул брови. — Все нормально, — сказала я с полуулыбкой и, немного помедлив, добавила, — можно вопрос? Антон, продолжая хмуриться, сдержанно кивнул. Я вздохнула, выигрывая ещё пару секунд, чтобы понять, стоит ли мне спрашивать, и решилась. — Что не так? — голос снова предательски сорвался на последнем слове. Парень молча приподнял бровь. — Ты думаешь, я не вижу, что ты ко мне относишься как, — я запнулась, подбирая слово. — Не очень хорошо я к тебе отношусь? — закончил за меня Антон, немного прищурившись. Прямолинейно. Я удивилась, но постаралась это скрыть. — Да, — я резко подняла на него голову. — Почему? — Наслышан о некотором, — презрительно сощурился и поджал губы. — И что же такого рассказали, что я тебе стала так омерзительна, судя по твоей реакции? — язвительно произнесла я, глядя ему в глаза. Всё, меня понесло. Дурацкая черта характера! Я очень вспыльчивая, импульсивная, чем пошла в мать, но иногда любые наезды и нападки бывают мне просто побоку. А тут прямо порвало! В голове, словно дикие пчёлы, роились мысли, желая выбраться наружу. Я еле сдерживалась, чтобы не начать ему всё высказывать и отстоять своё достоинство! Но пока я кое-как держала себя в руках, хоть сердце и заходилось в бешеном ритме. Дурацкий мой характер! Антон выдержал паузу и саркастично задал вопрос. — А сплетни не ты распускаешь? Питбуль со вздохом устало плюхнулся на попу. Я опешила. Какие к черту сплетни? Я ничем подобным не занималась и не собираюсь, к тому же, не мое это от слова совсем. Мерзко. Выходит, про него уже успели слухи появиться? Не успел в новую школу перейти, а уже. Я пыталась что-либо сказать, но получалось только глупо хлопать глазами и стоять с приоткрытым ртом. Антон взглядом прожигал во мне дыру. А как у его получается так смотреть? Я так не умею. — Какие сплетни? — возмущённо выдавила из себя я. — Что за чушь ты несёшь? — практически плевалась словами, а контролировать интонации не было настроения. — Кто вообще сказал тебе это? Эмоции бушевали в голове, сердце продолжало со скоростью звука колотиться о грудную клетку, уши горели, но с наружи всего этого не было видно. Я просто продолжала хлопать глазами и ждать ответа этого… верящего всему человека!  — Вот только не надо отпираться! — закатил глаза парень. — Как будто, — он не успел закончить фразу. — О, я смотрю ты меня отлично знаешь, — перебила я его. — И знаешь, когда я отпираюсь, а когда нет! — сдерживать свой пыл и злость я уже не могла. Терпеть не могу, когда кто-то кого-то обливает помоями — хоть меня, хоть других. И хоть в случае, если огрызаются на меня, чаще всего я просто на это не реагирую, то сейчас я прекрасно понимала, что этот кто-то хочет унизить меня в глазах Антона, и бесилась. Вот только зачем? — Ты веришь всем, кто тебе что-либо говорит? — я продолжила. Вершинин стоял в каком-то шоке, что ли. Может от моего напора? — И почему именно я? И к тому же, если ты, такой доверчивый, расстроился после услышанного, почему бы тебе сразу не подойти ко мне и не поговорить и решить все проблемы на месте? Но нет, — меня по-настоящему несло. — Тебе, видимо, легче беситься от одного моего вида, стараться меня не замечать, но молчать в сраную тряпочку и продолжать верить во всякий бред! На глаза навернулись слезы. Только не реви! Зареветь ты не можешь, как бы ни было обидно! Несправедливо, да, но не реви! Джонни жалобно поскуливал и поджимал лапки — замёрз. Может, давно уже гуляют? — Окей, — с каким-то виноватым видом поднял руки одноклассник. — Допустим, ты не распускала никаких сплетен. Но как докажешь? Давай поговорим, как ты и захотела! Злость нахлынула с новой силой, но сразу же куда-то делась. На смену ей пришла обида. Почувствовала, как пылает уже всё лицо, а не только уши. Плакать захотелось ещё сильнее. Прикусив до боли губу, сдержалась. — Извини, мой дорогой, — скривила губы я в приторной улыбке, — но, к сожалению, не получится. Понимаешь ли, мне нужно поспешить в школу, а учитывая, что первым стоит английский, опоздать бы не хотелось! А доказательствами своими будешь довольствоваться на геометрии, — с нажимом произнесла я. После чего резко развернулась, схватила сумку, всё это время лежавшую на лавочке, и твёрдым шагом пошла к школе, чувствуя, как по щекам текут слезы. Слабачка.