Новенький

Потянулись дни. Я побывала уже на четырёх тренировках и все шло гладко. Ну, почти… Антон часто был нервным и раздражительным при виде Сокола. А он его лучший друг! Спрашивать о чём-то боялась. Почему? Да сама не знаю! Витя обычный парень. Только ооочень вежливый и обходительный! Тоха стал каким-то странным. Замкнутым и молчаливым. Хоть раньше он и не отличался разговорчивостью, а сейчас так вообще! Я начала переживать. *** Сидела у Вершинина, смотрела как он что-то ищет в компе и потягивала остывшее какао. Куталась в свитере и жалела, что надела юбку, которая совсем не греет. Слова вертелись на языке, но я никак не решалась их сказать. Было страшно. Я снова таки чего-то боюсь! Трусиха полоумная! Хотя бояться нечего! Тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Небо затянуто облаками и сквозь них виден маленький пумпон, а может быть помпон, солнца. Стало грустно и в голове как-то сама сложилась ассоциация меня и этого пумпона, а может быть помпона. Я так же как это солнце пытаюсь пробиться сквозь облачную и туманную Вершининскую завесу к истине, а солнце к земле… Боже, что за бредятина? Хотя что-то в этом наверняка есть. Отпила ещё немного какао, неотрывая взгляда от окна. Видно далеко-далеко. Как там в сказке-то говорится? Высоко сижу, далеко гляжу? Какая детская смешная хрень… Вспомнила, как была маленькой и мгновенно перенеслась в прошлое. Мне три года. Мама впервые ведёт меня за ручку в садик, а я неуклюже семеню маленькими ножками и тащу большого плюшевого медведя — с ним не страшно в саду. Вот я дома. Вкусно пахнет блинами и свежесваренным какао. Папа лежит со мной на полу и собирает кубики в угловатую пирамидку. Видимо, пирамидку Хеопса. Приходит мама и что-то властно и громко говорит. Я пугаюсь и хнычу. Папа меня успокаивает. Мне пять. Сильно шатается восьмой молочный зуб. Мне больно, бежит кровь из пораненой десны и я плачу. Мама ругается и резко выдергивает мне зуб, предварительно привязав его за нитку. Мне страшно больно и я обижаюсь на маму, ища успокоения на руках у папы. Мне семь. Первое сентября. Я в смешном сарафанчике и большущими бантами стою на линейке в первый раз. Рядом стоят одиннадцатиклассники и держат в руках что-то на подобии ключей из картона, якобы открывающих дверь в «прекрасную страну знаний». Затем они вручают их нам. Я обнимаю высокую одиннадцатиклассницу за ногу и вижу, как она умиленно улыбается. В этот день родители подарили мне красивый портфель и школьный арсенал. Мне десять. Я впервые «влюбляюсь». Скорее, проявляю симпатию к соседу по парте. Рассказываю об этом маме. Она громко ругается и кричит что-то из рода, мол, тебе рано, пойди и роди давай ещё для полного счастья. Помню, как плакала ночью, уткнувшись в подушку. Тогда я усвоила один урок. Никогда не делиться чем-то особенно личным с мамой. Как же мне было тяжело! Я видела, как другие девочки общаются с мамами и не понимала, почему у меня не так? Разве я какая-то особенная? Лишь став старше, начала помаленьку осознавать что да как… А вот мне тринадцать. Я попадаю в больницу с отравлением. Поела пиццы в школе. Здорово, правда? Мучалась от сильных болей и мечтала избавиться от них. Слава богу, пережила! Родители тогда много у меня дежурили — меня положили в ту больницу, где они работают… Глаза защипало. Не мудрено — не отрываясь смотреть на солнце и думать о грустном. Всхлипнула и потёрла глаз рукой, в попытке успокоиться. Не удалось. Я продолжила беззвучно плакать, в надежде что Антон не услышит. Слезы полились ручьём и это заметил Джонни, лежащий под боком. Я улыбнулась ему и поцеловала в мокрый нос, тихо-тихо прошептав: «Все хорошо, Джон». В мозгу ударила мысль: «Пора». Кашлянула и привела голос в порядок. — Антон. Нам нужно серьезно поговорить. — смотря ему в затылок сказала я. — Все что угодно. — Почему ты стал таким нервным? Причём везде! — Не понимаю о чем ты. — Все ты понимаешь. — прищурилась. — Особенно ты злой в компании Сокола! — резкое движение мышкой и громкий «клац». — Все в порядке, я просто нервничаю на счёт Перова. — пожал плечами он. — Не пизди! — вывел, сволочь! То есть это нормально доводить меня до такого состояния? — Накажу за такие слова! — в его речи послышалась усмешка. — Что случилось, блять?! — не выдержав, подошла к парню и ткнула под рёбра. — Доиграешься и скинешь моё спокойствие ко всем ебеням!!! Тот мгновенно развернулся на кресле и посмотрел на меня с недовольным прищуром. — Я же сказал, что накажу! — Тоха поднялся и посмотрел на меня сверху вниз. Да уж, когда он сидел, мне было легче. — Ты всегда так говоришь! И ничего не делаешь! Лучше отвечай мне!.. Последние слова я выдохнула и полетела на кровать, с которой тут же спрыгнул Джонни. Сверху резко навис Вершинин, неотрывно смотря мне в глаза. — Ты что твор… — договорить я не успела. Рот мне заткнули поцелуем, зажав руки над головой. Антон физически был сильнее и сопротивляться я не могла, даже если бы очень захотела. Да, сначала я пыталась вырваться, но потом решила отомстить ему позже. Прохладная рука провела от моего уха и до ложбинки на шее, немного надавив. По коже побежали мурашки и вырвался резкий вздох. Откуда он знает?! Вторая рука прошла ниже, проехав по животу и дойдя до ноги. Несильно сжав бедро, она остановилась. Тоха перешёл к шее, нежно проводя по ней губами, кое-где кусаясь. Задышала чаще и попыталась высвободить руки. Не удалось. Задергалась, после чего тут же получила шлепок по мягкому месту. — Тише, солнышко… — низко шепнул он мне на ухо, от чего внизу живота затянуло и по коже побежали мурашки. У них что там, марафон? Он продолжил, медленно водя ладонью по моему телу, изредка поглаживая внутреннюю сторону бедра, от чего внутри все сжималось и хотелось ещё. Знаете, мне кажется что Антон далеко зашёл. Хотя он давно обещал меня как-то наказать и вот, видимо, обещание сдерживает. Хах, интересненько. Прикусывая ключицу и проникнув под свитер, он добрался до груди, аккуратно сдавливая ее через бюстгальтер. Из горла вырвался сиплый недо-вздох, недо-стон и я закусила губу. — Ты сможешь мне ответить на один вопрос? — едва касаясь губами моего уха спросил Антон. Быстро закивала, чувствуя как рука опускается ниже. — Тебе нравится Сокол? — снова укусил меня в шею парень. — Что? — открыла глаза я, опешив от такого вопроса. — С чего ты это взял?! Рука опять забралась под кофту. Снова, на мгновение, мне показалось, что Вершинин перешёл некую грань без моего согласия, но черт возьми, это так приятно… Мне это нравилось. Хотелось ещё. — Просто ответь… — горячо шепнул Антон, поглаживая мое бедро. — Смотря…в…каком…плане! — прерывисто выдохнула я. — Нууу, — Антон поиграл голосом. — Как парень. — Не в моем вкусе! — твердо сказала я и, ощутив сильный поцелуй в шею, опять закрыла глаза. — Теперь ещё один вопрос. — плавное движение пальцами по животу, и вот всю меня уже трясёт. — Ты будешь ругаться такими словами? — спина…пресловутые мурашки. Я, закусывая губу, злобно рассмеялась и закивала. — А ты уверена что хочешь играть в игру «Возбудим и не дадим»? — якобы случайно он задел меня там и я непроизвольно выгнулась. Помотала головой. — Так будешь ругаться? — ставшая горячей рука, скользит по талии. Снова мотаю головой. — Вот и умница… — невинный поцелуй в висок и Антон уже как ни в чем не бывало сидит и что-то печатает за компьютером. Я в растерянности села на кровати. Это что сейчас было вообще?