Мэри-хуери Поппинс-хуёппинс

Ненавижу поезда. Угораздило же меня! Агр! Вот представьте, только вчера я находился в своем родном городке, трахался с русской, танцевал в 15-ти ночных клубов за вечер, захлебывался коньяком и шнапсом, воровал пепельницы в любимых пабах, а сегодня я уже нянь какого-то мелкого засранца! Никогда не питал особую любовь к детям. Прикиньте, семья моя в деньгах никогда не нуждалась, но почему-то именно сегодня моему отцу пришла в голову просто ахуительная идея! Он нашел мне работу. Почему мне? Почему не брату, например? Вопрос риторический. Видите ли, я должен научиться сам зарабатывать деньги, проебывать-то я их за 21 год научился. Родители отобрали у меня самое ценное! Алкоголь, сигареты, бабки и свободу! Теперь из деграданта с девиантным, а иногда и делинквентным поведением, я должен резко превратиться в паиньку! Главным требованием отца было, чтобы я выполнял все требования работодателей. А требовали они, чтобы я был безумно строг с их чадом, чтобы не дай Бог не сбился он с пути истинного. Я вам что, Мэри Поппинс? Мэри-хуери Поппинс-хуёппинс! И переехал жить на время работы к ним в Данию, в Копенгаген. Копенгаген-хуёпенгаген. Хах, Звучит! Радует только зарплата. В месяц я буду получать нихуевую такую сумму с пятью нулями! На алкоголь, шлюх и тяжелые наркотики хватит! Хуёпенгаген, встречай меня! На перроне меня ждет тучная женщина. Про таких обычно говорят «серая мышь». Неужели тут все такие? Сильно удивляется, что весь мой багаж – рюкзак за плечами. Из разговора узнаю, что ее зовут Инге, что она экономка, что ей немного перевалило за 30, и что я – их «последняя надежда». Думаю, отец умолчал о моих похождениях дома. Она забавная, думаю, мы поладим. Садимся в машину. Рефлекторно включаю плеер. Для меня музыка - это не просто материальное проявление эмоционального состояния. Музыка – моя религия. Я один из немногих идиотов, которые просыпаются и засыпают в наушниках. Мама шутит: «Мой сын, наверное, и умрет с плеером в руках». Тогда умру я определенно под Radiohead! А “Last Flowers to the Hospital” станет саундтреком моей смерти. Впереди меня ждет долгая дорога. Глаза слипаются. Ровно два с половиной часа заняла поездка от вокзала до будущего дома. На 86 минуте у меня сел плеер. Слушать «тишину» - это не мое, ребят! Остальные 64 минуты я бездумно пялился в окно. Город как город. Ничего особенного. Вот он, мой новый «Дом, милый дом». Один только вид которого наводил на меня тоску, ужас и отчаянье одновременно. Самый главный минус – мы за городом. Лес – вот тебе и вся инфраструктура. Смысл описывать здание я не вижу. Да, дорогое поместье. Да, ахуительное. Меня проводили в гостиную комнату, где меня уже ожидали. - Здравствуй, Кристофер! – голос звучал будто из ниоткуда. Несмотря на поздний час, окна были зашторены, единственным источником света был камин. Поэтому я не сразу заметил фигуру, стоящую у стеллажа с книгами. Складывалось впечатление, что я попал к чопорным британцам эпохи Ренессанса. Я в сотый раз задал себе вопрос: «Какого черта я тут забыл?!» Весь дом резко контрастировал с тем, к чему я привык. - Здравствуйте, - выдавил из себя я. - Вы заставили себя ждать. Надеюсь, впредь этого не повторится? – не успел я появится в этом доме, как уже накосячил. - Нет, Сэр. - Сейчас ты ознакомишься с договором, позже тебя познакомят с моим сыном, - такое ощущение, что мне уже угрожают. – Присаживайся. - Спасибо, я постою. - Кристофер, садись, – мне уже приказывают. Опускаюсь в неприлично неудобное кресло. - Ты не многословен, радует. Думаю, для начала нам нужно познакомиться. Меня зовут Уффе Эльберг. Я старый друг твоего отца. – Мужчина протянул мне руку для рукопожатия. – Мою жену зовут Алена, с ней ты познакомишься позже, она немного приболела. Нашего сына зовут Альберт. Он наш первенец. Уффе делал большие паузы после каждого предложения. Тщательно взвешивая каждое слово. Он внимательно следил за моей реакцией. - Альберт - проблемный ребенок. Мы с ним не справляемся. Гувернантки у нас надолго не задерживаются. О нашем доме ходит дурная слава. Мужчина включил настольную лампу и передал мне бумаги. Ему на вид было примерно пятьдесят, на его густой шевелюре проступала благородная седина, его лицо было испещрено глубокими мимическими морщинами. Эльберг был одет в строгий костюм. Эдакий «A semi-gangster in an Armani suit». - Вот договор, внимательно прочитай, прежде чем подписывать. Уффе закурил. Слепой бы только не заметил, что мужчине нравится курить. Он смаковал каждую затяжку. Я поставил свою закорючку, не удосужившись прочитать договор. Я продал себя в рабство на три месяца. Только что я подписал своей праздной жизни смертный приговор. - Когда я могу приступить к своим обязанностям? Мне нужно пару дней, чтобы освоиться. - Работать ты начнешь с понедельника. Твоя комната на втором этаже в конце коридора, рядом с комнатой Альберта. Его предупредили о твоем приезде. - Альберт… Не слишком серьёзное имя для карапуза? - Для карапуза? – недоумевал Уффе. – Твой отец, должно быть, не предупредил тебя. Тогда начнем с того, что моему сыну двадцать три. Тут уже пришла моя очередь недоумевать. Я был шокирован, откровенно говоря. Зачем этой чертовой семейке нужен я? Ради чего, а главное для чего они меня наняли? Эльберг продолжил: - И он серьёзно болен. Но это еще не самое страшное. Думаю, нам стоит подняться наверх, и ты сам все поймешь.