put ur lips on my d

Чимин вваливается в тэхенову квартиру, как в собственный дом в два часа ночи, по-хозяйски достаёт запасной ключ из-под коврика, бесшумно снимает верхнюю одежду, а потом, когда дверь изнутри захлопывается, бешеным псом залетает в спальню и прыгает на спящего Тэхена бомбочкой. – Просыпайся, чувак, – он елозит на тэхеновых бедрах, имитируя непристойные движения, скачет и почти что душит друга своим весом, – "Орлеан" ждёт! У Тэхена лицо слегка припухшее, а брови сведены к переносице, точно два мостика, он бурчит что-то неясное, матерится и просит Чимина слезть. – Какой нахуй Орлеан, – Чимин послушно слезает, с воодушевлением открывает рот, чтобы поведать о новом открывшемся клубе, но приподнявшийся на локтях Тэхен прикладывает палец к его губам, – Какого нахуй ты здесь забыл в три часа ночи. – Вообще-то сейчас только два. Да и ты сам сказал, что я могу приходить и брать запасные ключи, когда захочу. – Но, блять, я не имел в виду, что делать это нужно тогда, когда я сплю, – он снова падает на кровать, закрывая ладонями глаза и устало трет виски. – Дай поспать. Я ещё от прошлого раза не отошёл. Серьёзно, тот чувак ебанутый на всю голову, в свою квартиру меня затащил, а я на следующее утро я один добирался домой. И спасибо, блять, Юнги! Всегда мечтал выслушивать подробности от третьих лиц. – Разве не ты сам кричал на столе, что хочешь поехать к нему? И не ты ли сам отбирал у меня выпивку, а потом кричал, цитирую "схуяли так печет, еба-а-ать" ? – с напускной безучастностью спрашивает Чимин, почесывая затылок. Прошлый раз действительно запомнился не самым лучшим образом. В начале совсем ничего не предвещало беды, и они с Тэхеном абсолютно точно не собирались напиваться до беспамятства, пока не пришёл хитрожопый и до невозможности невозможный Шуга с огромным рюкзаком за плечами и с какой-то безумной невменяемой улыбкой не спросил, а не хотят ли они чутка "взбодрится", а потом слишком поздно добавил, чтобы не переборщили, когда будут разбавлять энергетик с немецким ликёром. Тэхен, на самом деле, переборщил совсем чуть-чуть, но уже после восьми выпитых смешанных рюмок все прочие и нихуя не нужные предупреждения ушли на второй план, и в какой-то момент комната и находящиеся в ней люди начали восприниматься совсем иначе. Тэхену такое ощущение очень даже понравилось, он на тот момент даже хотел сказать спасибо Шуге за принесённый егермейстер, и что еслиб не он, Тэхену пришлось бы давится только рэдбуллом. Определённо понравилось. Но не то, что было потом. То, что было потом, он даже вспоминать не хочет. Тэхен застывает с каменным выражением лица. – Пиздуй. – Но... Тэ прикладывает руки к ушам и балоболит неразборчивую массу слов, мол, не желаю ничего слушать, вообще ничего, потому что кажется догадываюсь, зачем ты приперся ко мне посреди ночи с такой счастливой моськой, пиздюк. – Ой, ну и ладно. Чимин дует губы и скрещивает руки на уровне груди, с обиженным видом смотря себе под ноги. Когда язык устаёт от беспрестанного бормотания, Тэхен поворачивает голову и его взору предстает скрюченное и до абсурда милое существо. – Ну чего ты? – тыкает в его ребра пальцами, а когда не получает никакой реакции, вспоминает, что у Чимина нет щекотки. – Ладно, провокатор, выкладывай. Тот дуется ещё немного – надо же хоть как-то придать правдивости своим действиям – но уже в следующую секунду меняет выражение лица с угрюмого на какое-то подозрительно-радостное, почти что маниакальное. – Короче, тут неподалёку клуб открылся. Музыка отменная, а напитки по четвергам бесплатные. Есть комнаты на случай чего, а ещё никакого Шуги и его хуевых ликеров, обещаю! Тэхен так и думал. – Мне кажется, что это плохая идея. – Нууу, Тэ, мы не будем много пить, честно. Мне просто потрахаться очень нужно, а там как-раз самое то. Тэхен тяжело вздыхает, смотрит на Чимина взглядом а-ля "Как же ты заебал" и поднимается с кровати. – Твоя взяла, дай мне пол часа. Чимин радостно пищит, переворачивается на кровати и одаривает друга совершенно "пидорским-отвратительным-фу-убери-от-меня-руки-да-ты-заебал" поцелуем в щеку. Они выходят ровно через час.

***

Тэхен танцует под 1975 – falling for you – относительно ахуенной музыки друг не соврал – и чувствует себя максимально расслаблено. Неоновый свет от диско шара слепит глаза и расходится бликами под приоткрытыми веками. Чимин ушёл ещё час назад с какой-то худощавой брюнеткой, оставив друга одного, танцующего посреди центра и не обращающего на похотливые взгляды ровно никакого внимания. Такой расклад событий его особо не ебет, потому как пара рюмок абсента, который он выпил только (!) по настоянию, постепенно разливаются по всему телу, принося приятное головокружение и чувство похуизма в полном его абсолюте. Его руки живут своей жизнью и медленно оглаживают себя вдоль тонкой талии, пока сам Тэ покачивает бёдрами в такт музыке. Ему хорошо, жарко и отчего-то жутко тесно. Или от кого-то. Чужое тело прижимается сзади, находясь при этом непростительно близко. – Станцуешь для меня? Тэхен резко выдыхает, когда пальцы на талии смыкаются. – Я-я не блядь, ты что-то попутал. – Тэхен? Он замирает и удивляется тому, что этот парень назвал его по имени, но виду не подаёт. – Ну? – Помнишь меня? – незнакомец разворачивает Тэхена к себе и смотрит на него своими чернющими глазами, проникаясь этим взглядом под самую кожу. – А должен? Тот лишь усмехается, снова располагая руки на тэхеновой талии, притягивает к себе и кладет подбородок на чужое плечо. – Мы с тобой разгромили мою квартиру. Я тебя выебал сперва на кухне, а потом у себя на кровати. Ты стонал очень громко, я был готов кончить только от этих звуков, детка. Не стоило столько пить, не находишь? Он все вспоминает. – Ебтвоюмать... – Ну, мать мою ебать мы не будем. А вот тебя, – Чонгук многозначительно улыбается и берет его за руку, тянет за собой. – Пусти, – тот пытается вырваться, но хватка у этого парня крепкая, а Тэхен совсем немного пьян, так что выходит из рук вон плохо, – Пусти, говорю. Чонгук тащит его через коридоры и заталкивает в туалет, не обращая внимания на странные взгляды, закрывает дверь на засов. – Тронешь меня – дам в глаз, – Тэхен жмурится совсем по-детски, отодвигая ладонью приближающееся лицо и рычит. – Слышь, я серьёзно. А Чонгук будто бы и не слышит даже – улыбается маниакально, руками нащупывая ширинку чужих штанов, смеётся. – Разумеется, ты серьёзно. Громкая музыка отдается эхом и с неприятным шумом барабанит по воспаленным перепонкам. Тэхен льнет всем телом к стене и думает, что это какой-то сплошной пиздец. Угораздило же его, самого разборчивого и абсолютно точно умеющего пить человека, завалиться в грязную уборную клуба с тем самым долбоебом, который не то чтобы совсем того, но в руках держать себя точно не умеет. Да и как тут держаться, когда блондинистая конфетка строит из себя недотрогу, хотя только неделю назад порно-звездой отсасывала ему в его же квартире. Тэхена произошедшее не ебет вообще, а Чонгук, хоть и был пьян, это его тогдашнее "в следующий раз" – запомнил с детальной чёткостью, точно мантру. Мало ли, думалось ему тогда, вдруг пригодится. И действительно пригодилось. Чонгуковы крепкие руки с выступающими голубыми венками продолжают настойчиво оглаживать разгоряченную кожу, а сам он наклоняется ближе, дышит горячо, шепчет на ухо грязные слова. – П-предупреждаю в последний раз, – едва ли не теряя остатки самообладания, грозит Тэхен, – открой, блять, эту гребанную дверь и свали от меня нахуй, иначе я тебе врежу, – у него голос совершенно неправдоподобный, хриплый, а Чонгук заводится от одной только мысли, что тот ерепенится в силу своей ебучей гордости, но тоже хочет – грубо, как можно быстрее. Тэхен, на самом деле, никогда не врёт. И если даёт себе обещание, то обязательно его выполняет. Так что сейчас, когда он настроен абсолютно серьезно, ухмыляющееся лицо этого долбоеба его самую малость злит. – Врежешь. Конечно, врежешь, – Чонгук утыкается носом в шею и пьяными поцелуями поднимается вверх, очерчивая мокрую дорожку вдоль ровной линии выпирающих скул, доходит до ушей и прикусывает. Тэхен издаёт предательский полустон-полувздох и давится собственным проигрышем. Чонгук одним рывком стаскивает с него джинсы, делая тоже самое с боксерами, продолжает покусывать и без того истерзанные губы, не замечая, как переходит все границы. У Тэхена перед глазами мутно, а возбуждение отдается щекочущей болью внизу живота. Грязный кафель, пропахнувший дерьмом, внезапно превращается в крутящуюся гейм-площадку, а самого Тэхена уносит в далёкие ебеня, когда чонгукова рука, смоченная собственной слюной, обхватывает его член. Сжимает не сильно, но достаточно для того, чтобы стервозная блондинка приоткрыла рот в немом стоне и зажмурила глаза с густыми подрагивающими ресницами. Он надрачивает быстро, потому что терпеть больше нет мочи, потому что хочется получить всего Тэхена прямо сейчас – такого горячего, до невозможности открытого и доступного. Потому что просто хочется – его. А Тэхен дышит через раз, руками упираясь в чужие предплечья, впивается ногтями в покрасневшую кожу, почти что рычит. Ахуенно настолько, что хочется вдалбливаться в эту руку самому, что он и делает. У Чонгука от этого жеста окончательно сносит крышу, и он с особой жестокостью припадает к чужим губам, сразу же кусая, вслушиваясь в звук треснувшей кожи. Когда Тэхен доходит до того самого момента, когда кричать хочется громче, чем кричит та причудливая девочка из Звонка – Чонгук внезапно останавливается. Слышит недовольное мычание, на которое лишь хмыкает, а потом внезапно подносит руку ко рту. По его пальцам, поблескивая от света люминесцентных ламп, стекает белесая жидкость. Чонгук погружает один палец в рот и всасывает, медленно проводя языком, демонстративно закатывает глаза от удовольствия и издает приглушённый стон. Тэхен дышит тяжело, но смотрит все также пристально и внимательно, как будто может упустить что-то чрезвычайно важное. И он готов кончить от одного только вида Чонгука, погружающего в свой рот третий, последний палец. А потом тот вынимает их с характерным звуком и резко подносит к лицу напротив. – Соси. И Тэхен слушается. Не потому что положил большой и толстый на свои принципы, а потому что желание попробовать чужую слюну таким вот образом перепрыгивает все параметры. Когда Тэ едва-едва приоткрывает красные и слегка припухшие губы, Чонгук врывается в них пальцами самостоятельно – резко, так, как ему нравится. – Хороший мальчик, – ухмыляется и сует второй. Тэхен сосёт медленно, нежно, но от этого не менее крышесносно. Выглядит ахуенно, словно только что сошедшая с порно-журналов блядь. Когда Тэхен кончает с неизвестным для Чонгука именем на губах и с чонгуковыми губами на его члене, тот едва ли успевает проглотить вязкую жидкость, размазывая капли по своему рту. Он смотрит снизу вверх деланно-щенячьим взглядом и кончиком языка собирает с губ оставшуюся сперму, улыбается пошло, по-блядски прикусывает красные губы. – Вкусно. А Тэхену дышать нечем совершенно. Он сглатывает ком в горле и дышит рвано, почти что задыхается от сумасшедшей близости. Чонгук в следующую минуту зачем-то поднимается с пола и тянется руками к своим джинсам. А когда до Тэхена наконец доходит, что тот ждёт далеко не прощального поцелуя после одноразовой дрочки, быстро натягивает на себя боксёры и джинсы, улыбается чему-то своему, щелкает раздевающегося Гука в лоб. Тэхен, на самом деле, никогда не врёт. И если даёт себе обещание, то обязательно его выполняет. Так что сейчас, когда Чонгук поднимает свой взгляд, не успевая понять что-либо, Тэхен без каких-либо предупреждений ударяет его прямо в лицо. – Я же просил не трогать меня, – и открывает дверь туалета. Чонгуку, может быть, больно совсем чуть-чуть и он думает, что притворяться пьяным – было не самой лучшей идеей, вытирает кровь с носа, улыбается и говорит стоящему возле зеркала Тэхену: – Тебе же понравилось. Только вот имя моё не Чунмен, а Чонгук. Тот взглядом гипнотизирует оставленную кем-то помаду на раковине, а когда до него наконец доходят чонгуковы слова, трясет головой и переспрашивает, будто бы не совсем расслышал. – Постой, чего? – Я Чонгук. Мы с тобой в прошлый раз виски напились, помнишь? Ты же Нам Тэхен, да? – Мы пили не виски, а егермейстер с рэдбуллом, – с прищуром отвечает он, – И нет, я Ким Тэхен, а не Нам. – Да нет же, виски... Постой, Ким? – Ага, Ким. А что? Оба переглядываются совершенно странно, хмурятся, а в следующую секунду одновременно разражаются истерическим хохотом. Ржут так громко и долго, что распугавают всех присутствующих здесь до этого людей. Чонгук вытирает образовавшиеся слёзы в уголках глаз и смотрит на Ким Тэхена неловко, с толикой вины. – Ну ахуеть. Мы что, получается, не встречались до этого? – Очевидно нет, – все ещё смеется. – Прикольно выходит. Оба, кажется, в прошлый раз напились до такой степени, что даже не запомнили рожу собственного партнёра. Просто Нам тоже блондиночкой был, а еще танцевал здорово, вот я и подумал. – А у Чунмена рука, как у тебя, – иронизирует Тэ, доставая с левого кармана джинс пачку ричмонд, – Прикинь, если в соседней кабинке они оба трахаются? – Я этого не перенесу! – драматично произносит Чонгук, поднимаясь с пола и, встречаясь с его взглядом в зеркале, многозначно улыбается, – Но, как говорится, случайности не случайны, да, Ким Тэхен? – тот даёт языкам пламени облизать кончик сигареты, улыбается и, затягиваясь, кивает. – Тогда, до следующего раза, куколка? – Иди, – Тэхен выдыхает дым и подходит к Чонгуку слишком резко и близко, наклоняется к самому уху и шепчет горячо, – нахуй. Тэхен решает, что сказать спасибо Шуге за когда-то принесённый им егермейстер все таки нужно, потому что без него он бы определенно точно запомнил лицо того самого Чунмена и въебал бы Чонгуку ещё тогда, на танцевальной площадке. А так ему хоть подрочили ахуенно. И, возможно, подрочат в будущем ещё. А потом уходит, оставляя Чонгука глупо улыбаться и думать о том, что это тэхеново "иди нахуй" определенно означает "да". Начирканный на зеркале красной помадой номер тому подтверждение.