Бойтесь своих желаний

      Шел второй час.              Я медленно постукивала пальцами по столу, разглядывая мрачным взглядом мигающий курсор. Изредка отпивала остывший кофе из треснутой чашки, и снова принималась гипнотизировать экран ноутбука и выстукивать мрачную мелодию.              Дело дрянь.              Ненавижу свою работу.              Не-на-ви-жу.              Но выполнение заказа было обещано мной еще пару месяцев назад, и у меня не было ни возможности, ни времени, ни, в конце концов, достаточного отсутствия совести, чтобы подвести своего заказчика и отказаться от этой работы. К тому же довольно интересно писать свою книгу по чужой книге. Особенно если эта книга кажется тебе сущей ерундой, и ты хочешь переплюнуть ее автора в своем таланте переворачивать все с ног на голову.              С этими мыслями я встала из-за стола и открыла холодильник. В нем, кроме банки клубничного джема и пары яиц, больше ничего не оказалось.              Махнув рукой, достала банку и взяла ложку. Джем так джем. В качестве ужина очень даже ничего.              Придется, наверное, пояснить. Я обычный фикрайтер среднего разряда, с одной приличной работой, коллекцией тоскливых стишков и нескольких пробников в разных жанрах. Ни много, ни мало, пытаюсь достичь большего. Однако в последнее время мне крайне не везет, и вдохновение, когда-то приносившее мне идеи и способы их воплощения, умчалось в неведомые края на довольно долгое время. Способы вернуть его мне неизвестны, и поэтому все, что мне остается — это в ожидании чуда смотреть на мигающий курсор, есть джем, пить пиво декалитрами, тонуть в собственной бездарности, попутно пытаясь сочинить более-менее грамотное предложение, перемежая эти попытки с приступами депрессии и нытья.              В народе это зовут творческим кризисом, кажется.              И, похоже, эту заразу может подцепить любой писатель, независимо от его возраста, таланта и твердости духа. Видимо и в этот вечер у меня ничего не выйдет.              С этими мыслями я закрыла пустой вордовский файл и достала вторую бутылку пива.              Пускай весь мир подождет.       Помимо писательства у меня много разных занятий, но, как правило, они не приносят мне ничего, кроме душевной боли, самоуничижения и разочарования в жизни и вообще. При отсутствии социальных скиллов, завышенной самооценки и простой обыкновенной наглости в реальном мире почти невозможно выжить, поэтому сейчас я стою на одной из самых низких социальных ступеней, безо всякой надежды подняться выше. Впрочем, к черту стереотипы и мнения, каждый сам выбирает, каким образом угробить свою жизнь, так пусть и мне не мешают это делать.              Гораздо больше меня огорчала пропажа моего таланта, без которого я лично себя чувствую просто бессмысленным набором атомов. Писать — это практически единственное, что я умею, так что, если даже и это мне скоро окажется не под силу, то тогда можно полностью признавать свое поражение и идти вешаться в кухне.              Я откровенно завидую персонажу Стивена Кинга, писателю Мортону Рейни. Да, конечно, он слетел с катушек, чуть не зарубил жену и т.д., но при этом умудрился каким-то образом оживить своего персонажа. Шизофрения, или нет, но я после прочтения «Тайного окна» до сих пор считаю, что Джон Шутер был не просто выдумкой, а вполне самостоятельной личностью, заботливо выращенной в мозгу Мортона Рейни. Это ж, какой силой воображения надо обладать, чтобы такое проделать. Собственно, вот и причина моей зависти — сила воображения, в моем случае отсутствие такового.              Плохо или нет, но вот она я — Вероника Водопьянова, двадцати пяти лет от роду, законченный хикикомори, недоконченный фикрайтер, а по совместительству продавец строительных материалов, гордо носящий звание «неблагодарная дочь», «худший работник магазина», и «лошара».              Боюсь, моя сто пятнадцатая попытка написать хоть что-то по книге Нисио Исина следующим вечером снова окажется провальной. Но я все еще надеялась на чудо.              Глупо верить в чудеса, но это качество замечательно скрашивает серость нашего существования.              Рабочий день оказался весьма насыщенным, если не сказать, пересыщенным надоедливыми и раздражающими покупателями, сарказмом моей коллеги, и поставкой новых строительных материалов, в половине из которых я разбиралась с трудом. Все это вместе вкупе с нарастающей депрессией вынудило меня купить по дороге домой очередную бутылочку пива и медленно распивать ее прямо на ходу. Кто-то может сказать, что это прямая дорога к алкоголизму, падение на дно, и так далее, но в тот момент холодная бутылка пива казалась мне, измученной и уставшей, настоящим подарком судьбы.              Я делала медленные глотки, неспешно гуляя по аллее парка. Домой торопиться не приходилось, потому что единственное, что меня там ждало — это пустая страница вордовского файла и ненавистный мигающий курсор. Любуясь закатным небом и падающими с деревьев вишен белыми и розовыми лепестками, я присела на лавку и предалась глубоким размышлениям о смысле жизни, вернее отсутствии такового.              Однако, делала я это не долго, потому что внезапный хлопок неподалеку заставил меня обратить внимание на место, откуда он так резко донесся. В двух метрах от меня, на мокрой от дождя траве лежала черная тетрадь.              Галлюцинация.              Это была первая мысль, которая пришла мне в голову. И возможно, самая разумная. Второй мыслью было подняться с лавки и поднять тетрадь, чтобы рассмотреть ее. Третьей — вопль внутреннего голоса о том, что мне надо убраться из этого парка и побыстрее.              Я сделала глоток пива, продолжая разглядывать лежавшую в траве тетрадь.              Мой слух достаточно хорош, чтобы в нем сомневаться, поэтому мысль о том, что хлопок мне только показался, я отмела сразу. Он действительно был. Такой звук, как если бы что-то упало на землю с большой высоты. Например, черная тетрадь.              Бред. Этого просто не может быть.              Злая на себя за эти мысли, я быстро поднялась с лавки.              Это уже не смешно. Это настоящая шиза. Одно дело мысленно обзывать себя шизиком в шутку, и в то же время понимать, что ты вполне себе нормальный человек. И совсем другое дело, когда ты действительно сходишь с ума и ничего не можешь с этим сделать. Реальность распадается перед твоими глазами, разваливается на куски, оставляя пустоту и мрак. Твое сознание мучает несуществующий бред, а сам ты становишься лишь тенью самого себя, теряя собственную целостность. Теряя свою личность.              Прикусив губу, я быстро подошла к лежавшей тетради и взяла ее в руки. К моему облегчению на ней не оказалось никаких надписей, ничего, напоминающего заглавие.              — Глупо, — тихо сказала я, чувствуя, как улыбаюсь от накатившего облегчения.              Просто обычная тетрадь. Никакой не подарок в виде артефакта-убийцы от заскучавшего шинигами. Я не сумасшедшая, я прекрасно знаю, что ни первого, ни второго в нашем мире не существует.              Снова улыбнувшись, я кинула тетрадь обратно в траву, отчего ее листы раскрылись. Ветер потрепал страницы, перелистнув их в самый конец. Вопреки ожиданию я заметила на одной из них несколько надписей.              Развернись и уйди. Уходи отсюда, блядь. Это просто обычная школьная тетрадка, хватит стоять посреди парка и пялиться на нее, как последняя дура. Допивай свое чертово пиво, иди домой и садись за ноутбук. Займись работой, наконец.              Присев на корточки, я развернула тетрадь лицом к себе и прочитала первую надпись на самом верху. Написана она была на моем родном языке.              ПАМЯТКА ПО ИСПОЛЬЗОВАНИЮ.              И все?              Заинтригованная, я не удержалась и прочла первые два заголовка.              1. Если вы счастливы и у вас есть все, то можете закрыть эту тетрадь и отдать ее другому человеку. Если нет — у вас есть шанс заполучить то, чего вы так долго ждали.              2. Если вы решили пользоваться этой тетрадью и оставили ее себе, то пользуйтесь ею с осторожностью, и тщательно обдумывайте свои желания, прежде чем записать их сюда.              Нет, это точно чья-то шутка.              Некстати мне вспомнился Ягами Лайт, который думал точно так же, когда поднял лежавшую в траве тетрадь смерти. Но Ягами Лайт выдумка японского мангаки, и тетрадь смерти тоже выдумка, а то, что я держу в руках — просто чья-то дурацкая шутка. Не более того.              Других теорий я просто не могла себе позволить. Но любопытство все равно пересиливало здравый смысл. Глотнув пива, я начала читать следующие правила.              3. Исполнение вашего желания и срок его действия зависит от даты и времени, которое вы укажете. В случае их неуказания, желание будет недействительно.              4. Конкретизируйте ваши желания, потому что после написания в тетрадь они будут сбываться в буквальном смысле.              Гм. То есть, если я напишу сюда, что хочу взорвать свою работу, то на следующий день вместо магазина меня ждет пепелище?              Эта мысль оказалась такой заманчивой, что я несколько секунд сидела в зависшем состоянии, представляя, как стою посреди обломков и пепла, бывших когда-то местом скопления моей ненависти, унижения и долгого ожидания конца рабочего дня.              Если эта тетрадь действительно шутка, то можно сказать, она удалась.              Встав на ноги, я продолжила читать, оставив бутылку пива в траве и держа тетрадь двумя руками.              5. Если ваше желание будет написано с ошибками, то оно останется недействительным.              Хм. Ну, это и так понятно.              6. Выбор вашего желания не имеет никаких ограничений, равно как и его исполнение не властно над последствиями.              Это перестает быть смешным.              Хмурясь, я разглядывала шестое правило. Нет ограничений? То есть, пожелай я устроить Третью мировую, убить президента, оказаться владелицей шести миллиардов долларов, переместиться во времени и пространстве и влюбить в себя Джонни Деппа — это все может исполниться, стоит только записать?              Я рассмеялась в голос от этой мысли. Что же, для розыгрыша весьма неплохо.              Но если эта тетрадь шутка, то чья?              Самым логичным решением было оставить эту странную тетрадь лежать на траве.              Не брать ее с собой.              Не писать в нее свое дурацкое нелепое желание.              Бойтесь своих желаний, так кажется, писал Михаил Булгаков?              На часах было около одиннадцати. За окном стояла ночь, комнату освещал слабый свет от монитора моего ноутбука, а я сама сидела на стуле и грызла ноготь, рассматривая открытую шизотетрадь, как мысленно я ее окрестила.              Не стоило брать ее с собой, но я была немного пьяной, уставшей и мне хотелось как-то снять напряжение после рабочего дня и развлечься. А так как у меня в наличии не было особых хобби и пары друзей, чтобы сходить прогуляться, то я решила скоротать вечер в изучении этой странной тетради.              Впрочем, я не воспринимала происходящее всерьез. Я ведь нормальный человек, а нормальные люди не верят в такую ахинею, как шинигами, тетради-смерти и тетради, обещающие исполнить любое ваше желание. Точно так же, как писатели-фантасты не верят в хоббитов и летающие тарелки, а писатели хорроров не верят в существование мистики, зомби и призраков маньяков-убийц. Именно это заставило меня забрать шизотетрадь с собой. Желание доказать себе, что я нормальна.              Взяв ручку, я несколько минут думала, что мне записать на первой странице. Мыслить глобально я могу только в двух случаях — когда я голодна или же когда на меня накатывает вдохновение. Второго пока не предвиделось, а вот насчет первого…              В конце концов, почему и бы не попробовать.              На всякий случай, я встала из-за стола и открыла холодильник. В нем лежали пара яиц и полупустая банка джема. Все, как я оставила с утра.              Немного подумав, я склонилась над шизотетрадью и стала писать первое свое желание. И вдруг поняла, что над этим действительно стоит поразмыслить. Мне нужно конкретное желание и его немедленное исполнение. То есть, если я просто напишу — хочу горячую пиццу — то неизвестно, когда эта пицца окажется, с каким вкусом она будет, и где вообще она будет.              Если я начну со слов «Я хочу», то тогда не будет конкретики. Все-таки, это не волшебная лампа с джином внутри. Значит стоит писать иначе, более ёмко и указывать желание в настоящем времени.              Нужно попробовать что-то простое.              С этой мыслью я крепче сжала ручку и не спеша вывела на первой странице тетради следующее предложение:              Сейчас в моем холодильнике стоит новая банка свежего клубничного джема домашнего приготовления.              Дело было сделано. Ухмыляясь, я отложила ручку и легла на кровать, прикрыв глаза. Ясное дело, что то, что я написала, не сбудется, но хотелось немного потрепать себе нервишки. Однообразие жизни даже такие дурацкие моменты могут превратить в нечто волшебное.              Прошло минут пять. Я поднялась на ноги и прошла к холодильнику. Взялась за дверцу и только тут поймала себя на мысли, что боюсь ее открывать.              Господи, ну что за бред?! Чего тут можно бояться?              Я открою холодильник и там будет та же картина, что и двадцать минут назад — пара яиц и одна полупустая банка купленного в магазине джема.              Все. Занавес.              Почему же мне тогда так страшно?              О, к черту.              Все это просто дурацкий вымысел и взыгравшее из-за алкоголя, воображение. Жаль только, что оно не в том направлении работает.              С этой мыслью я резким движением открыла дверцу холодильника.              И обомлела.              На полке стояло две банки клубничного джема. Одна, полупустая, купленная в магазине. И вторая, в обычной банке, доверху полная домашним клубничным вареньем.              Я с ужасом отшатнулась назад, мотая головой. Ударилась об край стола, но не обратив на это внимания, начала усиленно тереть глаза ладонью. Затем, осторожно заглянула в холодильник.              Новая банка джема стояла на том же месте.              — Блядь! Да, что это такое?! — завопила я в пустоту, поворачиваясь и глядя на открытую тетрадь, — Этого не может быть! Невозможно!              А может быть, я сошла с ума? Может быть, стоит позвать сюда соседку Наташу и попросить ее посмотреть в холодильник. И если она скажет, что там стоит только одна банка, срочно вызывать психиатрическую помощь?              От этой мысли у меня вырвался истеричный смешок.              Я облизнула губы, и снова подошла к холодильнику. Протянула руку и взяла новую банку.              Холодная. И до жути настоящая.              Тетрадь, чья бы она ни была, и как бы ни появилась в нашем мире, действительно работала.              На работу я пошла с головной болью и измученными нервами, перед этим заперев тетрадь в шкафчике и невесть зачем забрав с собой ключ. Осознав, какая опасная вещь теперь находится у меня в руках, я почувствовала приступ настоящей паранойи, решив, что ее необходимо спрятать, никому о ней не рассказывать, и ни в коем случае не пользоваться ею больше. Снова вспомнился Лайт Ягами из манги «Тетрадь смерти», и сейчас я примерно представляла, как хреново ему было, когда он понял, что представляет собой обычная на вид тетрадка, найденная в школе.              Вот только я не хотела быть на месте Лайта. Я вообще не хотела ввязываться во все это. Утром я зареклась использовать шизотетрадь снова, решив уничтожить ее или просто выкинуть к чертям собачьим. Плевать, откуда она взялась тогда в парке, почему досталась мне и прочее. Я не избранная, не герой дурацкой манги, и уж тем более не собираюсь с помощью этой тетради завоевывать мир или что-то типа этого. Все, что я хочу — просто написать свою книгу. И для этого мне не нужна тетрадь, исполняющая любое желание. Я не настолько безнадежна, блять!              Сожгу эту чертову тетрадь, едва вернусь домой. И если мне действительно кто-то ее подкинул, пусть этот ублюдок пожалеет об этом и еще раз десять подумает, прежде чем проделать подобное снова.              Так я думала.