Бойтесь своих желаний

      С моего последнего разговора с великим детективом (если, конечно, этот сумбурный диалог с голым, напуганным и весьма разозленным аутистом можно было назвать разговором) прошла примерно неделя. Долгая, напряженная и беспокойная неделя, в течение которой я нервно оглядывалась, когда изредка выходила на улицу, старалась быть неприметной в общественных местах, а когда подолгу сидела в номере гостиницы, то вздрагивала от каждого телефонного или дверного звонка.              Я знала, что после того, как необъяснимым способом появилась в ванной комнате великого детектива, перепугала его до чертиков и таким же необъяснимым образом растворилась в воздухе, теперь точно не отделаюсь легко. Полагаю, у L ко мне накопилось немало вопросов, и он заставит меня ответить на них любым способом, если поймает. То, что он ищет меня, тоже не поддавалось сомнению — упертый характер и неуемное любопытство L были прославлены задолго до того, как я попала в его мир. Как он там сказал? «Ты — загадка, на которую я найду ответ?». Замечательно, блядь. Теперь я — новая игрушка великого L, призванная избавить его от скуки и помочь скоротать свободное время. И зуб даю, он считает меня опасной личностью (еще бы, после нашей «жаркой» встречи) и наверняка не успокоится, пока не увидит меня привязанной к стулу в камере пыток. Хотя, быть может, все не так уж и плохо, и я просто утрирую ситуацию, не в силах совладать с собственным страхом.              Но, хоть мне и было страшно, бежать из Лонг-Бич я не собиралась. И даже осталась жить в той же гостинице. Во-первых, потому что она чрезвычайно мне нравилась, а во-вторых, это все равно мало чем поможет, потому что ебанутые правила этой Вселенной по-прежнему продолжали работать против меня. По прошествии недели я даже рискнула высунуть нос на улицу и даже начала тихо подыскивать новую работу в районе, где сейчас обитала. В глубине души я надеялась на лучшее и готовилась к худшему, постепенно смиряясь с мыслью, что уже никогда мне не обрести спокойной размеренной провинциальной жизни. Впрочем, теперь подобная перспектива не пугала. Эта новая жизнь, полная приключений (как забавных, так и не очень), начинала нравиться мне своей непредсказуемостью и опасностью. Я словно стала… мда, частью увлекательного комикса, получив в нем второстепенную роль. Роль персональной игрушки для детектива L и жертвы издевательств от маньяка-убийцы ББ. Но эту деталь пока опустим, дабы не расстраивать себя окончательно.              Единственное, что действительно причиняло мне неудобства — это начавшие беспокоить сны, в которых я постоянно видела великого детектива с мировым именем голышом. Только в этих снах он не стоял столбом, глядя на меня круглыми глазами. L либо лез ко мне целоваться, убеждая, что не посадит меня в тюрьму, если я не окажу сопротивления; либо же пытался подраться со мной, подпрыгивая в воздухе и размахивая мокрым полотенцем, как ниндзя. Эти сны начинали конкретно действовать на нервы, и мне пришлось купить себе снотворное, чтобы от них избавиться. Однако, таблетки не особо помогли, ибо потрясение от второй встречи с L навсегда отпечаталось где-то глубоко в моем мозгу. Единственное, что оставалось — это упрямо игнорировать дурацкие сновидения и сосредоточиться на реальности и ее проблемах.              Затишье, длившееся неделю, я расценивала, как подарок судьбы, но знала, что это ненадолго. Если сейчас все хорошо, то значит скоро снова грядет какой-то пиздец. И в этот раз я не расслаблялась, морально готовясь к наступлению новых неприятностей.              И, конечно же, они не заставили себя долго ждать.       Одним приятным вечерком весьма скучного воскресенья я стояла у стеклянной двери минимаркета, который только что посетила, вцепившись обеими руками в бумажный пакет с только что купленными продуктами. Мимо сновали люди, в основном иностранные туристы, разговаривая о чем-то своем или увлеченно что-то обсуждая; за спиной по проезжей части с визгом проносились машины, из распахнутых окон некоторых доносились песни, самый разнообразные — от рок-метала до грязного репа; откуда-то из глубины здания минимаркета доносился автоматический женский голос из рубки, оповещавший о новой выгодной акции: Три «Кул-Эйда» по цене одного и с разными вкусами! Спешите, уважаемые покупатели, ограниченный выпуск!              Обыкновенные звуки обыкновенной оживленной улицы. Но для меня все они словно доносились из-под толстого слоя ваты, превращаясь в бессмысленную какофонию. Продолжая мять бумажный пакет ледяными пальцами, я в оцепенении смотрела на цветное фото, приклеенное к стеклу, которое несколькими секундами ранее заметила совершенно случайно при выходе из минимаркета.              Растрепанные волнистые светлые волосы ниже плеч. Большие темно-серые глаза. Прямой нос, нахмуренные брови и почти тонкая линия губ. С этого фото на меня смотрела… я сама. Сходство изображения с оригиналом, то есть, с моим лицом, было настолько потрясающим, как будто меня тайно запечатлел неизвестный профессионал. Единственное, что отличало этот фоторобот от обычной фотографии — явно собранные вместе отдельные части моего лица на компьютере и напечатанный ниже текст, привлекающий внимание большими жирными буквами:              «Разыскивается особо опасная преступница! Если вы ее видели, просьба немедленно сообщить об этом в полицию по номеру хххххххххх! За сообщение о местонахождении этого человека или добровольную помощь в его поимке будет выплачена награда в размере миллиона долларов»              — Вот же мудак! — с потрясением выдохнула я, привлекая внимание проходящей мимо парочки туристов. Но, на мое счастье, они зашли в минимаркет, через секунду забыв о моем существовании. Я же продолжала пялиться на собственное изображение, чувствуя нарастающую злость. Но, вовремя опомнившись, с размаху сорвала фото со стекла, быстро смяла его и запихнула в карман шорт, подавляя паническое желание оглянуться и посмотреть — не следит ли кто за мной и моими действиями.              Детектив L видел меня в целом не более трех-четырех минут, если иметь в виду нашу с ним первую встречу на бульваре Сансет. Но этого ему, черт подери, оказалось вполне достаточно, чтобы в точности составить мой фоторобот в цветном виде! Я сглотнула, тщетно пытаясь унять бешеное сердцебиение. Бля-я-я-я-я… И сколько же таких вот бумажек висит по всей Калифорнии? Сколько их распространено в городе Лонг-Бич? То, что я заметила фоторобот — не более чем счастливая случайность. Я даже понятия не имею, сколько времени он здесь провисел. Но, если учитывать, что ни кассиры, ни продавцы минимаркета не пытались задержать меня или сообщить обо мне в полицию, то явно недолго. О-о-о-о-о, черт… А если мою физиономию показывали по телевидению в новостях? Гребаный детектив L! Я убью его, придушу собственными руками и вздерну его труп перед зданием Интерпола! Из-за этой сволочи я в один миг стала угрозой для общества, изгоем и аутсайдером, на которого идет охота! Словно остального мне, блядь, было недостаточно!              Я сделала несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться, потом прикрыла лицо пакетом с продуктами, и быстрым шагом направилась обратно в гостиницу. По пути я изо всех сил старалась не показывать свое вздернутое состояние перед идущими мне навстречу людьми и выглядеть непримечательной и незаметной. Но сомневалась, что у меня это получилось, потому что мою перекошенную и покрасневшую от злости рожу, наверное, было видно за километр. В номер свой я шла буквально обливаясь потом и гадая, знают ли уже служащие гостиницы, что я «особо опасная преступница»? Но, вопреки моим опасениям, никто не обращал на меня внимания, и я без проблем достигла своего номера, где тут же заперлась на ключ и отключила телефон.              Со злостью швырнув пакет с продуктами на кровать, я достала трясущимися руками пачку сигарет и вышла на балкон, поспешно закуривая. Злоба не унималась, и крепко сжимая сигарету пальцами, я кинула взгляд на тумбочку, в которой лежал Исполнитель желаний.              Значит, я опасная преступница? Да что с этим парнем не так, блядь?! Ведь при встрече я вроде бы на понятном английском разъяснила, что не имею отношения к делам L и вообще знать его не желаю! Какого черта он делает?! Почему он не может оставить меня в покое?! Ой, да что я спрашиваю, ведь сама знала, что легко не отделаюсь. Но это… Это уже чересчур! Это подло и жестоко, потому что я ничего плохого не сделала! И детектив, если он не полный идиот, должен понимать, что в долгу я не останусь! Он бросил мне вызов? Отлично, блядь, вызов принят! Жди меня в гости, паршивец, я иду выбивать тебе зубы!              С этой мыслью, я прошла к тумбочке, достала шизотетрадь и ручку. Сжав сигарету зубами, открыла чистую страницу, точно зная, что напишу. L не дает покоя моя загадочная личность? Ничего, я сейчас к нему приду и разъясню, кто я такая, откуда взялась и почему меня не стоит злить. Я все подробно объясню детективу, но только после того, как хорошенько ему врежу.              Потушив сигарету, я начала уже писать желание, которое должно было снова отправить меня в личные апартаменты этой лживой упертой и наглой сволочи, когда внезапно мне вспомнились слова, которые L сказал мне во время второй встречи.              Я хотел, чтобы ты чем-нибудь себя выдала, подарив мне возможность напасть на твой след. И признаться…моя задумка оказалась куда более успешной, чем я предполагал.              Я застыла на месте, сжимая вспотевшими пальцами ручку, но так и не коснувшись ею тетради.              Безмозглая тупица. Как я сразу не смогла догадаться?              Это же очередная провокация!              Весь этот трюк с фотороботами по всей стране… Это же очередная попытка спровоцировать меня, сыграть на моих эмоциях, чтобы я снова выдала себя или свое местонахождение перед L…              Готова поспорить, что сейчас он ждет моего нового появления. И на этот раз он будет к нему готов. Если я сгоряча снова наведаюсь к детективу, горя праведным гневом, меня уже будет ждать ловушка. Все это — ловушка. Весьма хитрая и замаскированная, и знай я L чуть меньше, чем есть, я бы давно на нее повелась. И сама бы себя погубила. Если я сейчас окажусь в штаб-квартире L, меня или сразу убьют, или усыпят, или сделают со мной еще что-либо страшное, лишь бы, наконец, поймать. А соваться к L вместе с Исполнителем желаний, как я сделала это в прошлый раз, смерти равносильно.              Я достала еще одну сигарету, пытаясь успокоиться. Нет, на этот раз я на твою провокацию не поведусь, L. В первый раз твой трюк удался, потому что я не думала о последствиях своего желания, и вот к чему это привело — теперь я даже не могу покинуть свой собственный гостиничный номер. Я сделала несколько вздохов и выдохов, тщательно обдумывая дальнейший план действий. Надо прекратить бояться. Не паниковать. Не ударяться в бега. Продолжать искать новую работу. Не заводить друзей и знакомых. И всячески избегать фактов о своем прошлом. Блядь, мне нужна выдуманная биография. Теперь необязательно играть туристку-эмигрантку, я вполне могу сойти и за местную, если буду вести себя подобающе. Наверняка местным жителям на работу устроиться гораздо проще, нежели иностранцам.              И самое главное и не терпящее отлагательств дело — я должна кардинально изменить свою внешность. Прямо сейчас. Измениться настолько, чтобы мое лицо полностью отличалось от того лица, что изображено на фотороботе. И не удивлюсь, если позже придется позаботиться и о новых документах. Вздохнув, я раскрыла кошелек, подсчитывая оставшиеся бабки. Затем поднялась с кровати, собрала волосы в тугой пучок, скрывая их под кепкой. Нацепила на глаза большие солнцезащитные очки, и взглянула в зеркало, чтобы проверить, насколько беспалевно выгляжу. А потом, мысленно пожелав себе удачи, покинула номер и отправилась в ближайший магазин за краской для волос, парфюмерными ножницами, косметикой, феном и утюжками для укладки.              Наступил понедельник, одиннадцатого августа. На часах пять утра. Я стояла в ванной и с тоской смотрела в зеркало, пытаясь смириться со своим новым имиджем. На то, чтобы изменить его, у меня ушла половина ночи, но оно того стоило. Длинная волна светлых волос сменилась на короткие растрепанные пряди рыжего цвета. Мои темно-серые глаза теперь казались голубыми, а прямой нос визуально стал более миниатюрным и формой напоминал картошку. Лицо выглядело более бледным, худым и узковатым. Новый имидж делал меня моложе года на два и будь я одета в джинсовый комбинезон, вполне могла бы сойти за какую-нибудь провинциалку, приехавшую в большой город на подработку. Но самое главное — теперь я была совершенно непохожа на девушку, изображенную на фотороботе. Уверена, если я случайно столкнусь с детективом L на улице, он вряд ли сможет меня узнать.              А остальное не так уж и страшно.              Утешая себя этими мыслями, я разложила косметику и начала накладывать макияж. Раньше косметикой я пользовалась редко, почти никогда, но теперь она грозилась стать необходимым атрибутом, чтобы качественно замаскироваться. Наложить тушь на глаза, чтобы придать их цвету более светлый оттенок, подвести губы светло-розовой помадой, немного пудры, чтобы лицо не казалось белым, как у мертвеца, и все. Новый образ готов. Теперь я обычная среднестатистическая американка. Девчонка из провинциального городка, приехавшая в Калифорнию, потому что видит себя знаменитостью, владеющей собственным тропическим островом, на котором она счастливо сопьется в возрасте девяноста девяти лет. Но сейчас впереди меня ждали только бесплатный завтрак из хлопьев и кофе в местном кафетерии и долгие поиски подходящей работы.              Сидя в кафе и уплетая хлопья, я задумалась о деле Вара Нинго. Расследование уже началось или еще нет? Мне повезло, и с третьей жертвой Бейонда Бездея я так и не столкнулась, главным образом потому, что выбрала удачную локацию для убежища. Повезет, если я так с ней и не встречусь… если, конечно, она еще жива. Я не помнила дату убийства Бекъярд Боттомслеш, лишь знала, что эта женщина умрет в начале августа, и спустя сутки начнется совместное расследование L и Мисоры Наоми. Я ждала этого с нетерпением, потому что надеялась, что занятый войной с Бездеем, детектив хоть на время позабудет о моей загадочной персоне, и я смогу пожить несколько дней спокойно, не ожидая «ножа в спину». Но, в то же время понимала — если Мисора самостоятельно будет проводить расследование (а она будет), то у L найдется достаточно времени, чтобы заняться моими поисками. Даже интересно, что еще он придумает, когда поймет, что провокация с фотороботом оказалась провальной? Чего еще мне стоит опасаться? Бля, до чего же хреновая ситуация. Хоть я и знакома с методами L, спасибо манге «Тетрадь смерти» и книге Нисио Исино, но все равно не могу предугадать его следующую выходку. Этот бессовестный провокатор, хитрюга и манипулятор от Бога по-прежнему на шаг впереди меня, и боюсь, что так будет продолжаться и дальше.       Ну что ж, по крайней мере, сейчас я могу пожить спокойно, так что пора перестать накручивать себя, наслаждаться этим прекрасным временем и попутно искать работу. С этой мыслью я закончила завтрак, покинула кафетерий и вернулась в номер, предусмотрительно заперев его на ключ.              После нескольких часов утомительного штудирования газет и бесчисленных звонков, я все-таки смогла отыскать более-менее безопасное для себя место. Забегаловка под названием «Papa John’s Pizza», которой заправлял какой-то зануда-китаец, говоривший на ломаном английском. Впрочем, рейтинги у этой пиццерии были отличные, зарплата обещалась высокая, и им как раз срочно требовался курьер для доставки заказов. Сама пиццерия располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от гостиницы, что окончательно определило мой выбор. На следующий день я отправилась на собеседование, которое состоялось с тем самым китайцем, полным и усатым, обладающий на редкость противным писклявым голосочком (мое имя Хуянь Ли, но вы ко мне обращаться «босс Хуянь» — напыщенно заявил он мне после приветствия, на что в ответ я показала два больших пальца). А через пять минут после нудной и заурядной беседы с китайцем, прошу прощения, боссом Хуянем, мне выдали рабочую форму с логотипом пиццерии, велосипед и такую хуеву тучу заказов, что мне пришлось работать в свой первый стажировочный день до позднего вечера. Но я не унывала, и конкретно радовалась, что умею неплохо ездить на велосипеде. Постоянно подглядывая в карту города, предусмотрительно захваченную с собой, я смогла без проблем доставить все заказы вовремя и получить за это неплохой аванс. Босс Хуянь остался доволен моей работой, и приказал явиться в пиццерию на следующий день. Но самой радостной новостью было то, что мне разрешили оставить велосипед себе, и я могла без проблем парковать его во дворе гостиницы, благо, это, как и завтрак, было совершенно бесплатно.              В номер я вернулась уставшая, но довольная, и мысли о детективе L, фотороботе и прочих неприятных вещах больше не беспокоили. Смыв макияж и приняв душ, я завалилась в кровать и проспала до утра. А самое замечательное было то, что из-за чрезмерной усталости я этой ночью не видела сумасбродных снов, где голый детектив L махал полотенцем и пытался меня зацеловать. Впереди, где-то в будущем, забрезжили вполне радужные перспективы, в душе росли гордость и восхищение собой, а кошелек неплохо пополнился честно заработанными баблосами. Моя жизнь, хоть и ненадолго, стала той самой нормальной жизнью, которую обычно снимают в низкорейтинговых американских сериалах.              Второй рабочий день медленно, но верно подходил к концу. И я готова была благодарить за это всю небесную контору ёкаев, потому что мои бедные ноги, с утра почти безостановочно крутившие педали велосипеда, ужасно ныли, а колени практически не чувствовались. Весь мой прошлый благожелательный настрой за сутки работы словно ветром сдуло. Босс Хуянь постоянно орал, как резанный, потому что был недоволен тем, что работа в пиццерии течет медленно. Я мысленно задавалась вопросом — а чего этот писклявый китаеза ожидал, если персонала не хватает? Я была единственным курьером, и с утра исколесила, наверное, весь Лонг-Бич, судя по ощущениям в ногах. Вместе со своими новыми коллегами мы делали за день неплохую выручку, но этой хуйне, сорри, боссу Хуяню постоянно было мало. И если вчера я радовалась тому, что устроилась в эту сраную пиццерию, то сегодня была готова сбежать отсюда с воплем «Пошло все нахер!». Помимо наглого китаезы, нещадно эксплуатировавшего весь персонал пиццерии и жесткого графика, мне при доставке заказов приходилось постоянно улыбаться до ушей и заискивать перед клиентами так, как будто они не обыкновенную пиццу у нас покупали, а как минимум, нефть или слитки золота. Это было еще одним дурацким требованием босса Хуяня, которое должно было выполняться без вопросов. Теперь я понимала, почему у этой пиццерии были такие высокие рейтинги — все они были добыты кровью, потом и слезами каждого из ее сотрудников.              С такими невеселыми мыслями я ехала на работу, чтобы отдать выручку за последний заказ. Но еще более невеселыми и очень нецензурными стали мои мысли, когда я вернулась в пиццерию.              — Срочный новый заказ, Барбара! — заявил босс Хуянь, бесцеремонно шлепнув передо мной бланк заказа.              — Еще один?! Но мой рабочий день уже закончен и… — начала говорить я.              — Нет, он закончится, когда ты отвезти этот заказ! — перебил меня китаеза. — Адрес — Норт-Лонг-Бич, и давай поторапливаться.              — Бля-я-я-ядь… — обреченно застонала я. Норт-Лонг-Бич был довольно опасным маргинальным районом, который находился в двух часах езды от пиццерии… плюс обратная дорога до гостиницы… я была уверена, что на следующее утро просто не смогу оторвать ноги от кровати.              — Давайте я отвезу заказ завтра? — предложила я боссу Хуяню. — В конце-концов, это всего лишь две пиццы… Ну что они там, одну ночку потерпеть не смогут?              В ответ на мои слова Хуянь так широко выпятил свои злые глазки, что я едва удержалась от желания поднести ладони к его лицу, чтобы вовремя словить их. Казалось, еще чуть-чуть и глаза владельца пиццерии выпадут на его же футболку.              — Выполнять заказ! — заверещал китаеза, смешно взмахнув руками. — Иначе завтра утром тебя здесь уже не быть! Я же сказать, что он срочный! Срочный заказ — это значит, что его надо доставлять срочно! Иначе я тебя уволить! Надо, чтобы ты хорошо работать, а ты ужасно работать! Мне это не нравиться!              — Ну и в рот тебя ебать, — не выдержав, брякнула я на русском языке. К счастью, босс Хуянь моих слов не расслышал. Продолжая ругаться, он ушел в свой офис, оглушительно хлопнув дверью напоследок.              Дин и Сэм, мои товарищи по несчастью, глядели на меня с сочувствием.              — Повезешь? — спросил Дин, протягивая мне коробки со свежими горячими пиццами.              — Ага, — кисло сказала я, хватая бланк заказа, и забирая у него заказ. — Я не собираюсь так просто сдаваться этому узкоглазому фашисту и увольняться из-за пустяка. Не на ту напал, бля.              Ребята заулыбались, и я вышла на улицу, загрузила заказ, включила плеер, и вскочив на велик, покатила в сторону самого маргинального района города Лонг-Бич.              Испорченное настроение немного спасал жизнерадостно орущий из наушников Фредди Меркьюри, и я во весь голос подпевала ему, как умела, сворачивая на очередное забитое машинами шоссе:              — Ай вант то брэак фрии! Еееее, ай вант ту брэээак фри! Ай вант ту брэак фри фром ту ю лайес, юр сол селф сатисфайд, ай донт нииииид ю! Айв гот ту брэак фри… Гад ноооооуз, гад ноуз, ай вант ту брэак фрииии, о еееее! *              — Заткнись! — злобно заорал мне вслед бородатый мужик — водитель какого-то стремного грузовика, безнадежно застрявший в пробке. Не оборачиваясь, я продемонстрировала ему средний палец и весело продолжила путь до Норт-Лонг-Бич. С Фредди два скучных часа езды пролетели незаметно, и довольно скоро появился нужный указатель. Сбавив скорость, я повернула велик на узкую дорогу, автоматически ища глазами номер указанного в бланке дома. Он стоял на самой окраине, и я невольно задалась вопросом — кем надо, блядь, быть, чтобы жить в такой вонючей дыре? Этот район всем своим видом смахивал на мусорную свалку. Нет, я подозревала, что низкому рабочему классу в Америке живется нелегко, но весь Норт-Лонг-Бич напоминал собой яркую визуализацию беспросветного днища. Да у кого здесь будут деньги на две пиццы вообще?!              Доехав до двери нужного дома, весьма непримечательного на вид и с наглухо закрытыми шторами на окнах, я слезла с велика, отключила плеер, и вежливо постучала ладонью (звонка у двери не наблюдалось). Открывать не спешили, и, поглядывая на часы, я постучала в дверь кулаком, уже более нетерпеливо и громко. А потом злобно гаркнула:              — Доставка пиццы!              — Иду, иду! — раздался чей-то приглушенный голос из глубины дома.              — Быстрее иди уже, тормоз, — пробормотала я сквозь зубы, но вовремя спохватилась, вспомнив о профессиональной милой улыбке. Сняв коробки с велика, я заученно встала перед дверью, подавляя желание пнуть ее ногой и поторопить владельца дома. Из-за этого уебанского заказа мне теперь придется возвращаться домой по темноте, и это совсем меня не радовало. С некоторых пор я очень невзлюбила темноту и то, что она в себе прячет.              Послышались приглушенные шаги и звук поворачиваемого в замке ключа. Я натянула улыбку на лицо еще шире, держа в руках коробки с пиццами. Когда дверь, наконец, открылась, я быстро начала говорить привычный дурацкий текст заученным тоном:              — Пицца отца Джона, самая вкусная и свежая пицца в Лонг…              И в тот же момент резко осеклась, потому что на пороге дома стоял лохматый, заспанный и весьма удивленный Бейонд Бездей.                     Примечания:              Ай вант то брэак фрии! Еееее, ай вант ту брэээак фри! Ай вант ту брэак фри фром ту ю лайес, юр сол селф сатисфайд, ай донт нииииид ю! Айв гот ту брэак фри… Гад ноооооуз, гад ноуз, ай вант ту брэак фрииии, о еееее! * — имеется в виду песня Фредди Меркьюри «I want to break free». Прошу, не бейте автора за это грубое надругательство над легендой.