яблочный соджу по вечерам

—Чимин-аа.. —Подожди две минуты, – слышится откуда-то снизу, —Сейчас приду. Через несколько минут в комнату заходит Чимин со стаканом воды и таблеткой. —Вот, держи. – парень садится на краешек кровати и вручает всё принесённое в руки Чеён. —Спасибо, Чимин-а. – брюнетка слабо улыбается, и, приподнявшись на подушке, запивает таблетку. —Ничего не хочешь мне рассказать? —Что, например? —Не строй из себя дурочку, чаги. Что с тобой происходит? Ты сидишь у себя в комнате, почти не ходишь на учёбу и всё время, как в воду опущенная. Я волнуюсь. – парень смотрит тяжело, прямо в упор. —Я не могу тебе рассказать.. – Чеён отводит глаза, чтобы на столкнуться с укоризненным взглядом брата. —Ты влюбилась? Кто этот парень? Если он плохо поступил с тобой, то я сегодня же начищу его морду! —Оппа, я правда не могу. И бить никого не надо. Мне просто.. Надо побыть дома какое-то время. Старший Пак глубоко вздыхает, запустив пальцы в волосы. Из другой комнаты доносится мелодия телефона. —Мы не закончили, я сейчас вернусь. —Чхве, скажи мне честно – ты идиот? Ну кто снижает цены на прохладительные напитки в середине недели? Ты нас по миру пустишь! – Чеён видит, как брат находу застёгивает рубашку и хватает барсетку. —Даже не вздумайте что-нибудь делать без меня, я буду через пять минут. Ты понял меня? Ждите. – Чимин поправляет воротник и досадливо прикусывает губу. —Я должен съездить в клуб, разобраться с делами. Но помни, что мы вернёмся к этому разговору, Чеён-а. —Хорошо. – брюнетка кивает, хотя сама продолжать ничего не собирается. Это не для Чиминовых ушей. Слышится хлопок входной двери и Чеён облегчённо выдыхает. Вот бы можно было принять таблетку - но не от головной боли, а от влюблённости. Выпил, прошло пятнадцать минут – и полегчало. Но образ Дженни Ким въелся под корку головного мозга, всплывая перед глазами, как калейдоскоп. “Она, наверное, меня ненавидит " – думает Пак, пока разглядывает витиеватые узоры обоев на стене. "Да и за что ей ко мне хорошо относиться? Я разрушила её отношения, и кроме секундного удовольствия, ничего не получила". —Так, всё, стоп, хватит! – Чеён вскакивает с постели и, спускаясь вниз, набирает второго (после Чимина, конечно же) мужчину, которому можно доверять. —Хосок-аа. —Ох мать моя, сама Пак Чеён до меня снизошла! – из трубки донеслось знакомое чоновское ворчание. —Ну прости меня, прости. – брюнетка невольно улыбается, зная, что друг совсем не злится, а лишь делает вид. —Да что мне твоё прости! Ты сама хоть помнишь, когда писала мне последний раз в Какао? —Честно? Не помню. – хихикнула Пак. —Ты мне сейчас очень-очень нужен. —Ага, молчала-молчала, а тут вдруг "ты мне очень ну-уужен"! – дразнится, засранец. —Чон Хосок! —Что? —Я. Официально. По. Тебе. Соскучилась. Доволен? —А-а, чёрт с тобой! – парень расплылся в в улыбке. —Во сколько подъезжать? —Выхожу через полчаса.