Дар Смерти

Vita incerta, mors certissima. Жизнь неверна, но смерть как нельзя более достоверна.

      Жизнь несправедлива, а Смерть честна. Она ничего не скрывает, и ты от Неё ничего не сможешь утаить. Её не нужно бояться. Она холодна, но беспристрастна и справедлива. Пунктуальна. Убежать от Неё нельзя. Она придёт за тобой вовремя. Глупый, глупый Тёмный Лорд мнил себя великим и могущественным волшебником. Он боялся Её. Том считал, что нашёл выход, перехитрил Смерть. На пути к вечной жизни он искалечил самое дорогое, что есть у мага — свою душу. Крестраж — это не спасение. Это приговор. Приговор на вечность. Вечность в страшных муках, болезненной агонии. Ты никогда не сможешь освободиться и упокоиться, получить прощение. Это Ад.       А Гарри никогда не боялся Смерти. Он встретил Её с улыбкой на лице. Юный маг знал, что его смерть принесёт победу и мир в жизни волшебников. Дамблдор говорил о самопожертвовании. Но нет, для Гарри она была свободой. Он с самого рождения нёс на своих плечах тяжкий груз из ответственности, долга и боли. За свои семнадцать лет все счастливые и радостные моменты он мог перечислить на пальцах одной руки. Спаситель, Избранный, Золотой Мальчик Гриффиндора, Герой. Мальчик, который выжил, чтобы умереть на опушке Запретного Леса.       Она была прекрасна. Тонкая, изящная, волнующая и манящая к себе. Яркие зелёные глаза, огненно-рыжие волосы, фарфоровая кожа. Гарри был знаком этот образ. Образ той женщины, которая его любила большего всего на свете. — Мама?.. Мама, я так скучал по тебе, — чуть слышно прошептал. — Здравствуй, дитя моё. Я рада, наконец, встретиться с тобой, — донёсся до юноши ответ. — Я умер? — Не совсем, мой дорогой. — Что… Что это значит? Я… Где мы? — он осмотрелся по сторонам, и только сейчас увидел, что они находятся в пустоте, окутанной серой дымкой. — Это Междумирье, Гарри. Граница между миром Живых и Мёртвых. Здесь мы можем спокойно поговорить, не заботясь о времени, — Она ослепительно улыбнулась, но Её взгляд… такой холодный, пронизывающий морозом насквозь. — Простите, но кто вы? — растерянно спросил Гарри.       Его мамой эта женщина быть не могла. Солнечная и тёплая Лили не могла так смотреть. — Гарри, — она по-доброму усмехнулась, — у меня много имён и множество ликов. Некоторые зовут меня Морриган, некоторые Мара, Эмма и даже Азраил. Скажу тебе по секрету, мне больше всего нравится имя Хель. Я Смерть, Гарри.       Её образ изменился, силуэт стал тоньше и выше, волосы черны, как ночь, кожа бела, как снег. Но глаза остались по-прежнему ледяными зелёными. Гарри замер в изумлении. Он не совсем умер и сейчас душевно беседует со Смертью. Что тут можно сказать? — Вижу, дитя моё, ты удивлён, но не боишься. Почему? — все тот же ледяной взгляд пристально смотрел на него, пробираясь в душу. — Вы правы, не боюсь. Я чувствую себя… таким спокойным сейчас рядом с вами. Вы освободили меня, — ответил юноша, смотря Ей прямо в глаза, без тени испуга. — Ты очень сильный, храбрый и честный, — молвила Смерть, медленно приближаясь к нему. — Думаю, пора перейти к сути нашей встречи, — Она вплотную подошла к магу и взяла его за руку. — Давай немного прогуляемся, мой дорогой. Полагаю, ты знаком с легендой о трёх братьях?       Гарри кивнул, и в то же время пространство вокруг них изменилось. Теперь они стояли на бревенчатом мосту через бурную реку. Юноша помнил легенду наизусть.       «Была она глубокая — вброд не перейти, и такая быстрая, что вплавь не перебраться».© — Вот здесь все и началось. Своим сыновьям я передала Дары, — Хель ласково потрепала его по непослушным волосам. — Да, Гарри, не удивляйся, братья Певереллы — мои дети. И каким бы странным это ни казалось, я тоже могу любить, — как будто бы с грустью сказала Она. — Каждый Дар уникален, наделён особой силой, которая позволяет вершить невозможное. Камень — незыблемость. Жезл — покровительство. Мантия — защита. Дары были созданы мной не для того, чтобы подчинить или победить Смерть. Они должны были сделать мирскую жизнь моих детей чуточку проще. Но люди, в большинстве своём, жалки и алчны. Слух о моих Дарах разнёсся быстро, истолковали его каждый по-своему. В то время на род Певерелл была объявлена охота, а если быть точнее, охота за Дарами. Вскоре род угас, ни я, ни мои Дары не смогли это предотвратить. Реликвии стали кочевать от одного мага к другому, а правдивая история превратилась в обросшую шелухой легенду, — Смерть приблизилась к юноше и осторожно приобняла его за плечи, а затем продолжила. — Сегодня счастливый для меня день. Спустя сотни лет, ты, Гарри, последний и единственный потомок древнего рода Певерелл. Мой потомок. Тебе удалось невозможное — объединить все три Дара и стать полноправным их владельцем. Очень важная деталь: ни один из Даров не будет полностью подчиняться чужаку. Бузинная палочка никогда не навредит моему потомку. Благодаря этому, крестраж в тебе уничтожен, а мы с тобой, наконец, смогли встретиться.       Столько новой информации. Смерть. Потомок. Певерелл. Дары. Хозяин. О, Мерлин! Если бы это слышал Волдеморт, он тотчас бы отдал концы. От зависти. — Я никогда не хотел власти, да и сверхсилы мне не нужны. Я хотел семью, счастливую, крепкую семью. Спокойная жизнь, без клейма Избранного. — Дитя, у тебя все это будет, — не говорила, утверждала Она. — Маги не готовы к такой мощи. Сейчас я понимаю, что было ошибкой отдавать Дары в мир Живых. Многих несчастий и бед не было бы. Но, к сожалению, я не всесильна, и забрать их просто так я не могла. — То есть… Вы можете забрать их сейчас? — Да, Гарри, могу. Но только при условии, что Хозяин Даров отдаст их добровольно. — Я… я согласен. Что для этого нужно сделать? — Кроме твоего желания больше ничего не требуется, — после этих слов у Её ног оказались все три Дара. Один Её мимолётный взгляд и Дары испарились в серой дымке. — Да будет так! — А что же дальше? — немного неуверенно спросил Гарри. — А дальше, дитя моё, ты возвращаешься в свой мир. Твоё время ещё не пришло. — Но почему? — выкрикнул Гарри, проклиная свою несдержанность. — Мне не к кому возвращаться, меня никто не ждёт, я никому не нужен. Герой сделал своё дело, герой может умереть. Заберите меня с собой, прошу. Хель, пожалуйста, — Гарри упал на колени, эмоции переполняли его.       Слишком многое ему открыла эта встреча. — Гарри, поверь мне, там ты найдёшь своё счастье, обязательно найдёшь. И ты не будешь одинок, — щелчок пальцев, и появилась чёрная дымка, которая постепенно приняла очертания пса с красными глазами. — Это Сумеречный Пёс, твой защитник. Он будет верен тебе и никогда не предаст. В такой форме он виден только тебе. Без твоего желания его никто не сможет заметить или почувствовать.       Юноша внимательно рассматривал пса, и внезапная истерика сошла на нет. Пёс не был материальным. Чёрный сумрак, тёмный туман. Призрак. — Как его зовут? — прошептал Гарри, в желании коснуться, поднеся руку к морде пса. — Имя ему может дать только хозяин, — протягивая руку юноше, сказала Смерть, помогая ему подняться. — Когда-то я читал легенду об адском псе. Его имя означало призрачный дух — Баргест. Они похожи, — пёс вплотную подошёл к Хозяину, утыкаясь мордой в его ладонь. — Имя тебе Баргест, мой верный защитник, надёжный помощник и преданный друг. Да будет так! — яркая вспышка озарила пространство, на шее пса появился мерцающий ошейник, от которого тонкая, почти незримая, нить тянулась к запястью юноши.       Поттер ощутил касание пса. — Теперь вы связаны навечно. Он будет следовать за тобой всюду, куда бы ты не отправился: на край света, тьмы, вечности. Нет более верного и преданного существа, — пояснила Хель, при этом её голос почти неощутимо дрогнул. — Пора, дитя. Ты готов? — Да… Мы больше не увидимся? — с горечью спросил Гарри. — Гарольд, когда тебе будет нужна моя помощь или совет, я приду. — Хель обняла юношу и, поцеловав его в висок, прошептала, — назови моё имя, и я приду. Прощай, дитя моё, будь счастлив!       Тьма окутала Гарри, даря спокойствие и умиротворение.

***

      Первый вздох в новой жизни. Гарри открыл глаза. Совсем другие ощущения, все острее, ярче, насыщеннее. Тёмное ночное небо, сияющие огоньки далёких звёзд. Почему никогда раньше он не замечал этой красоты? Рядом с собой Гарри почувствовал обжигающее дыхание Баргеста. Пёс последовал за ним. Он смиренно лежал на холодной земле, положив голову на грудь юноши. Ни один звук не раздавался в глубине Запретного Леса. Окружающая тишина настораживала. Наш Герой, приняв волевое решение, поднялся и тут же замер. Волдеморт мёртв. Его верные слуги в ужасе смотрели на Поттера. Ну ещё бы, две Авады пережил. Вторая даже не оставила никаких следов. Никто не пытался его атаковать, никто не шевелился, и, возможно, даже не дышал. Они оцепенели, как будто их поразило какое-то проклятье. А может так и есть? Никто наверняка не скажет, как могла повлиять смерть Реддла на его слуг.       Гарри ухмыльнулся, и вытянув руку вперёд, призвал свою палочку. — Война окончена, Волдеморт повержен, — усиленный Сонорусом голос Поттера разнёсся по округе, следом яркая красная вспышка озарила небо.       В ту же секунду раздались хлопки аппараций прибывающих авроров и бойцов Ордена Феникса. Пожиратели зашевелились, кто-то успел аппарировать, кто-то начал отчаянно сыпать проклятиями в сторону противника. Но все это закончилось достаточно быстро. Большая часть Пожирателей Смерти была обезврежена. А Мальчик-Который-Выжил-И-Победил стоял на том же месте, поглаживая Баргеста, уже вполне материального, периодически то выставляя щит над аврорами, то посылая обездвиживающее в Пожирателя. Ни одно заклятие не попало в него, как будто он был окружён невидимым щитом.       Защитник, — мелькнуло в мыслях юноши. — Гарри! Гарри! Мы победили! Что произошло? Как тебе это удалось? — выкрикнул запыхавшийся Кингсли, подбегая к Поттеру. — Я исполнил своё предназначение, остальное не имеет значения, — ровно ответил Гарри. — Гарри?.. — Кингсли, сжимая плечо парня, развернул его к себе, заглядывая тому в глаза, и отшатнулся.       В этих глазах не было больше того тепла, что они излучали раньше. Холодный, ледяной. — Мне пора, Кингсли. Я очень устал, хочу привести мысли в порядок и, наконец, спокойно отдохнуть. Полагаю, с остальным доблестный Аврорат и Министерство разберутся.       Не прощаясь, Гарри Поттер аппарировал в особняк Блэков на площадь Гриммо. Сумеречный Пёс последовал за своим хозяином.