Dreams

Когда Дин совершенно промокший и с глупой улыбкой на лице завалился обратно в номер, Сэм смерил его удивленным взглядом, но промолчал. Старший Винчестер плюхнулся на кровать и закрыл глаза, снова и снова прокручивая в голове разговор с ангелом. Он даже не понял, когда отключился и провалился в сон. Не было привычной белизны. Сон начался с синей вспышки, затягивающей его в бездну. Синева вокруг, словно поглощала Дина, он словно становился частью всего этого. Но снова не было страха, он наслаждался тем, как эта синева тащила его вниз, сливалась с ним. Теплая синяя пульсация как-будто вселялась в его сердце, заставляя его биться в учащенном ритме. Дин проснулся. Сэм ушел, оставив брата одного, но это то, что сейчас нужно было старшему Винчестеру. Охотник задремал всего на час. Он вспоминал сон, прокручивая его снова и снова, он понимал, что думает только об одном: о таких внимательных и верных глазах Кастиэля. Ангел занимал все его мысли. Он стоял у окна, устремив взгляд в небо. Дин думал, где сейчас может быть Кас. Думал о его глазах, улыбке, мимике… - Черт, да что это со мной! – выругался Дин, стукнув кулаком по подоконнику. - Мда, я, конечно, предполагал, что ты тугодум. Но чтоб настолько, – услышал Винчестер за спиной голос Трикстера. Он обернулся. Да, его скромные покои посетил сам архангел Габриэль, и это точно не сулило ничего хорошего Винчестеру. - Что тебе надо? – спросил Винчестер. Гейб только усмехнулся. - И как тебе не страшно грубить архангелу? – наигранно удивился Габриэль, нагло расхаживая по номеру и разглядывая вещи братьев. – Хотя да, забыл. У вас Винчестеров начисто отсутствует инстинкт самосохранения, - добавил он, крутя в руках нож Руби. - Что тебе надо? – повторил Дин. Деваться было некуда. Трикстер мог щелкнуть пальцами и снова превратить его жизнь в некую увеселительную фигню. - Слушай, может мне тебе все на пальцах объяснить? – спросил Гейб, резко разворачиваясь к Винчестеру. Тот промолчал, архангел закатил глаза. – Твой первый сон, рисовавший тебе полное одиночество – ты обращаешься к Касу. - Откуда ты знаешь? Ты что… – изумился Дин. - Заткнись, а? – прервал его обещающую быть гневной тираду – Второй сон – ты снова бежишь к Касу. Тебе оба раза становится легче после разговора с ним. А сейчас ты вообще его из головы выкинуть не можешь, так? – Габриэль говорит это так, словно втолковывает всем давно известные истины в голову недалекого парнишки. - Так, - тихо отвечает Дин. Он смотрит в глаза архангела. А Гейб лишь ухмыляется. - Так давай рассуждать логически…Хотя о чем это я, - Трикстер словно ловил кайф от того, что в открытую насмехается над Дином, а тот лишь ловит каждое его слово, чтобы понять, что же творится. – Тебе нравится Кас. - Что?! Да ты…Он мой друг! – срывается Дин. Но лишь потом понимает, что выкрики более чем неубедительны, сам он покраснел, а Габриэль, широко улыбаясь, смотрит на него. - Правда что ли? – с явной издевкой в голосе говорит он. – Более того, ты влюблен в него. Но твое ярое гомофобство мешает признать эти чувства. Так? - Нет! – снова выкрикивает Дин. И снова провал. Снова неубедительно. Архангел лишь еще раз усмехается. Дину становится неуютно под этим пронзительным насмехающимся взглядом. Он начинает вспоминать сны, беседы с Касом, анализировать чувства. И Дин осознает, что Габриэль прав. Кас действительно занимает все его мысли. Более того, все мысли о нем отзываются в сердце неким теплым трепещущим чувством. - Ну что? Еще соображаешь? Я посижу? – говорит Габриэль, но Дин не обращает на него внимания. Этот архангел словно вихрь ворвался в его жизнь и перевернул в ней все. Дин расценивал свои чувства к Касу, как дружбу. А сейчас, его как малого котенка ткнули носом в очевидное. Он отвернулся от Габриэля, буравящего его спину взглядом. Дин сделал глубокий вдох. - Слушай, у меня не так много времени, чтобы… - начал Габриэль. Но Дин перебил его: - Так вали! - выкрикнул он. Габриэль исчез, оставив Дина. Дин в сердцах пнул стул, стоящий неподалеку, словно тот был в чем-то виноват. Сказать, что Винчестер был зол на архангела – не сказать ничего. Он сел в кресло и обхватил голову руками. Он думал. Думал о Касе. Снова. И все мысли, что доказывали, что Кас – просто друг, быстро улетучились, как-будто их и не было.