No money

      Юнджи и Чонгук двойняшки, хоть и совсем не похожи. Юнджи внешностью в маму, которая умерла при родах, а Чонгук, как две капли воды, отец, который работает день и ночь, а зарабатывает мало. Двойняшки рано пошли подрабатывать в фаст-фуде или раздавали листовки. Еще и отец недавно тяжело заболел. Вот так они выживали.       Достигнув шестнадцати лет, они пошли на постоянную работу. Но кого возьмут на нормальную работу с неоконченным средним образованием. С наркотиками они дело иметь не хотели. Юнджи и Чонгук пошли в проституцию. Хоть это и низко, но другого выхода нет. Всё равно приятелей у них нет, никто издеваться и отговаривать не будет. У Юнджи были богачи постояльцы. Чонгук тоже от сестры не отставал. Сначала Чон противился, но Юнджи его уговорила: — Неужели я одна буду на всю семью работать? Согласись, несправедливо.       Жить они стали более менее лучше. Отец шёл на поправку. Вроде бы всё хорошо и они уже собрались уходить от туда и идти на другую работу, но… Их двоих купил за ооочень большую сумму какой-то богач. Двойняшки решили выполнить последний вызов и уйти с этой работы.       Они приехали по адресу в дорого обустроенный коттедж. Восхищаясь местом, они позвонили в дверной звонок и им открыл старый дворецкий. Он поклонился и попросил пройти с ним. Двойняшки пришли в спальню. Кровать большая, комната тёмная, плотные занавесы, вокруг расставлены ароматические свечи. Спальня наполнена смешанными запахами лаванды, вишни, розы, яблока, клубники и ещё много чего. В углу было кресло из алой ткани, на котором сидел тот самый богач, что купил их на сегодняшнюю ночь за огромную сумму. Он был молод и красив, даже сидел эстетично, придерживая пальцами подбородок и закинув одну ногу на другую. На нём дорогой сине-фиолетовый костюм, который соответствует статусу хозяина. Парень разглядывал двойняшек и спросил: — Как вас зовут? — его голос мягкий и приятный. — Юнджи. — Чонгук. — Вы двойняшки, верно? — он слегка улыбнулся.       Они кивнули. — Я-Джин. — Вы купили нас за очень большую сумму. Мы сделаем всё, что пожелаете, господин. — сказал Чонгук, поклонившись. — Я не сомневался. Тогда, приступайте. — он встал со своего места.       Юнджи всегда была смелее брата и начала раздеваться. — Чонгук, сходи пока в душ, подготовься. — Чон поклонился и ушел в дверь справа.       Чонгук вообще очень переживал, потому что впервые работает с сестрой и еще никогда не видел её в подобной ситуации. После того, как он помылся в ЧЕРНОЙ ВАННЕ, что довольно необычно, пошёл обратно в спальню. Причем она была не грязная, а из какого-то темного камня. На огромной кровати стоял на коленях Джин, всё ещё в костюме, и Юнджи в колено-локтевой позе выгибалась от резких ударов плетью. После очередного резкого выгиба последующий стоном, Чонгук заметил под волосами ошейник, цепь которой валялась где-то на шелковых простынях. Шелковая ткань простыни отблёскивала светом огоньков свечей.        Чонгук подошёл к кровати и начал работать. Со временем он набрался опыта и знает какие клиенты любят больше ласку, а какие предпочитают жестокий секс. Этот богач, по раздумьям Гука, ласковый. Он на коленях подошёл к господину. — Что прикажете мне, хозяин? — проурчал Чонгук и провёл указательным пальцем по небольшому бугорку на ширинке. — Ты будешь моим щеночком, Чонгуки, — ответил Джин с улыбкой и почесал за ухом младшего, на что последний пошло облизал губы, томным взглядом смотрел на хозяина, зная, как это заводит.       Оставив «кошечку», которая выгибается в спине и просит ласки и внимания, Джин достал из тумбочки ещё один ошейник и надел на длинную шею «щеночка». Юнджи была всё ещё в белье. В черном, кружевном, призывном белье. Она перекатилась на спину, так что ушки с её волос немного спали, но она их поправила, и вела себя точно, как кошка. Всё-таки, если бы были деньги, она была бы хорошей актрисой. Чонгук заливается краской, что опять нехило заводит хозяина. Джин тянет их обоих за тонкие цепи на себя и велит раздеть его. Юнджи и Чонгук раздевают старшего выцеловывая каждый открывшийся участок кожи, пытаясь не оставить засосы на нежной белой коже. Чонгук щекотно ведёт носом по оголённому животу и ласкает затвердевшие соски. Джин откидывает голову от удовольствия, когда Юнджи добралась до возбуждённой плоти. Чонгук тоже опускается и вместе с сестрой вылизывает член хозяина пытаясь доставить, как можно больше приятных ощущений, от которых у старшего дыхание сбивается. Чонгук несколько раз глубоко заглатывал и заводил за щёку, вырывая из губ хозяина сладкие стоны. Юнджи в это время целовала шею хозяина отмечая про себя его эрогенные зоны. Кончив, Джин отдышался и усмехнулся своей внезапной мысли: — Поцелуйтесь, — сказал он, подошёл к девушке сзади, выцеловывая изящную спину и снимая бельё, добавил. — и ласкайте друг друга.        Чонгуку вновь стало неловко, но, вспомнив оплату, приблизился к сестре, вырисовывая на её груди какие-то незамысловатые узоры языком. Девушка постанывала в поцелуи Гука, потому что Джин начал играть с её киской. Юнджи поиграв с сосками Чонгука, спустилась ниже и начала надрачивать ему, пока тот целовал ее ключицы и плечи. Разработав влагалище, Джин откинул Юн на спину и вошёл в неё. Чонгук целовал спину хозяина, но тот приказал сидеть и ждать своей очереди. Чонгук сел на кровати в позе пёсика и верно ждал своей участи. Когда Джин сделал последние толчки и кончил на подтянутый животик кошечки, он перешёл к щеночку. Взяв наручники и приковав мелкого, он потянулся за одной из свечей. — Я люблю яблоко. Хочешь пахнуть тем, что любит твой хозяин? — Гук положительно гавкнул. — Чтож, хороший мальчик. На расстоянии 20-30 см от худого тела парня возвышалась свеча, с которой капал расплавленный воск. Чонгук извивался и подвывал от каждой капли, хоть было почти не больно, но лёгкое жжение на нежной коже чувствовалось отчётливо. Когда это недомучение закончилось, Джин спросил у Юнджи: — Хочешь поиграть с братиком? — в ответ послышалось довольное мяуканье. — Держи игрушку.       Джин протянул голубые шарики на силиконовой верёвке, а сам он держал какой-то маленький пультик. Хозяин сел на край кровати, улыбаясь от предчувствия веселья. Когда Юнджи вставила первый шарик, Чон немного повозился от лёгкого дискомфорта. Второй. Третий. Гук что-то тихо скулит. Когда все шесть шариков были внутри, Джин подозвал кошку посмотреть на мучения Чонгука, надевая на него эрэкционное кольцо. Сев обратно, он нажал на какую-то кнопку под шестым номером, как поняла Юнджи сейчас вибрирует шестой, самый последний шарик. Гук начал извиваться на шёлковых тканях. Юнджи видя, что хозяин снова возбуждён, принялась ему отсасывать, краем глаза смотря на Чона. Позже Джин выключил шестой шарик, Гук немного успокоился, но тут же включил первый шарик, который глубже всех. Чонгук громко простонал, хватая воздух руками, на запястьях которых красовались красные следы от наручников. Хозяин включил пятый шарик, не выключая первый. Чонгук стонал и извивался, закрыв от наслаждения глаза и укусив губу так сильно, что на ней показалась первая капелька крови. Этот самый шарик массировал комочек нервов. Джин выключил всё и дал малому отдышаться, но спустя полминуты вновь включил уже всё. Чон чуть ли не кричал, что доставляло хозяину огромное удовольствие от милого голоса малого. Вдруг старший резко встал и подошёл к Чонгуку. Вынув игрушку, он резко и во всю длину вошёл в податливое тело щеночка. Чон взвыл от безумной долбёжки и закинул ноги на талию господина. Юнджи всунула хозяину эти шарики и включила их все разом. Гук давно был готов кончить и молил Джина: — Можно… мне кончить… Хозяин? — дрожащим от перевозбуждения голосом сказал Чон.       Ещё пара толчков, Джин снял кольцо, и Чонгук получил долгожданную разрядку. Закатив глаза, щенок отцепился от кончившего богача и упал на кровать без сил. В это время Юнджи была готова продолжить свою работу и на коленях подползла к Джину вовлекая в развязный поцелуй. ***       За окном уже виднелся рассвет. Все трое мирно спали в большой кровати. Первым проснулся Чонгук. Он вспомнив, что было ночью, потёр ноющую поясницу и пошёл в ванную, отмывать застывшую сперму с тела. Пока он мылся, в ванную зашла удивлённая Юнджи со словами: — Ты в курсе, что нас выкупили на всю жизнь? — Что? — Он отдал деньги не только притону, но и нашему отцу! Он в прямом смысле купил нас, а не снял на одну ночь. — Капец… — всё, что смог выдавить из себя Чон.       Неужели такое теперь будет каждую ночь? А если он и других будет приводить и пускать их по кругу? Ужас… Юнджи в это время уже вышла, дожидаясь своей очереди. Когда Чонгук вышел, Джина он не увидел. Слуга, которая проходила мимо на вопрос «Где Джин-щи?» ответили, что он на работе. Чон дождался сестру из ванной, и дворецкий провёл их в огромную комнату, где спали еще десяток парней и девушек. Интересно, кем работает этот Джин если у него столько эмм… Рабов? Каждого выкупать, каждого обеспечить. Сколько денег на всё это нужно? /Автору вспомнилось: Воне мани мани/ Дворецкий показал им два места рядом, которые были для двойняшек. — А наши вещи? — У Вас будет новая специальная одежда. — Специальная? — переспросил Чонгук, но дворецкого уже и следа не было. — Распологайся. Чо делать-то теперь? — сказала Юнджи и плюхнулась на один из матрацев. — Да ладно, — отозвался брат, разглядывая комнату. — если что — сбежим… — Отсюда не сбежать. — послышался писклявый голос справа. — Почему? Стены толстые? Охрана на высоте? — спрашивали двойняшки. — Здесь нет охраны. Здесь только господин Джин и дворецкий. — Дом без дверей? Можно через окно. — предположил Чонгук. — Я сбежал один раз. — из одеяла показалось очень худое тело. — Я искал выход из Бесконечного леса, но все тропинки приводят обратно в дом. Меня однажды поймали… И вот… — на теле были сине-фиолетовые следы от хлыста, двойняшки ужаснулись. — Но мы же приезжали, значит и уехать можно. — Это всё иллюзия. — Тогда где мы? Кто нас купил? Зачем? — В доме Демона. Единственный выход не умереть здесь — это любовь господина. Если стать его лучшим любовником, то остальных распустят… Или убьют.       Вокруг наступило молчание. Каждый думал о своей участи. В комнату вошёл дворецкий и позвал всех на завтрак, а двойняшкам принёс одежду. Одеждой оказалось лёгкая ткань на бедра Чонгуку, а Юнджи ещё и на маленькую грудь. Она напоминала греческую. Они сели за стол с небольшими порциями еды. Двойняшки всегда держались вместе, как и раньше.       Позже они узнали, что Джин-щи — демон с разбитым сердцем и ищет замену прошлой любви, а если ему жертва не понравилась с первой ночи, то он просто её убивает. Им даже его историю рассказали:       «Понравилась ему 600 лет назад деревенская бедная девушка. Любил её ну очень сильно. Подарки ей всякие дарил в своём человеческом обличии, да в любви признавался. Она в него тоже влюбилась. Сыграли они свадьбу. Да только в то время болезнь ходила какая-то смертельная, девушка и заболела. А семья у неё бедная, лекарств купить не могли. Всеми способами Джин пытался продлить ей жизнь. Хотел сделать её бессмертной, но только всё было готово для обряда бессмертия, как девушка умерла. Полторы сотни лет Демон не отходил от могилы девушки, а потом ему его дворецкий предложил найти другую. Вот он и ищет до сих пор. Те, кто прорвутся в его лучшие любовники станут бессмертными, а остальных он убивает. А время здесь: один месяц здесь равен десяти годам там» </i>       Чонгук ни за что не хотел умирать в столь раннем возрасте и решил, что станет его любовником. Любой ценной. Джин принимает новеньких по выходным, любовников, которые здесь уже не первую ночь, по будням. Любимых ещё нет, поэтому тратит всё время на определение и поиск новичков, которые как-либо его зацепят. Пробыв в доме ещё несколько дней он познакомился с некоторыми в комнате. Он даже узнал, что есть люди, которых он убивает на случай, если они не хотят выполнять какие-то отвратительные или экстремальные его желания, а они бывают очень часто. Игрушки для него — ничто, скукота. Поэтому он что-то придумывает жутко аморальное, чтобы проверить: готов ли любовник ради него на всё? Под красивым и даже милом личиком Джина скрывается настоящий демон похоти. Цель Чонгука и Юнджи: растопить ледяное сердце дьявола.