Always

      Когда спросонья Намджун врезается в шкаф, он только тихо матерится и тут же забывает об этом. Когда он часом позже пытается пожарить себе яичницу, и все четыре яйца оказываются тухлыми (Ещё бы! Они лежат там уже около месяца), парень только фыркает от досады и молча выкидывает свой шедевр кулинарии в мусорное ведро. Даже когда брюнет обувает два разных кеда, и ему приходится возвращаться, чтобы переобуться, он особо не злится и спокойно делает это. Но, когда он замечает отходящий от остановки автобус и, в попытке догнать его, роняет свой телефон на асфальт, и тот разлетается вдребезги, он просто не может промолчать. Подняв остатки недешёвого смартфона, Ким воет в голос и, пнув ни в чём неповинный бордюр, садится на остановку. Сегодня точно не его день. Нет, Намджун никогда не отличался особой аккуратностью или грацией, но столько проблем за одно только утро даже для него — слишком. Парень теперь вообще боится идти на учёбу, да и в любое другое место тоже, мало ли, какие ещё сюрпризы для него сегодня приготовила судьба. Ким растерянно смотрит на разбитое нечто в своих руках, размышляя над тем, что ему теперь делать без единственного средства связи. И ладно бы телефон ему нужен был только для звонков и смс, но у Намджуна, более известного, как Рэп Монстр, он играет роль колонки, плеера, микрофона, блокнота для записи текстов и диктофона. Юнги убьёт его, когда узнает о том, что произошло, потому что только у Джуна на SD-карте была новая идея для трэка. Уже отчётливо представляя свою смерть от рук любимого хёна, Ким слышит какие-то странные, до зубного скрежета бодрые и радостные возгласы с левой стороны от себя. Повернув голову, брюнет видит болтающего по телефону парня, идущего к остановке, и чуть ли не открывает рот. Парень выглядит настолько прекрасно, что Намджун чисто физически не может оторвать от него взгляда. За свои 20 лет Ким встречал много красивых людей, в силу того, что он учится в университете культуры и музыки, но такое божество видит впервые. Белые волосы только подчёркивают образ ангела, а красивое стройное тело вообще заставляет задуматься о своей психике — не глюки ли это. Парень садится на лавочку рядом с Джуном и, убрав телефон в карман, поворачивает к нему голову. Тот тушуется и отводит глаза, думая, что не выдержит долгий зрительный контакт с этим человеком.       — У тебя что-то случилось? — Заинтересованно спрашивает блондин, подсаживаясь ближе, тем самым давая понять, что он реальный, и Намджун может не беспокоиться за своё психическое состояние. Ким слегка вздрагивает от неожиданности — голос у него не менее прекрасен, чем он сам.       — Нет, всё в порядке, — улыбнувшись, отвечает Джун, не желая рассказывать этому красавчику о его сегодняшних приключениях. Это совершенно не то, что могло бы произвести на него впечатление, он уверен. А впечатление Киму произвести хочется хотя бы потому, что он и так уже облажался по полной, куда ж ещё. А его, между прочим, считают парнем умным и образованным.       — В порядке? А сидеть с металлоломом в руках, наверное, твоё хобби? — Усмехается блондин, чуть наклоняя голову набок и прищуривая глаза.       — Это не металлолом, — пытается ответить Ким, но его перебивают.       — Я вижу, что это когда-то было телефоном, поэтому и спрашиваю, что произошло? — Тараторит красавчик.       — Не «когда-то», а несколько минут назад, — расстроенно говорит Джун, — но обсуждать с первым встречным я это не собираюсь, — строго добавляет он, удивляясь своей резкости, и, заметив подъехавший автобус, направляется внутрь, предварительно закинув обломки в карман. Парень тоже заходит следом, но, как ни странно, ничего не говорит и молча садится у окна. Для Намджуна мест не остаётся и, взявшись за поручень, он едет стоя. К его счастью, через пару остановок бабуля, сидевшая рядом с блондином, выходит, освобождая одно кресло. Оглядевшись, Ким понимает, что вариантов у него нет, и приземляется рядом с парнем. Пытаясь игнорировать свои коммуникабельные черты характера, просящие общения и хоть какого-то разговора с блондином, Намджун достаёт из рюкзака блокнот и начинает писать. К своему огромному изумлению он понимает, что текст ложится на бумагу так легко, как будто это не у него вот уже месяц нет вдохновения.       — Извини за то, что ухудшил твоё и так плохое настроение, — произносит блондин спустя пятнадцать минут езды, поднимаясь со своего места, — меня Сокджин зовут, если что. И да, писать в движущемся транспорте вредно для глаз, — добавляет он, с укором смотря на Кима и, выдержав его внимательный, вопросительный взгляд, выходит из автобуса. Джун ещё пять минут смотрит стеклянным взглядом в спинку сидения впереди него, а затем до него доходит, что это и его остановка тоже. Спохватившись, брюнет в последний момент успевает выскочить из транспорта. Тихо выдохнув и встряхнув головой, он поправляет рюкзак за спиной и направляется в университет. Первую пару парень благополучно пропустил, но впереди ещё три, так что идти всё равно приходится. Пройдясь по пустующим коридорам, Ким присаживается на подоконник напротив кабинета математики, вновь принимаясь за текст. Перед глазами внезапно всплывает кругленькое, красивое лицо утреннего собеседника с пухлыми губами и выразительными глазами. Намджун невольно улыбается, вспоминая недовольный тон этого парня и его какой-то заботливый взгляд.       — О, какие люди! — Звучит такой привычный насмешливый голос над ухом брюнета, который уже успел выпасть из реальности и написать два куплета, — почему на первой паре не был? — С неизменным прищуром спрашивает Юнги, садясь рядом с Джуном.       — И тебе привет, хён, — усмехается Ким, — лучше не спрашивай, — тут же добавляет он, вспомнив обо всех своих сегодняшних приключениях.       — Оо, теперь ещё интересней стало. Рассказывай, давай! — Требовательным тоном заявляет Мин, принимая позу лотоса.       — Ну, хён, можно я не буду? Ты убьёшь меня, — сокрушённо произносит Джун.       — Сегодня не убью — у меня настроение хорошее, — улыбается друг, которому, и впрямь, такое поведение чуждо.       — Окей, я разхерачил свой телефон, — выдаёт Ким, вытаскивая из кармана многострадальные ошмётки аппарата.       — Охуеть, — выдыхает Юнги, рассматривая обломки чёрного Xiaomi, — Джун, — сузив глаза до щёлочек, подозрительным голосом говорит он, выжидающе смотря на своего друга.       — Что? — Невозмутимо спрашивает Ким, давно привыкший к таким вот уничтожающим гляделкам.       — Идея для нашего нового трека, — многозначительно произносит Мин, складывая руки на груди.       — Хён, ты обещал не убивать меня сегодня, — смеётся Намджун.       — Обещание отменяется, — спокойно говорит Юнги, медленно надвигаясь на своего донсена, — дай, я гляну, может, флешка ещё жива, — внезапно произносит он и выхватывает «телефон» из рук Кима. Быстрым движением расковыряв то, что было когда-то крышкой и батарейкой, Мин подцепляет пальцами sd-карту и вытаскивает её на свет. Повозившись со своим серебряным Samsung'ом, парень меняет флэш-карты и ждёт, пока телефон включится, — окей, пока можешь жить, — улыбаясь, произносит Мин, убедившись в работоспособном состоянии флэшки и наличии на ней набросков для трэка.       — Спасибо за помилование, хён, — усмехается Джун, и они вместе проходят в аудиторию.       — Кстати, что это? — Спрашивает Юнги, вырвав из рук Кима тетрадь.       — О Боже, нет, Юнги-хён, не смотри, отдай, — пугается Намджун, пытаясь забрать свою вещь.       — Оо, что-то секретное? — Ухмыляется Мин, ловко уворачиваясь от донсена.       — Я потом тебе всё расскажу, обещаю, — заверяет тот и, воспользовавшись своим ростом, всё-таки, ловит тетрадь.       — Ну смотри, — сужает глаза Юнги и проходит на свободное место в дальних рядах. Ким запихивает многострадальный блокнот в рюкзак и идёт следом за ним. Через минуту в класс входит преподаватель и начинает лекцию. Намджун очень умный парень, безумно обожающий алгебру, английский и физику, поэтому в урок он вникает сразу же и с головой погружается во все эти вычисления, задачи и графики. В отличие от Юнги, который лениво кладёт голову на парту, не понимая и не собираясь понимать, зачем будущим актёрам, музыкантам и фотографам высшая математика.       — Хён, ты бы хоть ради приличия что-нибудь пописал, — шепчет Джун, когда ловит в их сторону уже десятый взгляд от учителя.       — Из принципа не собираюсь, — хмыкает Мин, — мне гораздо интереснее узнать, почему тот блондин так подозрительно на тебя пялится, — добавляет он, кивком головы указав местоположение этого блондина. Ким переводит взгляд по направлению и не успевает не вытаращить глаза. Блондин оказывается не «каким-то» блондином, а тем самым нереальным-красавчиком-Сокджином с утренней остановки, который сейчас сидит всего в паре рядов от парней, — я его тут никогда не видел, ты его знаешь? — Продолжает свою мысль Юнги, но до Намджуна не сразу доходит суть вопроса, поэтому отвечает он только через пару минут, когда Джин устаёт гипнотизировать его и отворачивается к доске.       — Нет, хён, точнее, я знаю только его имя, — говорит Джун, пытаясь переключить своё внимание со светлой макушки на записи в своей тетради.       — Откуда? — Громко удивляется Юнги, совершенно не обращая внимания на суровый взгляд учителя в свою сторону.       — Мы случайно познакомились утром, то есть, он просто представился и вышел из автобуса, — поясняет Ким, поздно думая о том, насколько странно прозвучала эта фраза.       — Так, блять, Ким Намджун! — Не выдерживает Мин, — либо ты сейчас же мне рассказываешь о своих утренних делах, либо можешь считать, что у тебя больше нет такого охуенного хёна, как я, — выпаливает он, испепеляя взглядом своего донсена. Ну, а кто сможет остаться спокойным, если его единственный друг будет скрывать что-то важное и грандиозное?       — Хорошо, хорошо, не злись, мой «охуенный хён», — смеётся Ким и тихо пересказывает во всех подробностях всё, что произошло несколько часов назад. Умолчав, правда, о том, что считает Джина безумно красивым. Просто Намджун слишком хорошо знает своего друга и почти уверен в том, что тот не упустит возможности вдоволь постебаться над ним, а потом и, ни дай Бог, попробовать их свести. Мин абсолютно толерантен в таких вопросах, так что такой вариант развития событий вполне возможен. Юнги молча выслушивает, безусловно, интересный рассказ Джуна о том, как он собрал все поверхности у себя дома своим телом, а, когда Ким, наконец, переходит к сути дела, то от него не укрываются искорки восхищения в глазах друга. Честно говоря, Мин немного (много) в шоке от такого, ведь Намджун никогда не смотрел ни на кого таким взглядом, как на этого Сокджина. Даже на него, а он его, между прочим, любимый, лучший и неповторимый хён.       — Окей, я так понимаю, ты не предполагал, что сможешь встретить его в универе? — Спрашивает Мин, уже на выходе из аудитории, благо сейчас у них физ-ра, и они могут спокойно обсудить эту ситуацию.       — Неа, — соглашается младший, на ходу закидывая ручку и тетрадь в рюкзак.       — Ладно, а текст ты мне не хочешь показывать потому, что там про него? — Внезапно ухмыляется Юнги, заглядывая в глаза донсену.       — Ч-что? Нет, там… просто текст, — теряется тот, — пойдём поедим, я же так и не позавтракал, — переводит он тему, заворачивая за угол по направлению к их любимой кофейне.       — Я же и обидеться могу, — фыркает Мин, но сворачивает за ним, — когда мне понравился тот паренёк и я написал ему музыку на выступление, ты был первый, кто услышал её, — добавляет он, не желая мириться с тем, что текста ему сегодня не видать.       — Ну, хён, я знаю, ты тоже первым оцениваешь мои идеи, так что не прибедняйся, — смеётся Намджун, — нам два крепких американо без сахара и вон те пирожные, — обращается он уже к баристе, слышит в ответ: «Хорошо, но придётся немного подождать», кивает, и они с Юнги направляются за «свой» столик ровно посередине, — и я ещё ничего даже толком не написал, так что там и смотреть-то не на что, — вспоминает Ким и, только подойдя вплотную к столу, замечает, что он вообще-то занят. Напротив друг друга сидят два парня, в одном из которых Джун узнаёт того самого паренька, которому Юнги писал музыку. Если ему не изменяет память, то зовут его Чимин, а вот парня, сидящего к нему спиной, Намджун, похоже, не знает. Как по сигналу, блондин поворачивается на голос и у Кима в голове просто: «О Боже, что сегодня за день? Он преследует меня?»       — Юнги-хён! — Радостно восклицает Чимин, подскакивая на своём месте.       — Привет, — смущённо улыбается Юнги, и у Намджуна происходит сбой в системе: Юнги улыбнулся кому-то? Остановите Землю.       — Рэпмон-хён, привет, — запоздало вспоминает Пак, но тут же исправляется, даря Намджуну свою неповторимую ангельскую улыбку.       — Ага, — кивает тот и переводит взгляд немного влево. Сокджин смотрит то на одного парня, то на другого, явно ощущая себя не в своей тарелке.       — А, ой, это Сокджин-хён — мой двоюродный брат, он на днях вернулся из Канады и перевёлся к нам в КНИК*, так что теперь будет учиться с нами, — снова улыбается Чимин, — а это Юнги-хён и Рэпмон-хён — мои, эм, знакомые? — Тушуется он, абсолютно не представляя, кем он может считать для себя двух старшекурсников, с которыми виделся и общался всего пару раз. Намджун тактично молчит о том, что это его псевдоним, а не имя, чтобы бедный паренёк совсем не растерялся.       — Очень приятно, — улыбается он, протягивая Джину руку для рукопожатия, но тот сначала пожимает руку Юнги и только потом сдержано или смущённо прикасается к ладони Кима, отводя при этом взгляд. Намджуна даже пугает такая реакция, и с каждой минутой растёт непонятная неловкость.       — Ваш заказ, — слышит Намджун позади себя и, резко развернувшись, зацепляет рукой стаканчик кофе в руках официанта так, что тот опрокидывается прямо на белую рубашку Сокджина. На пару секунд в кофейне повисает тишина. Затем слышится звук «рукалицо» со стороны Юнги и тихий вдох удивления от Чимина.       — Чёрт, прости, пожалуйста, я не специально, — наконец, оживает Джун, хватаясь за салфетки, попутно опрокидывая ещё и соль с перцем.       — Всё нормально, бывает, — наигранно-спокойно улыбается Джин, в глазах которого можно увидеть, как именно он будет убивать Намджуна за его «не специально».       — Прости, хён, — переходит на неформальное обращение Ким, искренне проклиная свои руки не из того места, — давай я куплю тебе новую рубашку? — Предлагает он, чувствуя себя провинившимся школьником.       — Не надо, я же говорю, всё в порядке, съезжу сейчас домой, переоденусь, не парься, — пытается замять ситуацию старший, безрезультатно протирая салфетками расползшееся по всему телу светло-коричневое пятно.       — Но, хён, ты живёшь в другом конце города! — «Просыпается» до этого молчавший Чимин, опасливо посматривая на стушевавшегося Намджуна. Но лучше бы он опасался Сокджина, ибо тот кидает на него настолько убийственный взгляд, что даже Юнги становится не по себе.       — Блять, я же сказал, что всё нормально, не маленький — разберусь, — резко произносит Джин, от чего все присутствующие еле удерживают челюсть от падения. Намджун чувствует столп мурашек, пробежавших от шеи до позвоночника и непонятную гордость за старшего. Знакомы всего пару часов, а он уже гордится им. Прекрасно.       — Х-хорошо, я понял, хён, извини, я пойду, — заикается Пак и, взяв куртку со спинки стула, идёт на выход. Юнги с какого-то перепуга идёт за ним, оставляя Кима наедине с красавчиком блондином.       — Хён, — начинает Намджун, присев рядом со старшим, — я живу здесь недалеко и в качестве извинений могу предложить горячий душ и чистую одежду, — улыбается он, чувствуя, как на его щеках появляются ямочки.       — Горячий душ ты мне уже устроил, спасибо, — сладко смеётся Джин и, глянув на младшего, откровенно залипает, — Боже, — вырывается у него, и он испуганно отводит взгляд.       — Так ты согласен? Раз не хочешь, чтобы я тебе новую рубашку покупал, — не отступает Джун, но внутренне почти ликует от такой реакции блондина на его ямочки.       — Окей, мне, и правда, через весь город ехать, — сдаётся Сокджин.       — Вот, надень пока, — говорит Намджун, протягивая старшему свою куртку.       — Спасибо, — улыбается Джин и у Кима сердце делает тройное сальто. От того, чтобы достать фотоаппарат и начать запечатлять каждое движение этого ангела его удерживает только здравый смысл. Надев предложенную вещь, Джин уже по пути пытается её застегнуть, но пальцы почему-то постоянно соскальзывают с бегунка и ничего не получается. После пары шагов от кофейни Намджун замечает тщетные попытки старшего и подходит к нему.       — Дай, помогу, — улыбается он и, мягко опустив руки блондина, плавно застёгивает молнию до выглядывающих из-под воротника рубашки его острых ключиц. Сокджин поднимает взгляд и натыкается им на чёрные глаза Джуна в паре сантиметров от себя. Смущённо закусив губу, он отворачивается, старательно пытаясь не придавать значения странным мыслям в своей голове.       — А, эм, Рэпмон — это точно твоё настоящее имя? — Спрашивает Джин, когда Джун отходит от него, и они продолжают путь.       — Ахах, нет, это псевдоним, меня зовут Намджун, — смеётся Ким.       — Оо, вот оно что, а чем ты занимаешься, если это псевдоним? — Продолжает расспросы старший, поддаваясь своему желанию получше узнать этого необычного парня.       — Ну, я рэпер, — смущается Джун.       — Ого, серьёзно? — Удивляется Сокджин, гадая, сколько ещё скрытых талантов у этого Намджуна, — а у тебя уже записанные треки есть?       — Да, если хочешь, могу дать послушать, как придём, — улыбается Ким, стараясь не думать о причине бешено бьющегося сердца в груди.       — Хочу, конечно! — Восклицает Джин.       — А ты чем занимаешься, хён? — Спрашивает Намджун, тоже абсолютно искренне интересуясь этим блондином.       — Я учусь на фотографа, но в качестве хобби — пою, — улыбается Джин, — я всегда хотел танцевать, но природа обделила меня танцевальными навыками, взамен дав мне прекрасную внешность, — пафосно добавляет он.       — О да, ты очень красивый, — неосознанно соглашается Ким.       — Спасибо, я знаю, — смеётся Сокджин, и Джун просто не может не рассмеяться вместе с ним, ибо его смех — это что-то неописуемое.       — Мы на месте, хён, проходи, — успокоившись, произносит он, открывая свою квартиру.       — Ваа, у тебя уютненько, — тянет блондин, рассматривая помещение.       — Спасибо, — в который раз за день улыбается Джун, — вот здесь ванная, раздевайся пока, а я схожу за чистой одеждой, — говорит он и скрывается в своей комнате. Сокджин заходит в указанную дверь и не спеша снимает сначала куртку Джуна, про себя отметив очень приятный запах его одеколона, а затем и рубашку, которая уже успела прилипнуть к телу. Порывшись у себя в шкафу, Намджун достаёт удобные шорты и майку, которые на нём немного висят, а вот Джину будут в самый раз, и идёт к старшему. Зайдя в ванную, он так и застывает на месте. Сокджин стоит голый по пояс и обнимает себя руками, в надежде хоть немного согреться. Бледная кожа так и манит прикоснуться, но Джун мысленно даёт себе пощёчину за такие желания и, вернув себе дар речи, протягивает хёну одежду.       — Надеюсь, подойдёт, — бормочет он, — ты пока купайся, а я стирку поставлю, чтобы ты сразу же и забрал свою рубашку, — добавляет он и, приняв из рук Джина белую вещь, разворачивается к стиральной машине. Блондин про себя усмехается такой реакции и, без смущения раздевшись полностью, залезает в ванну. Намджун ставит стирку и выходит из комнаты, заставляя себя не оборачиваться. Не оборачиваться не получается и он всё-таки видит то, чего видеть не должен был. Закрыв за собой дверь, Ким прикладывает руки к горящим щекам и пару раз хлопает себя по ним. «Твою мать, Намджун, он же парень, так какого хера у тебя на него встаёт?!» — мысленно негодует он, выравнивая дыхание. Кое-как успокоившись, он идёт на кухню и включает электрический чайник. Когда тот закипает, Джун наливает две чашки кофе.       — Если что, я взял вот это полотенце, — раздаётся у него за спиной, и он чуть не роняет сахарницу, когда оборачивается. Сокджин мнётся на пороге кухни с мокрыми волосами и в облегающей всё тело одежде, держа в руках полотенце Джуна.       — Да, правильно, — кивает тот, хотя готовил для него другое полотенце, и, отводя взгляд, возвращается к кружкам, — хён ты кофе пьёшь?       — Ага.       — С сахаром?       — Три ложки.       — Хорошо, — размешав сахар, Ким ставит на стол их «обед», — садись, — говорит он Джину, и тот приземляется на противоположный стул.       — Ты же ничего не ел сегодня, — произносит старший, скорее утверждая, чем спрашивая.       — Эм, ну, в общем-то, да, — тушуется младший и понимает, что Юнги-хёну он бы соврал, а вот Сокджину врать почему-то не хочется.       — Почему? Ты на диете? — Спрашивает Джин, уже морально готовясь прочитать лекцию о нормальном питании.       — Нет, ты что, — смеётся в ответ Намджун и блондин облегчённо выдыхает, — просто, я не особо умею готовить, — поясняет Джун.       — Оо, как ты тогда один живёшь? — Удивляется тот, — так, у тебя есть какие-нибудь продукты? Я сейчас что-нибудь приготовлю, — потирает он руки и направляется к холодильнику. Осмотрев его содержимое, парень обнаруживает несколько пачек творога. Порывшись по шкафчикам, он также находит манку, соду, соль и сахар — всё, что нужно для обычной запеканки. Намджун наблюдает за телодвижениями старшего, и в его голове невольно проскакивают мысли о том, что тот безумно привычно смотрится на его кухне, ещё и в его одежде. Как будто так было всегда или так должно быть теперь. Незаметно улыбнувшись, Джун вспоминает о том, что обещал включить Джину пару своих треков.       — Я сейчас, — оповещает он и выходит из кухни. Сокджин только кивает и увлечённо начинает смешивать ингредиенты. Готовка — это то, без чего он не представляет своей жизни. Сильнее готовки он любит только себя и то с этим можно поспорить. Пока Джин следит за временем выпекания, Намджун возвращается с небольшой колонкой в руках и ставит её на стол.       — Я же обещал тебе дать послушать свои песни, — поясняет он на удивлённый взгляд старшего.       — Аа, точно, включай! — Оживляется Джин, с предвкушением чего-то нереального смотря на Джуна, который дрожащими руками вставляет флешку в колонку и нажимает на «play».

Я прошёл такой длинный путь за всю свою жизнь, пытаясь найти свой собственный идеальный мир, но сейчас мне больше некуда идти. Я боюсь открытых пространств. Даже не могу описать, насколько мне одиноко.

…Вокруг ничего и никого, я устал от этого. Мне нужен хоть кто-нибудь, кто был бы рядом, даже не навечно, а хотя бы на одно мгновение. Кто-то, кто не искал бы тени, чтобы спрятаться. Я жду тебя, я буду здесь для тебя. Я всё сделаю для тебя. Эта песня — только для тебя. Возможно, не стоило этого делать, но это всё — специально для тебя…*

Сокджин не верящим взглядом смотрит на Намджуна и, буквально, заставляет себя стоять на месте и дослушать до конца. Хотя, на самом деле, после строчек про одиночество он уже теряет суть песни, а после фразы «я жду тебя» вообще хочет остаться здесь навсегда. Музыка затихает и начинается следующая композиция.

…Я живу в этой громкой тишине, ради того, чтобы понять мир. Но мир никогда не понимал меня. Почему?*

      Ещё пара подобных песен и Джин уже не сомневается в том, что Джун очень одинок и ему просто не хватает тепла и любви. Когда заканчивается последний трэк, блондин перестаёт себя сдерживать и, подойдя к смущённому Киму, крепко обнимает его, прижимая к себе. Пара слезинок всё-таки скатывается по его лицу, но он быстрым движением руки смахивает их и абсолютно не собирается отпускать парня.       — Хён, всё в порядке, это просто мои размышления, даже не думай жалеть меня, — пытаясь отстраниться, говорит Намджун, когда объятия действительно затягиваются. Не то что бы ему было неприятно или неудобно, напротив, Джин очень уютный, и с ним хочется обниматься вечно, но должен же Намджун держать свой имидж сурового рэпера.       — Я не жалею, а выражаю своё восхищение твоим талантом, — почти врёт старший и нехотя отходит от Кима, — чёрт, запеканка! — Вскрикивает он, поворачиваясь к духовке, — ай! — Открывает он её, конечно же, голыми руками, после чего резко одёргивает ладонь.       — Осторожней, хён! Сильно обжёгся? — Подлетает к нему встревоженный Намджун и, взяв руку парня в свою дует на обожжённое место.       — Да ничего, сто раз обжигался, — действие кажется старшему несколько интимным, так что он даже краснеет и, освободив запястье из захвата, всё-таки достаёт несчастную запеканку. К его удивлению, она даже не успела подгореть. Аккуратно разрезав теперь уже полноценный обед, блондин раскладывает несколько кусочков по тарелкам и ставит на стол, — вот, теперь можно и поесть, приятного аппетита, Намджунни, — улыбается он, принимаясь за еду. Джун очень сильно тормозит от этого милого прозвища, но решает пропустить его мимо ушей, которые, к слову, до сих пор пылают от всего, что здесь успело произойти за каких-то полчаса.       — Спасибо, и тебе, хён, — отвечает он и пробует стряпню старшего, — о мой бог! Я ел такую вкуснятину последний раз у мамы, — выпаливает он, буквально, накидываясь на, действительно, божественную запеканку.       — Ахах, ещё бы, — самодовольно ухмыляется Джин, хотя внутренне очень рад, что младший оценил его старания. В процессе завтрака в голову Намджуна приходит интересная мысль: по сути, они совершенно не знают друг друга, но сидят так, как будто знакомы вечность. Парня настораживает своя доверчивость к первому встречному, хотя он никогда не замечал за собой такого. А самое поражающее в этом всем то, что ему это нравится, и Сокджин кажется ему таким… Родным что ли? Как Юнги-хён или даже больше. Вот это уже интересно, — кстати, хотел спросить, откуда ты знаешь Чимина? — Прерывает его размышления старший.       — Ну, я бы не сказал, что прям знаю его, просто Юнги-хён как-то работал с ним над музыкой, точнее работал-то он сам, но для него. Блин, короче, Чимину нужно было придумать танец на конкурсное выступление у себя на факультете, а он — самый лучший в их группе, так что облажаться ни в коем случае не мог, поэтому он подумал, что будет прекрасной идей танцевать под оригинальную музыку, которой ни у кого не будет, к тому же, была вероятность того, что композиции у танцоров будут повторяться, у многих же вкусы совпадают, так вот, все в нашем универе в курсе, что мы с Юнги давно пишем музыку и тексты, да нас знают-то, собственно, только с этой стороны, как рэп-дуэт «NamGi», — с гордостью в голосе рассказывает Джун, — Чимин тоже прекрасно знает об этом и к кому он мог обратиться ещё, если не к нам? Но прикол в том, что сначала он пытался подружиться с Юнги, вообще ничего не говоря о том, что ему нужно, и хён неделю ходил со сложными мыслительными процессами на лице, ибо ему никто и никогда не пытался предложить дружбу за эти два года, ну вид у него такой отталкивающий.       — О да, согласен, — смеётся Джин, вспоминая, каким взглядом на него посмотрел этот парень, когда увидел их с Чимином в кафе.       — Но, на самом деле, он очень интересный, умный и классный, — восхищённо продолжает Намджун, — ну вот, и потом, когда Юнги вывел Чима на чистую воду, всё встало на свои места, и хён написал ему прекрасную музыку для танца, с которой тот занял первое место. Но мне тогда показалось, что Юнги даже расстроился от того, что Чимину от него нужна была только песня, а не дружба, — говорит Ким, ещё раз прокручивая в голове те события. У него всё не было времени подумать над этим, да и сам Мин его всегда отвлекал от этих мыслей, совершенно не желая, чтобы хоть кто-то узнал, что именно он чувствовал тогда.       — Просто Чимин очень стеснительный, — встаёт на защиту своего брата Джин, — но я знаю ещё одну причину его такого поведения, — хитро произносит он.       — И что же это? — Заинтересованно спрашивает Намджун.       — А это уже секретная информация, — усмехается старший.       — Ну хён! — Восклицает Джун, внутренне удивляясь ребячеству этого парня.       — Кстати, с чего ты решил, что я для тебя хён? Я может быть даже младше? — Возмущённо выпаливает Сокджин.       — Эмм, вряд ли, — улыбается младший, — мне двадцать.       — Окей, я для тебя хён, — фыркает блондин, поднимаясь с места.       — А сколько тебе лет, хён? — Пользуясь случаем, спрашивает Джун.       — А вот не скажу, — говорит Джин и, показав парню язык, идёт мыть посуду. Намджун едва сдерживается, чтобы не засмеяться в голос, — двадцать два, — слышит он тихий голос спустя пару минут, — и Чимин влюблён в Юнги, — ещё тише добавляет Сокджин, на что Джун чуть не давится воздухом.       — Серьёзно?! — Удивляется он, становясь рядом со старшим.       — Да, он говорил мне об этом ещё полгода назад, если не больше, — как-то сокрушённо произносит блондин, будто ему безумно больно об этом говорить.       — Хён, мы должны сказать об этом Юнги? — Предполагает Намджун, уже отчётливо представляя расширяющиеся глаза Мина.       — Нет, ты что! — Пугается Джин, — он убьёт его, — уже спокойнее добавляет он.       — Юнги-хён?! Да он пауков-то боится убивать, а тут человека, еще и Чимина, — смеётся Джун, — а если серьёзно, то он спокойно относится к такому, если ты об этом.       — Одно дело спокойно относиться, а совсем другое — столкнуться с этим лично. Ты только представь, что бы ты почувствовал, если бы тебе сказали, что в тебя влюблён парень? Да ещё и не какой-то левый, а почти друг? — На одном дыхании выпаливает старший, яростно протирая уже напрочь сухие бокалы. Намджун теряется на пару минут от такого заявления и невольно видит в этом сравнении себя и Джина.       — Хм, ты хочешь сказать, что Юнги сможет оттолкнуть Чимина? Да он сам себя странно ведёт рядом с ним, так что… — разводит руками Джун, специально не ответив на вопрос старшего.       — Окей, давай скажем ему, но, если потом это выльется чем-то плохим для Чимина, я убью тебя, — усмехается Джин, оставив, наконец, в покое бедную посуду.       — От твоих рук не страшно и умереть, хён, — улыбнувшись, произносит Ким, — а не пора ли нам на учёбу? У нас сейчас фотография, — вспоминает он, глянув на время.       — Ой, точно, пошли! — Дёргается Сокджин и, быстро осмотрев кухню на предмет наличия своих вещей, убеждается в их отсутствии и выходит из квартиры. Намджун закрывает дверь, и они вместе спускаются вниз.

***

      — Чимин, подожди, стой, — Юнги выбегает из кафе сразу же за младшим и старается остановить его уже за вторым поворотом. Как он так быстро там оказался для Мина остаётся загадкой.       — Юнги-хён? — удивляется тот и невольно останавливается.       — Ты чего так быстро ушёл? Из-за Сокджина? — Спрашивает старший, поравнявшись с Паком.       — Нет, я… — Чимин не знает, что ответить, ведь, по сути, ему просто не понравилась гнетущая вокруг атмосфера.       — Не обижайся на него. Естественно, он разозлился — горячий кофе это, знаешь ли, не особо приятно, — смеётся Мин, стараясь разрядить обстановку. Похоже, у него это получается, ведь Чимин немного расслабляется и даже улыбается в ответ.       — Да, я знаю, просто… Мне становится не по себе, когда на меня злятся. Тем более, если это Джин-хён, — говорит он, краешком сознания отмечая тот факт, что они впервые за этот год идут вдвоём и даже разговаривают.       — Знаю, — хмыкает Юнги, вспомнив случай, когда он целый день не выходил из студии, пытаясь поймать хоть какую-нибудь идею для музыки, и когда вдохновение всё-таки снизошло до него и уже хотело вылиться на бумагу, то пришёл Чимин со своим громким «Хён, я тебе обед принёс!». Юнги тогда не сдержался и высказал всё, что думает об этом парне. Собственно, после этого дня они и перестали общаться. Если их предыдущее взаимодействие вообще можно было назвать общением. Мин дописал музыку через пару дней и с сухим пожеланием удачи отдал её Паку, так и не извинившись. Чимин сразу же понимает, о чём говорит старший, но виду не подаёт.       — А что у вас за пара, хён? — Спрашивает он, специально переводя тему.       — Физ-ра, — просто отвечает Мин, чувствуя себя последним кретином перед этим парнем, — Чимин-а, давай поговорим? — Решается он, останавливая младшего за руку.       — М? Но мы разговариваем сейчас, хён, — нервно смеётся тот, прекрасно понимая, что Юнги имел в виду совершенно не это, но он элементарно боится этого разговора.       — Ты знаешь, о чём я, — строго произносит Мин, заглядывая парню в глаза, — пойдём, — говорит он и ведёт его в сторону парка. Чимин безвольной куклой плетётся за ним, даже не пытаясь вырвать свою руку, ведь пальцы хёна такие тёплые, да и он не уверен, что Юнги когда-нибудь ещё добровольно сможет взять его за руку, — садись, — властно произносит Мин, заставляя Чимина снова чувствовать то, что он так старательно пытался забыть в течение года. Пак послушно садится на скамейку и смотрит на старшего снизу вверх, мгновенно вспомнив все свои мысли и желания, связанные с ним. Щёки предательски краснеют, а взгляд невольно отводится в сторону — он не был готов к такой ситуации.       — Ты хотел поговорить, хён, — напоминает Чимин, когда молчание затягивается настолько, что можно уже забыть, зачем они здесь. Юнги не специально так долго молчит, он просто слишком долго не видел этого парня и сейчас внимательно вглядывается в каждую черту его лица, вдруг, что-то могло измениться.       — Да, я… Посмотри на меня, Чиминни, — мягко произносит он, и Пак уже думает, что, скорее всего, это сон, ведь даже раньше он никогда не слышал от Юнги такого тона. К тону добавляются пальцы, поворачивающие голову брюнета за подбородок. Чимин не может сопротивляться и в упор смотрит на старшего, раздумывая над тем, как именно хён убьёт его, если он решится его поцеловать, — прости меня, — произносит Юнги. Произносит настолько искренне и с настолько раскаивающимся видом, что любой бы решил, что весь этот год он только и думал о том, как извиниться перед младшим. На самом деле, так и было.       — Хён… — Выдыхает Пак.       — Подожди, не перебивай, я, правда, не хотел, чтобы так получилось. Всё, что я тебе тогда сказал — ложь. Я никогда не считал тебя некрасивым, глупым или раздражающим, честно. Я очень сильно сожалею обо всех тех словах и о том, что так сильно тебя обидел, — говорит Мин, под конец фразы опуская глаза.       — Хён, — сквозь подступившие слёзы улыбается Чимин, — хён, я не обижался на тебя, правда. Да, сначала мне было больно, но потом я сразу же простил тебя, хён, — он кидается старшему на шею и всё же не успевает сдержать солёные капли, и они медленно скатываются по его лицу. Юнги облегчённо улыбается и обнимает Пака в ответ, крепко прижимая к себе, как будто он — самое дорогое, что у него есть. Хотя, кого он обманывает? Это действительно так, — если я скажу, что люблю тебя, ты же сразу поменяешь мнение обо мне? — Чуть отстранившись, выпаливает Чимин.       — Ты… Что? — Удивляется Юнги.       — Люблю. Тебя, — уже не так уверенно отвечает Пак, отводя взгляд и думая, как именно будет залечивать сердце, которое вот-вот разобьют.       — Ты сейчас серьёзно? — Прищурившись, спрашивает Мин, всё ещё держа руки на талии младшего.       — Д-да, — дрожащим голосом отвечает Чимин, чуть сильнее сжимая плечи Юнги.       — Какой же ты… — Мин не заканчивает фразу только потому, что притягивает парня за шею и довольно грубо целует его в губы. Сказать, что Пак удивлён — ничего не сказать. Он несколько минут бездействует, а когда Мин недовольно кусает его за нижнюю губу, решает, что нужно что-то делать. И он делает. Обнимает его за плечи и открывает рот, позволяя языку старшего сплестись с его собственным. Юнги крепко сжимает его бока, безжалостно терзая его губы. Когда до него доходит, что они сейчас целуются посреди многолюдного парка, то он нехотя отстраняется и старается восстановить сбившееся дыхание. Чимин жутко краснеет, тоже дышит через раз и боится посмотреть на хёна.       — Это значит, что… — начинает Пак, всё же поднимая глаза.       — Да, да, я тоже люблю тебя, глупый, — счастливо улыбается Юнги, — думаешь, стал бы я извиняться хоть перед кем-нибудь, если бы не любил этого человека? — Добавляет он.       — Думаю, нет, — смеётся Чимин, — что теперь, хён?       — Хм, поедем в США, поженимся, купим дом, усыновим ребёнка, заведём собаку и потом умрём в один день, — выдаёт Мин, переплетая пальцы с пальчиками Пака и направляясь на выход из парка.       — Нет, хён, только не дети, и у тебя есть Холли, — смеётся тот.       — Угу, тогда будем встречаться, любить друг друга, дарить друг другу подарки, целоваться, спать вместе, в общем, делать всё, что обычно делают влюблённые? — Серьёзно говорит Юнги, смотря на младшего с какой-то безграничной нежностью.       — Мм, да, это подходит, — снова смеётся Пак, до конца не веря в происходящее. Если бы он знал, что его чувства взаимны, не тянул бы так долго, и они уже могли бы быть вместе около года. Но, это не важно, главное — они вместе сейчас и будут вместе дальше, а то, что было уже осталось позади, так что нет никакого смысла в страданиях по несказанному, несделанному и неосуществлённому. Нужно жить сегодняшним днём.       Они довольно быстро возвращаются в универ и замечают в коридоре своих потерявшихся друзей. Ну, не то что бы они их теряли, но всё же.       — Вы где были? — Спрашивает Юнги, подходя к Намджуну и Сокджину.       — У меня, а вы? — Отвечает Джун, становясь между Мином и Джином, с интересом поглядывая на притихшего Чимина.       — Разговаривали, — пожимает плечами тот, — а что вы делали у тебя? — Играет бровями Юнги, намеренно уводя разговор с опасной для них с Паком темы.       — Кофеёк пили, не обольщайся, — смеётся Намджун, замечая, как неловко чувствует себя Джин. Да и Чимин, если на то пошло тоже, — о чём вы разговаривали? Вы же… Эм…              — Намджун поздно понимает, что звучит это крайне странно, да и он мог бы подождать, когда они останутся с Юнги наедине, чтобы нормально обо всём расспросить.       — Хён, можно я приду сегодня к тебе? — Внезапно встревает в разговор Пак, смотря не на Сокджина, как подумал Джун, а на Юнги.       — Конечно, в любое время, малыш, — спокойно отвечает Мин, и у двоих из их компании открываются рты. Почти до пола.       — ЧТО?! — Одновременно восклицают оба Кима, остановившись посреди коридора и переводя взгляд со спокойного как скала Юнги на покрасневшего Чимина.       — М? А что? — Удивлённо переспрашивает Мин, как будто всё в порядке вещей, и это не он сейчас назвал Пака малышом.       — Что происходит, хён? — Выдохнув, интересуется Намджун, еле сдерживаясь от того, чтобы не наорать сейчас на друга, который пытается разыгрывать перед ним какую-то дешёвую комедию.       — Эм, это, — начинает Чимин, но Юнги перебивает его.       — Мы встречаемся, — безапелляционно заявляет он. Ещё и кладёт руку на талию Пака — для пущей убедительности. Хотя Джуна и Джина уже ни в чём убеждать не нужно.       — Серьёзно?! Блин, серьёзно?! — Повторяется Ким, до конца не веря в происходящее.       — Ага, — подтверждает Чимин, прижимаясь к парню. Теперь уже своему парню.       — Где апокалипсис? Сам Мин Юнги влюбился и теперь встречается с кем-то, — в голос смеётся Джун, — я бы сказал, что хочу выйти в окно, но, похоже, даже оно здесь не поможет, — угорает он, замечая, что блондин тоже оценил его шутку и скромно посмеивается в сторонке. Ну, хоть что-то.       — Завались, пока я тебя не прибил, — беззлобно усмехается Мин, уходя чуть вперёд.       — Да ладно тебе, хён, — успокаивается Ким, — поздравляю тогда, что ли, — улыбается он, догоняя друга.       — Ага, — отмахивается Мин.       — Это нужно отметить! — Подаёт голос Сокджин, который всё это время переваривал новую информацию и принимал тот факт, что теперь им с Джуном не придётся никого сводить.       — Да, — соглашается Намджун       — Нет, — осаждает его Юнги.       — Ну хён, Джин-хён прав, такое нельзя оставлять без внимания, — обиженным тоном произносит Чимин, дёргая Мина за рукав толстовки.       — Окей, у кого бухаем? — Сразу меняет своё мнение тот, чем вызывает у Джуна удивлённую усмешку.       — Можно у меня. У Юнги-хёна всегда срачельник в квартире, — говорит он, специально подкалывая старшего.       — Я смотрю, ты хочешь сегодня получить, Намджун-а? — Скалится Мин.       — Ахахах шучу, шучу, хён, просто у меня уже как-то привычно, — смеётся Ким и замечает, что пара началась уже как двадцать минут назад.       — Это да, тогда после универа все валим к тебе? — Уточняет Юнги, собираясь войти в аудиторию.       — Ага, — подтверждает Джун, и они все разбредаются по своим кабинетам. А если быть точнее, то уходит только Чимин, ведь остальные в одной группе.       В процессе оставшегося учебного дня Намджун всё-таки выясняет причину внезапного примирения Юнги и Чимина, а тот, в свою очередь, во всех подробностях добивается от него рассказа о двух часах у него в квартире с Сокджином.       В девять часов вечера, как и договаривались, все дружненько собираются в многострадальной во всех смыслах квартире Намджуна.       — Мы не стали заморачиваться с едой, так что купили пару пачек пиццы и роллов, — с порога оповещает Джин, по-хозяйски проходя на кухню. Джун почему-то не может сдержать улыбку.       — Хён, пара пачек — это двадцать, серьёзно? — Смеётся он, обнаружив на кухонном столе именно это число коробок.       — Ну мало ли, — улыбается блондин.              — Джин-хён просто очень любит поесть, — заявляет присоединившийся к ним Чимин и, смеясь, получает лёгкий подзатыльник от старшего.       — Я смотрю, вы тут неплохо проводите время, — усмехаясь, говорит Мин и, тоже не желая оставаться в стороне, принимается раскладывать тарелки.       — Как мы можем без тебя, хён, — язвит Джун, искренне наслаждаясь царящей вокруг уютной атмосферой.       — Ладненько, давайте выпьем за новоиспечённую парочку, — смеётся Джун, поднимая бокал с креплёным красным вином, когда все парни рассаживаются по своим местам. Чимин почти заползает на Юнги, но Джин его вовремя тормозит метким: «Вы не одни тут, и мы на это не подписывались».       — Да, давайте, — поддерживает блондин, и все, чокнувшись друг с другом, выпивают содержимое бокалов, заедая его, как ни странно, очень вкусной пиццей.       — Хм, а как вы смотрите на то, чтобы не просто пить, а поиграть? — Хитро улыбается Намджун.       — Во что? — Заинтересованно спрашивает Чимин, кажется, готовый согласиться на что угодно.       — «Я никогда не…», — озвучивает свою задумку Джун и смотрит на парней, поигрывая бровями.       — Ладно, начинай, — соглашаются остальные, надеясь на весёлый вечерок.       — Я никогда не прогуливал уроки и пары, — говорит Джун, и все дружно выпивают по бокалу вина. Джин, правда, сначала бросает на него взгляд, полный уважения.       — Я никогда не писал рэп, — произносит он, поняв, что его очередь. Коротко переглянувшись, пьют Юнги и Намджун.       — Я никогда не шутил стариковские шутки, — заявляет Мин, и под всеобщий смех выпивает только Джин.       — Я никогда не готовил торт, — говорит Чимин, получив ход, и ловит уничтожающий взгляд от Сокджина, выпивающего уже третий бокал, — если начать перечислять сложные продукты, то пить будет только Джин-хён, — смеётся он.       — Я никогда не признавался в любви, — играет бровями Намджун, получая благодарный взгляд от Джина. Юнги с Чимином переглядываются, пьют на брудершафт, затем быстро целуются, смущаясь протяжного «оуу» со стороны Кимов.       — Я никогда не танцевал красиво, — смеётся Сокджин, и только Чимин опрокидывает в себя алкоголь, ведь остальных природа не наградила божественными танцевальными навыками.       — Я никогда не носил розовые вещи, — фыркает Юнги и умилительно смеётся, когда вместе с Джином пьёт и Чимин.              — Я никогда не пел, — в ответ на фразу про рэп говорит Джун, довольно наблюдая за спивающимися вокалистами их компашки.       — Я никогда не влюблялся в парня, — припечатывает следующим ходом Сокджин, и все удивлённо уставляются на Намджуна, который, немного поколебавшись, выпивает вместе с Юнги и Чимином.       — Что? — Вскидывает бровь Мин.       — Серьёзно? Когда? — Удивлённо расспрашивает Пак, по-новому посмотрев на Намджуна.       — Не важно, просто проигнорируйте это, — смеётся тот, опасливо поглядывая на притихшего Джина, который, к слову, меняется в лице и как-то странно смотрит на младшего.       — Я никогда не учился в Канаде, — смеясь, разряжает обстановку Чимин. Его смех поддерживают Джун и Юнги, в отличие от блондина, который уже изрядно подвыпил и в него элементарно не влезает, но игра есть игра, и приходится выпить ещё.       — Я никогда не считал себя красивым, — почти добивает его Юнги, уже не пытаясь сдерживать пьяный смех. Сокджин покорно выпивает под всеобщий ржач.       — Я никогда не целовался, — спасает его Намджун. Пьют только те, ради кого они здесь сегодня, в принципе, и собрались.       — Всё, хорош, Чимин уже слишком много выпил, да и я тоже, мы пойдём, — пьяно говорит Мин, поднимаясь с места.       — Да оставайтесь у меня, — слабо протестует Джун, заметив на часах крайне удачное время для завершения посиделок — 00:54.       — Да нет, спасибо, нам недалеко тут, прогуляемся заодно, — подмигивает Юнги, хватая Чимина за руку, чтобы не упал. Или нет.       — А я? — Пьяно возмущается Джин, даже не пытаясь встать.       — Не знаю, хён, на такси? — Предлагает ему Пак, смотря на Джуна с нескрываемым намёком в глазах.       — Блин, не хочу никуда ехать, — канючит старший, кладя голову на руки.       — Оставайся, хён, переночуешь у меня, всё нормально, — улыбается Джун, понимая намёк Чимина.       — Ну как-то… Неудобно, — мнётся блондин, всё-таки поднимаясь с места.       — Мы ушли, спокойной ночи, — уже из коридора слышится голос Юнги, а затем и хлопок входной двери.       — Всё нормально, говорю же, места у меня достаточно, — Намджун берет сложенные в стопочку грязные тарелки и идёт к раковине, чтобы сразу же их вымыть, а то завтра ему точно будет не до этого, — кстати, Чимин говорил про Канаду, ты… — договорить ему мешают руки старшего, внезапно появившиеся на его боках, — хён? — пугается Джун, косясь в сторону Джина, который вплотную подходит к нему и устраивает свою голову у него на левом плече.       — К чёрту Канаду, Джун, — пьяно тянет он, смотря на младшего каким-то затуманенным взглядом. Намджун охреневает от того, настолько сексуально сейчас выглядит этот парень, весь день казавшийся ему ангелом во плоти.       — Хён, всё хорошо? — Опасливо уточняет он, поворачиваясь к нему лицом.       — Да, просто… — блондин медленно проводит ладонью по груди Кима, смотря в его глаза с плохо скрываемым возбуждением.       — Твою мать, — шепчет Джун, стараясь не поддаваться на открытую провокацию, — хён, тебе нужно…       — Ты такой умный, — перебивает Сокджин, продолжая водить рукой по телу Джуна, — и красивый, — усмехается он, — я никогда никого не считал красивым, кроме себя, но ты, — выпаливает Джин, и Намджун уже еле сдерживается, — я же нрав… — теперь младший не даёт ему договорить, толкает его к стене и, наплевав на всё, впивается в его губы властным поцелуем. А тот и не против, похоже. На грани сознания у Намджуна мелькает мысль о том, что это их первый поцелуй. И у него, и у Джина, но он действует на инстинктах, почти грубо целуя мягкие губы, заставляя подчиниться и открыть рот, чтобы пройтись языком по ровному ряду зубов, вызывая тихий выдох у старшего.       — На фразе «я никогда не влюблялся в парня» ты выпил, — оторвавшись от Джуна, заявляет блондин, смотря на него с неким укором во взгляде.       — Да, — кивает тот и внимательнее всматривается в глаза старшего, пытаясь прочитать там причину его поведения, ведь на утро ни один из них, скорее всего, ничего не вспомнит.       — Кто это? — Зло спрашивает Джин, сильно сжимая плечи младшего.       — А что? Ревнуешь? — С вызовом в глазах усмехается Джун.       — Ещё бы, — скалится тот, не позволяя Киму снова поцеловать себя.       — Хён, тебе нужно поспать, а завтра мы обо всём поговорим, — включает мозг Намджун, думая, что в открытую пользуется пьяным и беззащитным парнем.       — Да, — кивает Джин, у которого, действительно, уже слипаются глаза. Джун помогает ему дойти до дивана, и как только голова старшего оказывается на подушке, а тело — на мягкой поверхности, он вырубается. Намджун ещё несколько минут любуется им, а потом тоже идёт спать.

***

      — Хён, вставай, — уже утром теребит старшего за плечо Джун. Он хотел разбудить его раньше, но тот так мило спал, что у него рука не поднялась этого сделать.       — What? Mm… (Что? Мм) — Джин с трудом открывает глаза и тут же щурится от яркого света, внезапно заговорив на английском, — what's happening? Where am I? Who am I? (Что происходит? Где я? Кто я?) — Смеётся он, старательно привыкая к утреннему солнцу.       — Хэй, wake up (вставай), хён, ты в Корее, — смеётся с него Джун, и только тогда взгляд блондина фокусируется на нём.       — Точно, — улыбается он, садясь на кровати — голова болит, — сообщает он, запуская руку в волосы.       — Ещё бы, — усмехается Намджун и протягивает ему таблетку и стакан воды, — выпей пока, а потом в душ — легче станет, — говорит он, и старший, с благодарностью приняв предложенное, выпивает лекарство и встаёт, — надеюсь, ты помнишь, где там что, а я пока налью кофе, — произносит Ким и идет на кухню. Сокджин только кивает и направляется в ванную. Джун наливает две кружки кофе, — одну с тремя ложками сахара — разогревает оставшиеся со вчерашней «вечеринки» куски пиццы и ставит всё это на стол.       — Охх, хорошо-то как! — Выдыхает Сокджин, садясь на стул. Умытый, благоухающий и посвежевший, как будто не он вчера выпил больше всех, — сегодня что? — Спрашивает он у Намджуна, который садится напротив.       — Суббота, расслабься, — улыбается тот, и Джин ловит себя на мысли, что что-то безвозвратно изменилось. Что-то, из-за чего улыбка Намджуна кажется ему какой-то нереальной, а сам Намджун — не таким, как вчера. Но вот, что именно, Джин понять не может.       — Что вчера было? — Спокойно спрашивает он, отпивая горячий кофе.       — Не помнишь? — Намджун и не сомневался в этом, но надеяться никто не запрещал.       — Неа, почти ничего, а что-то произошло? — Интересуется блондин, весь внутренне подбираясь и напрягаясь.       — Мм, ну, если я скажу, что мы с тобой целовались возле той стены, ты мне поверишь? — Усмехается Джун, указав на ту самую стену.       — Ч-что? — Сокджин заметно бледнеет, неверяще смотря на младшего, — это правда?       — Да шучу я, шучу, — наигранно смеётся младший, решая не разрушать представления Джина о нём.       — Точно? — Напряжённо переспрашивает тот, но слегка расслабляется.       — Да, мы просто посидели, выпили, поиграли и легли спать, — рассказывает Ким, как ни в чём не бывало, хотя после каждого его взгляда на губы старшего, у него внутри что-то медленно умирает или, наоборот, рождается — он ещё не понял.       — А почему я у тебя остался? — С долей подозрения в голосе спрашивает тот, явно до конца не веря младшему.       — Тебе было далеко ехать, да и ты вырубался уже, не мог же я тебя отправить в таком состоянии домой, — улыбается Джун.       — Спасибо и извини за причинённые неудобства, — в слишком официальной форме говорит старший, поднимаясь с места, — как я могу отблагодарить тебя?       — Да ладно тебе, хён, всё нормально, — смеётся Ким, хотя смеяться ему совершенно не хочется, — думаешь, я бы оставил тебя у себя, если бы для меня это было настолько напряжно?       — Ладно, в любом случае, спасибо, я тогда пойду? — В вопросительной форме говорит Джин, как будто, если Ким сейчас попросит его остаться, он это сделает. Но Намджун считает, что у него нет на это права, так что он только кивает.       — Увидимся, хён, — напоследок кидает он, утыкаясь в кружку с уже остывшим напитком. Джин ничего не отвечает и скрывается за входной дверью, будто его здесь и не было. Намджун сейчас во что угодно поверит. Даже в то, что Сокджина на самом деле не существует и это плод его больной фантазии, которая, к слову, никогда не проявляла признаков голубизны, а тут вдруг. Но белая рубашка, лежащая на диване и не принадлежащая ему самому, говорит о том, что парень со светлыми волосами и нереально мягкими губами всё-таки настоящий. Намджун бесцельно обходит пустые комнаты и с силой пинает ни в чём неповинный шкаф, мысленно спрашивая себя, когда он успел превратиться в размазню, готовую разрыдаться только от того, что понравившийся ему парень не помнит поцелуя по-пьяни. Шлёпнув себя пару раз по щекам, Джун достаёт из рюкзака ту самую тетрадь с текстом и, удобно устроившись на кухне, берётся за продолжение.       Спустя два или три часа Ким перечитывает готовую песню, остается очень доволен результатом и звонит Юнги со старого телефона, оставшегося ещё с 2008-го года, ведь новый он пока не приобрёл.       — Я дописал его, хён, — сходу выпаливает он.       — Что? Кого? — Тормозит Мин, который, между прочим, сейчас нежится в тёплой кроватке рядом со своим парнем и догадываться, кого там дописал Джун как-то особого желания не имеет.       — Текст, который не показал тебе вчера, — поясняет Ким.       — Аа, круто, поздравляю, — лениво отвечает Мин, стараясь говорить потише, чтобы не разбудить удобно устроившегося под его боком Чимина.       — Хён, мне нужно в студию, у тебя же был свободный бит, я под него подгоню, и уже сегодня можно будет записать, — тараторит Намджун, готовясь стартануть в любую минуту.       — Есть, но это не может подождать? — Юнги абсолютно не разделяет его энтузиазма, мягко поглаживая Пака по волосам.       — Ну хён, прости, что отвлекаю, но нет, это не может подождать, — обиженно говорит Джун, проверяя, всё ли он выключил и закрыл, а то мало ли.       — Ладно, ладно, через полчаса жду тебя в студии, давай, — сдаётся старший и, сбросив вызов, откидывается на подушку, поворачивая голову в сторону брюнета.       — Что случилось, хён? — Сонно хлопает глазами Чимин, обнаруживая свои руки на голом торсе Юнги.       — Джун попросил приехать в студию, и я не могу ему отказать. Он и так уже месяц мучился без вдохновения, надеюсь, сегодня он написал, действительно, достойную вещь, — поясняет Мин, открыто умиляясь встрёпанному ребенку, — такой милый, — улыбается он и чмокает парня в губы, сразу же отстраняясь, чтобы поцелуй не перерос во что-то большее.       — Мм, ещё, — дуется младший, поднимаясь на руках.              — Нет, малыш, прости, мне надо идти, а то я так никуда не выберусь, — смеётся Юнги, нежно проводя рукой по мягким волосам Пака.       — Можно с тобой? — Чимин пускает в ход свой фирменный щенячий взгляд.       — Хмм, даже не знаю, — наигранно задумывается Мин, — а что мне за это будет? — Ухмыляется он.       — Мм, что хочешь? — Хитро улыбается Пак.       — А не боишься узнать мои желания? — Ухмыляется в ответ Юнги.       — Неа, — улыбается Чимин, поднимаясь с кровати и понимая, что он был всё это время в одних тонких шортах.       — Такой бесстрашный? — Продолжает Мин, без стеснения пялясь на пресс младшего и с огромным счастьем осознавая, что только у него есть эта возможность, и никто больше не сможет смотреть на такого Чимина.       — А, мм, хён, почему мы… почти без одежды? — Переводит тему Пак, с небольшим страхом поглядывая в сторону старшего.       — А ты как думаешь? — Продолжая ухмыляться, спрашивает Юнги, тоже поднимаясь с постели.       — Ты хочешь сказать, что мы… — в глазах Чимина появляется ужас, и он даже отступает на пару шагов.       — Ахах, нет, Чимин-а, что за пошлые мысли у тебя в голове? — смеётся Юнги и, поймав младшего за руку, притягивает к себе, — мы просто искупались вчера, и я дал тебе свои шорты, потому что другая одежда на тебя не налезла. Нарастил мышцы, блин, — возмущается он, обнимая парня.       — Ты завидуешь, хён? — Усмехается Чимин, обнимая его в ответ.       — Конечно, себе завидую, — смеётся тот, — у меня же есть такой офигенный парень, — отстранившись, он мягко целует младшего и идёт одеваться.       — Хён, так чего ты хочешь за то, что возьмёшь меня с собой? — Спрашивает Пак, когда Юнги, уже собранный, приносит ему его одежду.       — Потом узнаешь, одевайся, — хитро улыбается Мин.       — Отвернись, — возмущённо говорит Чимин, нервно теребя в руках свои джинсы и майку.       — С чего вдруг? — Хмыкает Юнги, опираясь плечом на дверной косяк, тем самым показывая, что он не собирается даже двигаться с места.       — Ну хён, — хнычет Пак.       — Хэй, ты и так почти без одежды, чего стесняться? Или ты думаешь, я никогда не увижу тебя голым? — Ухмыляется Мин.       — Ну хёёён, — ещё сильнее краснеет младший.       — Переодевайся и радуйся, что пока это не «раздевайся», потому что я запросто могу сделать это своим желанием, — смеётся Юнги, бесстыдно пожирая глазами тело Чимина. Тот фыркает, но, решив наплевать на смущение, стягивает с себя шорты, предварительно повернувшись к старшему спиной, и заменяет их джинсами. Мин оценивающе скользит взглядом по стройным ногам, подкаченной заднице и широкой спине. Пак быстро лишает его этого удовольствия, напяливая на себя майку и поворачиваясь к нему с довольной такой улыбкой на пол-лица.       — Поехали, — говорит он, бодро выходя из квартиры.       Намджун в этот момент тоже выходит из дома и на автобусе подъезжает к студии. К нему она гораздо ближе, чем к Юнги, так что ему приходится ждать его ещё около 20 минут.       — Привет, хён, — улыбается Джун, увидев старшего, — о, Чиминни, ты тоже здесь? — Удивляется он, заметив парня. Тот смущённо кивает.       — Привет, что там у тебя? — Старательно проигнорировав это «Чиминни», спрашивает Юнги, пропуская всех в студию.       — Вот, — отвечает Намджун, положив тетрадь на стол. Мин открывает её и быстро пробегается глазами по строчкам. Чимин заглядывает ему за плечо и тоже вчитывается в текст.

Раз — ты сломил мой разум, Два — и моё сердце, теперь я умираю, Три — однажды я тебя увидел, ты был так прекрасен, Четыре — теперь ты снова в моих мыслях.

…Каждый раз, когда я о тебе думаю, моё сердце разбивается, как сегодня…

…Мне больше знакомо чувство быть с кем-то, чем в одиночестве…

Где же ты?

Куда я должен пойти, чтобы случайно встретиться с тобой?*

      — Прекрасно, Джун, мне нравится, — улыбается Мин, откладывая тетрадь в сторону и, подключив пульт, находит бит, который написал на днях и не знал, где его можно использовать, — но ради своего же психического здоровья я не буду спрашивать, почему текст о любви и такой… Сопливый? — Смеётся он, — записывайся, а мы пока перекусим, а то из-за тебя даже позавтракать не успели.       — Нормальный текст, отстань, — смеётся в ответ Ким.       — Да нормальный, нормальный, я шучу, — успокаивает его Мин, и они с Чимином выходят из помещения.       Намджун включает музыку, несколько раз прослушивает, останавливаясь на некоторых моментах, по-разному пробует класть слова на мелодию и, когда, наконец, находит нужное звучание, приступает к записи. Его трэк рассказывает о парне, который расстался с девушкой, а когда случайно встретил её спустя какое-то время, то она показалась ему ещё более прекрасной, чем в то время, когда они были вместе. Намджун сделал упор на то, что в корейском языке можно написать песню о любви без указания пола. То есть, люди, которые услышат этот трэк, могут воспринимать его, как захотят. Но Джун писал о парне. Думаю, не трудно понять, о каком именно.       — Хён, как ты думаешь, про кого Намджун-хён написал песню? — Спрашивает Чимин, когда они с Юнги заходят в какую-то кафешку, находящуюся неподалёку от студии.       — А ты не догадываешься? — Усмехается Мин, подзывая официанта, — нам один капучино с двумя ложками сахара, один несладкий американо и два стейка с яйцом, — на одном дыхании проговаривает он, отчего у младшего расширяются глаза: Откуда Юнги узнал, что он любит капучино? Официант кивает и удаляется.       — Хён, как ты… — начинает Пак, но его прерывают.       — Думаешь, я за год забыл вкусы своего мальчика? — Флиртует Юнги, мягко положив свою ладонь поверх руки парня.       — Ээ… Это… Хён! — Жутко краснеет тот, не зная, что на это можно ответить. Он совсем забыл, что в тот период они хорошо друг друга узнали, и сейчас для него всё как в первый раз, ведь Мин тогда не был таким раскрепощённым и открытым перед ним.       — По-моему, текст предназначается твоему брату, тебе так не кажется? — Возвращается к теме тот, тихо посмеиваясь с такого невинного и милого Чимина.       — Серьёзно? Джин-хёну? — Удивляется Пак, беря с подноса стаканчик с кофе, любезно принесённый работником кафе.       — Ну а что? Ты разве не замечаешь эту странную химию, происходящую между ними? По-моему, здесь всё очевидно, — усмехается Юнги и, следуя примеру младшего, отпивает свой американо.       — Ты хочешь сказать, что… — многозначительно произносит Чимин, пробуя стейк и специально умалчивая о кое-какой подробности, известной пока только ему.       — Нет, я не говорю, что они вляпались друг в друга по уши, но именно это я и говорю, — смеётся Мин.       — Ахах, хён! — Поддерживает его Пак, — серьёзно, что ли? Но Намджун-хён же выглядит, как… Эм, законченный натурал, — успокоившись, говорит он, желая выяснить истинные предпочтения этого хёна. Не для себя, нет.       — Натурал? — Удивлённо переспрашивает старший, — возможно, но что-то мне подсказывает, что наш Джин-хён сломал ему все представления о любви, — хмыкает он, — хотя, это Джун обычно всё ломает, но, похоже, карма всё-таки существует, — снова смеётся Мин.       — Ладно, может быть, ты прав, — задумчиво произносит Чимин.       — Не грузись ты так, сами разберутся, — отвлекает его Юнги, поднимаясь с места, — пойдём, послушаем, что он там записал, — добавляет он и, оставив деньги за еду, берёт парня за руку, ведя на выход.       — Ну что? Как дела, Джун? — Сходу спрашивает Мин, проходя в студию.       — Прекрасно, хён, я закончил, — счастливо сияет улыбкой тот, подкидывая в руке флешку с новым треком.       — Воу, молодец! — Хлопает его по плечу Юнги, — надеюсь, ты оставил свой новый шедевр у меня на компе?       — Конечно, — продолжает улыбаться Намджун, — я пойду, а вы, если захотите — послушайте, — говорит он, хватаясь за ручку двери, — и… Спасибо, хён, — напоследок сражает всех присутствующих он своими ямочками и выходит на улицу, не дожидаясь реакции Мина. На часах 6 вечера, так что можно уже и к себе. Джун садится на ближайший автобус и, добравшись до дома, поднимается на свой этаж.       — Я думал, ты сегодня уже не придёшь, — раздаётся у него над головой до боли знакомый сладкий голос.       — Джин-хён? — Чуть сорвавшимся тоном уточняет Ким. Подняв голову, он встречается взглядом с Сокджином, который, оперевшись на дверь, внимательно наблюдает за его попытками найти ключи.       — А кого ещё ты ожидал увидеть? — Усмехается он и, наклонившись вперёд, — слишком близко для Джуна — протягивает руку и достаёт из левого кармана его, Намджуна, куртки позвякивающую связку.       — Ч-что? Как ты… — Сказать, что Ким удивлён — ничего не сказать.       — М? Неважно, — подмигивает тот, — впустишь меня? — Чуть наклонив голову, спрашивает Джин, и Намджун только сейчас замечает большой пакет у него в руках.       — Конечно, хён, ты долго здесь? Я просто был немного занят, — расплывчато говорит Джун и, открыв, наконец, дверь, пропускает старшего вперёд.       — Да нет, минут десять, — отвечает тот и уже каким-то привычным и заученным движением идёт прямиком на кухню, — я тут купил всякого съестного, — громко произносит он, принимаясь выкладывать различные продукты.       — Что? Зачем это, хён? — Искренне удивляется Ким, пройдя на кухню и рассматривая гору продуктов, за минуту образовавшуюся на столе.       — У тебя, похоже, сроду не бывает еды, тем более такой, так что, считай, это благодарность за ночлег, — смеётся Сокджин и, подойдя к холодильнику, начинает заполнять его полки. Брови Джуна ползут вверх и, кажется, обратно собираются нескоро. Единственное, что его сейчас волнует, так это «Откуда, чёрт возьми, он знает, где и что у меня лежит?», ведь Джин ещё ни разу не ошибся с расположением того или иного продукта. Магия, не иначе.       — Не стоило, хён, я же говорил, что в этом нет ничего такого, да и я сам могу о себе позаботиться, — как-то грубовато произносит Намджун, не желая быть должным этому парню, но, зато, желая его самого.       — Ага, я вижу, — фыркает Сокджин, — так, я закончил, а сейчас, приготовлю что-нибудь, потому что я больше чем уверен, что ты не ел сегодня ничего, кроме того кофе, который мы выпили утром, — с тотальной уверенностью добавляет он, зная, что Джун не будет отпираться, ведь он абсолютно прав. Поэтому и позволяет себе все эти вольности, — и возражения не принимаются! — Перебивает он только открывшего рот Намджуна, — что хочешь поесть? — Заинтересованно спрашивает блондин, похоже, единственный, кто чувствует себя сейчас спокойно.       — Не знаю, я не особо привередлив, так что делай, что хочешь, — улыбается Джун, старательно отводя взгляд от старшего. Только не смотреть, только не вспоминать то, что было вчера. Не вспоминать не получается, но получается хотя бы не палиться.       — Токпокки подойдут? — Спрашивает Джин, выуживая из шкафчика сковородку.       — Да, вполне, — кивает младший и встаёт справа от парня, чтобы понаблюдать за тем, что он будет делать. Вряд ли ему когда-либо ещё выпадет такой шанс.       — Так ты совершенно не умеешь готовить? — Интересуется Сокджин, профессиональными движениями кромсая зелень, мясо и другие продукты. Джун отмечает, что он выглядит слишком привлекательно за готовкой. Слишком.       — Да, даже яичницу нормально пожарить не могу, — сконфуженно смеётся он. Не хочется, конечно, чтобы блондин знал его с этой стороны, но почему-то ему Ким может доверить, похоже, всё и быть уверенным в том, что тот не будет смеяться и подкалывать, как, например, Юнги-хён.       — Ого, хочешь, я научу? — Внезапно предлагает Джин и как будто сам пугается своих слов.       — По-моему, это бесполезно, — усмехается Джун.       — Хм, даже не знаю, — задумывается старший, — подай, пожалуйста, вон ту тарелку, ты просто выше, — смущённо просит он, указывая на шкафчик ровно над их головами. Намджун, пытаясь игнорировать эти слегка покрасневшие щёчки и закусанную губу, встаёт позади парня, дотягивается до нужной посудины и ставит её на столешницу. Его правая рука находится возле талии блондина, грудь почти прижимается к его спине, а взгляд случайно соскальзывает на его лицо. И лучше бы он рассматривал свои обои, потому что выражение этого самого лица такое жалостливое и милое, что он даже теряется и чувствует себя медленно тающей на солнце зефиркой. А он, на минуточку, рэпер, пишущий сотни диссов, матерящий всех направо и налево, не признающий жалости, нытиков и лицемеров. Но здесь Ким Сокджин, а рядом с ним всё вышеперечисленное каким-то таинственным образом теряет свой смысл.       — Хён? — Осторожно зовёт Намджун, вспомнив о том, что помимо взглядов существуют и слова.       — Я… Я соврал тебе, — тихо произносит старший, бегая глазами по лицу Джуна. Как он за долю секунды из «хэй, я очень крутой чувак Сокджин, я умею офигенно готовить, со мной у тебя всё будет в шоколаде» превратился в «я очень маленький, беззащитный ребёнок Джинни, ты не имеешь права меня бросить, ты обязан любить меня, ведь я очень милый и прошу у тебя прощения, пока не знаю, за что, но всё же» Намджун абсолютно не понимает, но делает вид, что всё так и должно быть.       — Ты о чём, хён? — Спрашивает он, не меняя своего положения, так и опираясь на стол руками, почти обнимая старшего со спины.       — О том, что ничего не помню, я соврал, — опустив голову, еле-слышно отвечает блондин, — точнее, когда я уехал, я кое-что вспомнил и решил проверить. Я проверил и, чёрт, это было правдой, — бессвязно говорит он, так что Намджун не совсем понимает, что он хочет сказать.       — Что? — Вполне резонно переспрашивает он.       — Я помню и знаю, что мы вчера… Поцеловались, — перейдя на шёпот, произносит Джин, — прости, что соврал, я просто… Испугался? — Добавляет он, наконец, смотря прямо в глаза младшему.       — Ээ, всё нормально, хён, не парься, — нервно посмеивается Джун, думая, что старший просто хочет замять эту ситуацию.       — Я не могу не париться, Ким Намджун, когда у меня в голове кроме твоих губ, рук и тебя, в целом, нет больше ничего! — Выпаливает Сокджин и испуганно прикрывает рот рукой, будто выдал самую большую тайну. Хотя, в какой-то степени так и есть.       — Ты сейчас не шутишь? — Внезапно охрипшим голосом спрашивает Джун, не веря своим ни ушам, ни глазам.       — Так шутить я не умею, Намджунни, так что либо ты принимаешь эту правду, либо я ухожу, — на полном серьёзе произносит старший, сверля Кима взглядом.       — С ума сошёл? Я тебе уйду! — Смеётся тот, — как я могу тебя отпустить, если я из-за тебя сменил ориентацию, и ты теперь должен взять на себя ответственность за это, — говорит Джун и, положив руку на талию старшего, разворачивает к себе лицом, так что тот опирается поясницей на всё ту же столешницу позади себя.       — Это можно считать признанием? — Усмехается блондин, обнимая парня за шею.       — Это и есть признание, — отзеркаливает его усмешку тот.       — И у нас даже не будет траблов по поводу гей/не гей? — Смеётся Джин.       — А кому они нужны? Я люблю тебя и мне плевать, какого ты пола, — твёрдо произносит Намджун, наклоняясь к лицу старшего, который, кажется, перестал дышать.       — Прекрасно, — улыбается блондин и, чуть подавшись вперёд, мягко и очень нежно целует Джуна, обхватывая его нижнюю губу. Намджун сильнее сжимает руки на талии старшего, растворяясь в этой мягкости и сладости. Суровый рэпер, ага, конечно. Только не рядом с ним, — я, похоже, тоже тебя люблю, Джун-а, — отстранившись, шепчет Джин, — честно говоря, я думал, что никогда и никому этого не скажу, — смеётся он и, прижавшись к парню, утыкается носом ему в шею, понимая, что только с Намджуном он будет по-настоящему счастлив и сделает по-настоящему счастливым его.

//////////////////////

/сегодня, 1:38/ Чиминааа /сегодня, 1:38/ Чимин /сегодня, 1:38/ Чиминни /сегодня, 1:38/ Чимааа

/сегодня, 1:39, Чиминни/ Что, хён?

/сегодня, 1:40/ Ты пркбластавдяешь

/сегодня, 1:40, Чиминни/ Что? Хён, ты пьяный, тебе нужно поспать

/сегодня, 1:41/ Я спвлю!

/сегодня, 1:41, Чиминни/ Я вижу…

/сегодня, 1:41/ Ой мне тут помщь нужна а ты

/сегодня, 1:42, Чиминни/ Какая?

/сегодня, 1:42/ Душвнаая

/сегодня, 1:42, Чиминни/ Душевная?

/сегодня, 1:43/ Ага

/сегодня, 1:43, Чиминни/ Что случилось?

/сегодня, 1:43/ Я вперфык поцеловался

/сегодня, 1:44, Чиминни/ Что?! Серьёзно? Тебе не приснилось?

/сегодня, 1:44/ Невт. Я серьезно! С Намджуннт

/сегодня, 1:45, Чиминни/ Намджунни? Намджун-хёном?

/сегодня, 1:45/ Ага

/сегодня, 1:45, Чиминни/ Ого

/вчера, 1:46/ Что мнеы дедлать?!

/сегодня, 1:46, Чиминни/ Спать, хён, спать, завтра поговорим.

.....The…End.....