Стальная

Рогозина с трудом закончила работать с антидотом под самое утро. Нужно было отдохнуть чуть-чуть до начала рабочего дня. Ребенку в ее животе не нравилось, что мама сегодня практически не отдыхает, и беспокоит его, и он вел себя активней обычного. На миг Рогозиной будто бы показалось, что он даже ее ударил своим маленьким кулачком… Муж спал в кресле чутко, и при первых шагах жены сразу же поднял голову. — Галь? Пора вставать? Рабочий день начался? — шепотом спросил он, жалея спящего на диване бывшего зэка. Тихонов посапывал на подлокотнике дивана, укрывшись собственным халатом. — Нет еще… Два ночи… Я отдохнуть пришла… И я антидот сделала, но он не проверен еще… — Хорошая новость… — Гарри беззвучно встал и подошел к Ване. Пошевелил его за плечо: — Вань, вставай… Вставай, — настойчивее проговорил он. Только после третьего раза Тихонов шевельнулся, и чуть приоткрыл глаза: — Уже утро? — Нет еще… Вань, поспи в кресле, — проговорил Гарри. — Дай Гале отдохнуть. Сутки полные на ногах… — Да… простите… Галина Николаевна… — вскочил Тихонов с удобного места и тут же начал протирать глаза. — Да ничего… Я антидот сделала, там ноут, записи и доску не трогай, ладно? И там еще колба с антидотом… — Хорошо… Не буду… Я тогда в лабораторию… — Иди… Тихонов скрылся в полутьме. Рогозина присела на диван, и начала снимать свой пиджак — жалко, если он помнется. Гарри, который задремал в кресле и сам, ожидая ее, так же снял и свой. Она расслабила и пару пуговиц на блузке, и только после этого легла на диван. Гарри, с пледом наготове, сначала подождал, когда она уляжется, а потом накрыл ее им сверху. — Спи, дорогая… Ты хорошо поработала… — улыбнулся он ей. — И ты тоже… — Рогозина устроилась поудобнее: ей было уютно и хорошо. Малыш (или малышка) под сердцем успокоился. Гарри кончиками пальцев провел по ее животу, скрытому пледом. Женщина накрыла его руку сверху своей ладонью, и оба затихли. Ребенок не сразу, но ощутимо отреагировал на «внешних раздражителей» очередным толчком- пинком. Поттер чуть улыбнулся и аккуратно заставил жену разжать пальцы. И поднялся со словами: — Спи… Не буду тебе мешать… — и покинул ее, куда-то идя. Беременная кивнула, и послушно закрыла глаза. Усталость обрушилась на нее в полном объеме: ноги, которые из-за беременности иногда отекали, чувствовали себя, как в кандалах; перегруженный плодом позвоночник противно-противно заболел, отзываясь неприятным ощущением по всему телу. Только после того, как она более-менее «отошла» от всех неприятных ощущений, наступил желанный сон и отдых… Она будто бы провалилась… *** Конверт под дверь ей подсунули прямо тогда, когда она хотела уже идти в детский садик, забирать Сашу и Пашу. Гарри не было — он был в институте, сдавал там очередной экзамен. Рогозина развернула конверт и вытащила послание, составление из разномастных букв. Прочитав его, она с трудом дошла до пуфика, так как земля под ногами будто бы пришла в движение, и рухнула прямо на него. В глазах показались слезы, и она, не выдержав, горько заплакала. Детей похитили. Бандиты предлагали ей — взамен жизни ее парней, отдать все материалы по делу Новокамской ОПГ, и выпустить захваченного в ходе спецоперации главаря банды. Ей для сделки предлагали встретиться в глухом парке. Папка с делом и уликами была у нее дома, якобы для «дополнительных исследований». На самом деле, она подозревала, что в отделе у нее завелся «крот», и поэтому старалась большую часть материалов прятать и забирать. Кто-то заранее предупредил бандитов об операции, и двое уродов смогли обходными путями выбраться из западни… Наверное, они и выкрали детей… Что же делать? — Галя… Я дома, — послышался голос мужа, — Галь, у меня «отлично»!.. Галь… Тут он увидел жену, которая глотала слезы, сидя на пуфике. Он бросил сумку и присел перед ней на корточки: — Что случилось? Галина, не в силах говорить и выдавить из себя хоть что-то внятное, протянула ему конверт. Как только Гарри прочел текст, его рука, державшая письмо, сжалась, сминая листок бумаги в плотный ком. — Галь, не реви… Мы сыновей вытащим… — Как?! — у женщины начиналась настоящая истерика. — Как?! — зарыдала она снова, пряча лицо в ладони. — Я кажется сказал — не реви. — Жестко стряхнул ее за плечи, пытаясь привезти в чувство муж. Он выпрямился. — Когда встреча? — В одиннадцать… — Глухой час. Отлично. — Гарри взглянул на часы, висящие на стене. — Мне хватит времени на подготовку… — сверил и прикинул он время. — Значит, поступим так… Ты несешь эту злосчастную папку в назначенный час и место. Обещаешь им отпустить урода… Я готовлю засаду… У тебя в рюкзаке будут — два комплекта одежды… Мне и тебе. И еще… Надевай то, что хорошо сгорит. — А ты? Как же… Как… — у нее не хватало слов. — Если ты полагаешь, что у тебя крот, значит я буду ловить на живца… Доверься мне, хорошо? — Хорошо… — она взяла себя в руки. (Спустя четыре часа. Парк) Рогозина, сжимая в руках папку, шагала по пустым темным аллеям в самую дальнюю. Она чувствовала на себе чей-то взгляд, и неожиданно поняла, что муж уже где-то сидит в засаде… Ее вдалеке уже ждал старый «жигуленок». Там, прислонившись к дверце, прямо не нее смотрел один бандитов. Судя по всему, их было всего двое… — Принесла? — брезгливо проговорил один из бандитов. — Да. Детей покажи… — бросила женщина, сжимая папку еще крепче. — Ты не в том положении, чтобы приказывать! — рыкнул тот. — Где… мои… дети… — медленно и раздельно проговорила она. — Без детей сделки не будет… Другой бандит, повинуясь жесту первого, выволок сопротивляющихся Сашу и Пашу из машины за шиворот. — Папку, — потребовал тот. — Иначе убьем обоих… — Подавитесь… — злобно проговорила она, и метнула злосчастные бумаги на землю около машины. Через секунду, второй бандит, что держал детей, охнув, рухнул на землю — ему только что из снайперской винтовки прострелили позвоночник. Другой бандит замешкался… и Гарри, почти сливающийся с окружающей обстановкой — на нем был специальный костюм, спрыгнув со своего дерева, где и сидел в засаде, прострелил ему правую руку. Парни уже находились в руках у взволнованной матери. — Галь, уведи детей. Машина стоит за пригорком… — Хорошо… Он протянул ей папку; бандиты корчились от боли, крутясь по земле, и подвывая на разные голоса; изредка вопли разбавлялись отборной неприятной бранью. Галина, коротко успокоив испуганных сценой детей, увела их, посадила в машину и велела ждать их, и никуда не выходить. И вернулась к мужу. Тот уже справился с двумя отморозками; он крепко связал их и заковал в наручники. Рогозина, жаждавшая сейчас только мести, мстительно взяла из рук Гарри толстую плетку, с которой они забавлялись вместе с мужем, когда детей отвозили к деду или их не было в доме. Поттер любил боль и БДСМ, и иногда женщина всласть наслаждалась властью над ним, сковывая, связывая, хлестая его тело и изредка придушивая. Ранее они как раз купили новый кнут и старый был им не нужен, а дома, как раз перед выходом, она его продезинфицировала и тщательнейшим образом смыла все биологические следы и отпечатки. — Дорогая, — проговорил муж, улыбаясь, — ужин подан… Раздевайся… Зря вы, — обратился он к бандитам, — выбрали двух самых ненормальных людей, прошедших «чеченскую кампанию». Вы сейчас за все-все ответите… Для них обоих это была кодовая фраза. Это значит, что все готово, и дожидается… Женщина разделась донага — чтобы не оставлять на одежде пятен от крови и надела на руки латексные перчатки. Место было глухим, и безлюдным… Можно было творить все, что вздумается… Бандана и старые, стоптанные кроссовки — вот что осталось на ее теле из всех предметов гардероба. Гарри и сам разделся — но только до пояса. Так же его волосы украсила бандана маскировочного оттенка. Так же он снял перчатки — теперь они были пропитаны пороховыми газами. — Мне жаль футболку, — проговорил он, — не хочется ее пачкать в крови этих мерзавцев… Он поднял одного из мужчин, и кинул на капот. — Вы — психи?! — завыл тот, — вас же посадят! — Нас, — женщина глумливо усмехнулась, — нет, не посадят… Потому что ваши трупы на утро найдут именно здесь, на этом самом месте… и найду их я… Так что… — Нам нужно признание, — проговорил Гарри, доставая диктофон, — как вы увели детей, кто это придумал из вас двоих, и кто крот в отделении… — Так я вам и скажу! — Милая… Поиграй с ним, а? А я вот этого, парализованного подержу, чтобы он и посмотрел… Что мы делаем с теми, кто дотрагивается до наших сыновей… Мужика с огнестрелом в спине, он отволок к одному из деревьев. Тот не кричал и не рвался — его глаза были просто огромными от разворачивающейся перед ним сцены. Рогозина, сорвав одежду с бандита, начала едва ли не самый жесткий допрос и выбивание показаний в своей жизни… (Спустя час-сорок пять минут) Орущий от дикой боли бандит сдался ей на пятнадцатой минуте истязаний кнутом. Он рассказал, что за триста долларов воспитательница вывела двух пацанов с территории садика и посадила к ним в машину. Рассказал, что с шефом они это не планировали, и это только их идея. Так же он сдал «крысу» в отделении — этой сволочью оказался старший лейтенант, сотрудник Рогозиной, у которого тяжело заболел ребенок — лейкемия, и требовалась куча денег на операцию зарубежом. Так его и поймали, подсадив на крючок. — Хорошо, — Рогозина отключила диктофон. — Гарри, давай его в машину… Гарри отволок тушу первого в нутро машины. Теперь настало время другого бандита, который сидел с его детьми. Им занялся непосредственно Гарри. Он пытал его в разы сильнее и не плеткой, а ножом… Бандит, в машине, похоже, уже понимал, что ему сильно повезло… То, что содеял с его товарищем по оружию, мужчина, не поддавалось никакому описанию… Фантазия у мужа Рогозиной была довольно извращенная… И… …и бандит очень скоро стал напоминать окровавленный кусок мяса. Гарри закинул невнятно бормочущего мужчину на заднее сиденье машины, и закрыл дверцу. Рогозина, вся в крови, смотрела на мужа жадными глазами. Сейчас, он, так же как она, с ног до головы покрытый кровью, казался еще потрясающе желанным и обольстительным. Он и сам поглядывал на нее, едва ли не облизываясь… Через минуту, двое почти что запрыгнули друг на друга, срочно нуждаясь в острой разрядке… Это преступление будто бы разбудило в них чуть утихшую после рождения двоих детей страсть и похоть. Их вели сейчас зверские животные инстинкты. Гарри буквально нагнул свою жену, и грубо, не тратя лишних слов, вошел в нее. Она так сладостно стонала под ним, опираясь скользящими руками в перчатках на капот… Спустя несколько минут все было кончено. Издав последние сладостные стоны, они отпали друг от друга. Галина, на подгибающихся ногах, с трудом воспринимала сейчас настоящее: они, только что, выбили показания из двух бандитов, спасли собственных детей из их лап, нашли «крота» у нее на работе и занялись сексом прямо на месте преступления… — Жаль, что это будет «висяк», — заметил Гарри, застегивая ширинку на брюках, — и жаль, что твой… — Да ладно… Ну? А дальше? — Вытаскивай из них пули… А я… — тут он достал из рюкзака два шпица, — устрою передоз… — Неплохо… — кивнула идее женщина. — Оружие будет не идентифицировать… А как нам от крови отмыться? И от наших биологических следов? — Сначала я… Потом ты… — Гарри влез в тачку, сделал двум бандитам уколы, и после того, как они отключились, развязал их и расковал. Затем они оба тщательно залили все окружающее и машину бензином и горючей смесью. И оставили, пока… — А что потом? — спросила жена у мужа. — Пошли мыться… Там озерцо… — Как ты все продумал, — восхитилась невольно им женщина. — Круто… — Ты скоро точно так же научишься… И мыслить, и видеть мир, и ощущать… — Поттер, выпрямившись, оглянулся вместе с ней на трупы, лежащие в машине. — Осталось недолго… *** Рогозина, дернувшись, приоткрыла глаза и некоторое время пролежала без сна с открытыми глазами. Яркий, живой сон об их извращенном и садистским, совершённым вместе преступлении, наверное, впервые пришел к ней за много-много лет совместной жизни с Гарри… Беременность — новые возможности. И мозг по-другому работает, и тело какое-то… не ее, не такое… Такие реалистичные сны ей снились впервые за все беременности вместе взятые. С первым ребенком она была погружена в учебу, со вторым — дом и работа, а вот с третьим… С третьим, похоже, все будет гораздо интереснее. Учитывая, что она практически сейчас живет (!) на работе… Работа-работа-работа… Что-то она точно забыла! Нет, не даром Гарри велел ей вести ежедневник… Она все откладывала… откладывала… Что же… — Гарри! — громко прошептала она, и муж, задремавший в кресле рядом с ней, испуганно проснулся и ошалело заозирлся. — Я поняла, что именно забыла напрочь! Я не сходила на УЗИ вчера… — И ради этого ты меня так разбудила? — голос Гарри тут трагически задрожал, — Галя!!! — Ну, прости-прости… Поспи еще… — С тобой — я уже никогда нормально не высплюсь…