Хэллоуин в апартаментах Эддисона

В комнате Ларри дымно. Сам он называет это туманом и клянется, что не курит. Салу без разницы, только дышать тяжело в протезе. Фишер иногда снимает его, но парню неуютно (Неспокойно? Неловко? Он не может объяснить) без своей, такой ненавистной, защиты от мира. — Хэй, Сал, кем будешь на Хэллоуин? — Ларри в такт музыке похлопывает ладонью по креслу-мешку, на котором сидит. — Самим собой, - протезник усмехается, запрокинув голову и смотря на друга. Он удобно расположился рядом на подушках. — Типа набрызгаешь красной краски на протез и кофту? — Увидишь. На следующее утро Фишер заваливается в еще более задымленную комнату друга. (Сал думает, что Лиза разрешила сыну купить дым машину). Он собирается доделывать костюм на месте и хочет подтвердить собственные догадки насчет наряда Ларри. Джонсон — вампир. Он высокий, бледный и патлатый. Он вымыл голову, чтоб мать в кои-то веки уложила волосы. Он не спал ночь, пришивая воротник к плащу, и синяки под глазами идеально вписываются в образ. Под плащ (который, к слову, уже коротковат ему, так что шатен сутулится больше обычного) он наденет школьную форму. Сал подмечает, что Ларри в костюме действительно страшен, и оба смеются. Лиза - очаровательная ведьма. Ее длинный нос выглядит чертовски уместно на Хэллоуин, хотя Сал всегда считал ее красивой, потому что она хорошая (понятия "хороший" и "плохой" его любимые, в голове протезника все просто, есть только друзья и враги). Лиза хохочет как настоящая злая колдунья, Фишер замечает теплую улыбку друга и улыбается сам. Сал выпрашивает у Джонсона краску. Конечно, красную, но она не открыта, так что Ларри мнется, как будто ему жалко (самую малость в глубине души это правда), но в конце концов сдается и сам помогает голубоволосому разбрызгивать ее на белую рубашку. Сал думает, Ларри делает это очень художественно. В разгар работы к ним заглядывает Пых. Жалуется на то, что автомат в коридоре все еще не заполнили и хвастается костюмом. Хэллоуин — любимый праздник Пыха, потому что собранных сладостей хватает на неделю. Однако заморачиваться с костюмом он не станет, мальчик уже пять лет натягивает на голову замызганную простыню с прорезями и отчаянно пытается сделать голос жутким. Иногда выходит, но свидетелей еще не было. Когда любитель сладостей закрывает дверь, Сал и Ларри продолжают работу над своими образами. Джонсон уже готов, он наконец переодевается и начинает вживаться в роль перед зеркалом. Жалеет, что не хватает клыков, но Фишер бодает его ногу головой, привлекая внимание, и показывает большой палец. Еще немного повертевшись перед зеркалом и убедившись, что он недостаточно вампир, чтобы не отражаться, Джонсон начинает дергать Сала за хвостики и спрашивать, кем он в итоге будет. Протезник загадочно молчит, достает из рюкзака потрепаные джинсы и делает несколько разрезов в случайных местах. Ларри небрежно брызгает на них краску и Сал переодевается, не дожидаясь, пока она высохнет. Шатен обмакивает два пальца в баночку с краской и касается ими шеи друга. Салли хихикает, а Джонсон говорит, что для вампиров пол не имеет значения. — Ну, пора, - голубоволосый привычным движением расстегивает фиксаторы и стягивает протез. Джонсон непонимающе смотрит на него, потом смеется. — Серьезно? Чел, ты будешь Салли-Кромсали? — Ну, знаешь, мой любимый герой ужасов, — Фишер с улыбкой пожимает плечами. До вечера еще уйма времени, которую парни заполняют видеоиграми и разговорами обо всем на свете. В семь к ним заглядывает Лиза с пирогом и чаем, чтоб не наедались конфет ночью. Она все еще в домашнем, но уже убегает переодеваться и обещает заглянуть до восьми, чтоб ребята оценили ее платье. Парни терпеливо ждут ее, и когда женщина неуверенно входит в комнату сына, поправляя наряд, они аплодируют и наперебой кричат, что она сногшибательная. Самой Лизе в платье и на каблуках непривычно, она немного неуклюжа, но Ларри называет это "ведьминской рассеянностью" и все трое смеются. Джонсон кричит: "Время!", и парни срываются к студентам. У них начинается вечеринка, но Лар и Сал не собираются там зависать (хотя никто не против). Из всего множества костюмов в глаза Фишеру бросается один - он сам. Парень растерянно дергает друга за рукав, привлекая внимание, и оба начинают пробираться через веселую толпу. Салли сталкивается с собой лицом к лицу и думает, что это очень стремно. Из-под маски, копирующей его протез, слышится голос Эшли. — Привет, ребята! Салли, надеюсь ты не против, что я — это ты, — она мило смеется, и Фишер думает, что он совсем не против задержаться здесь и вообще. Ларри почему-то хмурится, но Эш спешит объяснить, что она вовсе не хотела издеваться над Салом, наоборот, нарядилась так из уважения. Джонсон недовольно качает головой, а Эшли говорит, что Сал может не бояться ходить без протеза теперь, и что он зря переживал, потому что шрамы украшают мужчину. Голубоволосый вот-вот расстает (его нежные чувства никак не хотят проходить, и Лар немного ревнует, по-дружески, конечно), но тут подходит Тодд. Он в костюме материнской платы, и не станет отвечать почему. Рыжий берет девушку под руку и Сал вспоминает, что пошло не так, кивает им на прощание и сам вытаскивает друга из "долины вечеринок". Они уже не слышат, как Тодд хвалит маску Салли, а Эшли бьет его по лбу. Парни спускаются на первый этаж и стучатся к Эддисону. У него выключен свет, а лицо подсвечено снизу фонариком, но разговаривает он все так же вежливо. Мужчина выдает им по горсти конфет и желает приятного праздника. Сал предлагает подняться к нему на этаж. — А у папы твоего какой костюм? — заинтересованно спрашивает Ларри. — Еще круче, чем у меня. Наряд алкоголика, у которого " сроки горят", — горько усмехается Фишер. — Он запер квартиру, чтоб ему не мешали, но выставил на тумбе перед дверью миску с конфетами. Возьмем немного, пока Пых не унюхал. Но мальчик в костюме призрака уже побывал на четвертом этаже, оставив несколько невкусных конфет на дне тарелки. Ларри хотел утешить друга, но Салли только улыбнулся и махнул рукой. — Пыха совесть замучает, сам поделится. — Да пусть ужрется, — выплевывает Джонсон, на самом деле он раздражен таким поступком, но Пых есть Пых. Ребята еще пару часов бродят по апартаментам и собирают сладости. Встречают Пыха, тот чувствует тяжелый взгляд металлиста и спешит ретироваться к себе в комнату, прихватив два огромных пакета с конфетами. Он даже не замечает, что Салли ходит без протеза. Голубоволосый чувствует себя ужасно и старается отворачиваться от проходящих мимо людей, но Лар подбадривает его хлопками по плечу. Парни решают еще раз заглянуть к студентам, чтобы прихватить что-нибудь вкусное и больше не подниматься из подвала. Там они, к своему удивлению, встречают Лизу. Азария говорит, что мать Ларри умеет отрываться, и тот светится от счастья. Кажется, теперь Джонсон не против остаться здесь, но Сал встречается взглядом с Эшли, а потом его окружают студенты, которым почему-то нравится его настоящее лицо, и они все говорят, что это круто, и Фишер просто умоляет Ларри свалить отсюда прямо сейчас. Салли не нравится такое внимание (Разве не для этого протез был снят? Он решает, что подумает над этим завтра), но одновременно он - самый счастливый подросток на свете, потому что за этот день никто не кинул ему резкое "урод" или что похуже. Джонсон почти на руках вытаскивает друга из галдящей толпы и отпускает только когда лифт уже везет их в подвал. Сал благодарно улыбается и принимает миску с чипсами из рук друга. Они смотрят ужасы всю ночь напролет, пугают друг друга и смеются до икоты. Пых, запершись в своей комнате, считает конфеты, но уже третий раз сбивается на семьдесят девятой, которую отправляет в рот. Мистер Эддисон, оставив свои камеры, пританцовывает под джаз и уплетает мороженое. Лиза впервые в жизни пробует кальян в кругу подвыпивших студентов, и она еще никогда не чувствовала себя такой молодой и свободной. Генри спит лицом на клавиатуре, и ему снится Диана. Во сне все хорошо, и мужчина улыбается, пока на экране рядами появляются буквы. В самую мистическую ночь не произойдет ничего страшного.