Любимая пара и моя фантазия

— Нет, Питер, ты прямо сейчас откроешь хреново окно, выпрыгнешь и растворишься в чертовых Нью-Йоркских сумерках! Или как там это говорится у супер-героев? — Гонзалес тряпкой терла пол, где уже успел кровью наследить Питер. — Свалил с ковра, тупица! — Крикнула Мишель, заметив, что Питер встал прямо на пушистый белый ковер. Паркер отскочил к окну, сжавшись на подоконнике в комок. — Не знаю, что меня убивает сильнее: дыра в боку или твои слова, — драматично проговорил Питер и глухо посмеялся, о чем сразу же пожалел: бок начал сильнее болеть, и он застонал сквозь зубы. Гонзалес в ответ на его слова лишь фыркнула и, наконец-таки оттерев кровавое пятно с пола, вышла из комнаты, чтобы сполоснуть тряпку. Когда она вернулась, Питер все так же сидел на подоконнике. «Теперь и его оттирать придется» — с недовольством подумала Гонзалес, стараясь игнорировать молящий взгляд Питера. — У меня уже губы болят! Я только пятнадцать минут назад исцелила тебя от ножевого, как ты уже приперся с дырой в груди! — В боку, — тихо пробормотал Питер и осекся, встретившись со злым взглядом Гонзалес. Мишель проклинала все, на чем свет стоит, и Питер все больше и больше краснел, слыша все больше и больше ругательств со стороны девушки. Она подошла к нему и ударила по рукам, чтобы тот показал рану. Когда она увидела ее, то брезгливо поморщилась и приложила руку ко рту. — Достался же мне соулмейт, — пробурчала Мишель себе под нос, но в голосе ее не слышалось злобы. Питер усмехнулся и, извиняясь, погладил ее ладони. Он знал, что сколько бы она его не проклинала и обзывала, все равно его любит, просто не знает как показать свое волнение. Гонзалес больно потянула его за волосы на себя и жарко поцеловала в губы. Совсем недавно они выяснили, что скорость исцеления зависит от вида прикосновения: обычные прикосновения к коже быстро исцеляют синяки и царапинки, поцелуйчики — порезы и ушибы, такие вот жаркие поцелуи — крупные раны и мелкие переломы, а секс… А до секса они еще не дошли. Питер даже не мог представить его силу исцеления. Паркер почувствовал легкое покалывание в боку, отчего немного поморщился и углубил поцелуй. Мишель, все поняв, обвила его шею руками, чтобы ускорить процесс исцеления и отвести внимание Паука на приятные прикосновения. Импульс прошелся по всему телу Питера, когда рана до конца зажила. Он сжал в руках края футболки Мишель и, прервав поцелуй, уткнулся в изгиб ее тонкой шеи. — Жаль, что костюм нельзя также исцелить, — усмехнулся Питер, отстранившись от Мишель, которая все так же продолжала поглаживать его шею. Он осмотрел место ранения и убедился, что там даже шрамика не осталось, — ты волшебница! Где ты только раньше была? — Сидела за твоей спиной, пока ты взглядом насиловал Ли-из, — Мишель смешно скорчила лицо и посмеялась над шокированным Паркером, которому и рожу корчить не надо, чтобы быть смешным — его щенячье лицо смешит людей за него. — Никого я ничем не насиловал! — Да кому ты тут втираешь.? — она не успела договорить, как Питер вновь привлек ее к себе, затыкая ее рот поцелуем. Он отстранился от нее так же резко, как и поцеловал. Встав с подоконника, на котором, как и предполагала Мишель, лужа крови, Питер прошел к столу и взял маску. Натянув ее на половину лица он вернулся к окну и забрался ногами на подоконник, размазав свою же кровь. — Неопрятный кретин, — тяжело вздохнув, пробурчала Мишель (и когда только оттирание крови Питера от всего в ее комнате стало обыденностью?), а потом сказала уже громко, — если ты через пятнадцать минут снова вернешься с дырой в боку, я завяжу тебе руки и скину прямо с этого подоконника на улицу, — угрожающе тыкая в его грудь пальцем, отчеканила слова девушка. — Как скажешь, — Паркер коротко чмокнул ее в губы и скрылся за крышами домов. Он вновь вернулся, но теперь через двадцать минут и уже с разбитой головой.