Папенькин сынок

      Прош­ло уже три го­да с тех пор, как Ева окон­чи­ла шко­лу и пос­ледний раз ощу­щала об­жи­га­ющее ды­хание Кри­са на сво­ей тон­кой шее.        Сей­час она сто­ит пе­ред зер­ка­лом, смот­рит на се­бя и не по­нима­ет, как во­об­ще мог­ла при­нять приг­ла­шение на свадь­бу от то­го, с кем са­ма в тай­не меч­та­ла пой­ти под ве­нец. Не­делю на­зад, по­лучив кра­сивую от­кры­точ­ку с фо­тог­ра­фи­ей улы­ба­юще­гося Кри­са и его не­вес­ты, она ед­ва ли её не пор­ва­ла, но Виль­ям по­мешал это­му про­изой­ти, ар­гу­мен­ти­ровав тем, что Крис­тоффер то­же это­му бра­ку не рад — Шис­тад не мо­жет пой­ти про­тив во­ли сво­его от­ца. Но при­сутс­твие Эвы по­может ему мо­раль­но и бу­дет силь­ным тол­чком, что­бы взять се­бя в ру­ки и ска­зать на этом спек­такле ожи­да­емое от не­го «да».       Де­вуш­ка со­бира­ет все свои си­лы, де­ла­ет пос­ледние взма­хи кистью, на­носит бор­до­вую по­маду, ста­ра­ясь хоть нем­но­го улыб­нуть­ся по­добию быв­шей Эвы Кви­иг Мун в зер­ка­ло, бе­рет клатч и спус­ка­ет­ся вниз, где ее ожи­да­ет мо­лодой ще­гол Виль­ям со сво­ей не­вес­той. «Как хо­рошо, что хоть у ко­го-то все сло­жилось» — мель­ка­ет мысль в её го­лове.       По до­роге в боль­шой ша­тер, рас­по­ложен­ный на тер­ри­тории но­вого до­ма Крис­тоффе­ра, она не про­рони­ла ни сло­ва. Вил­ли и Ну­ра не нас­та­ива­ли, по­нимая, как тя­жело их под­ру­ге.       Це­ремо­ния бра­косо­чета­ния за­кон­чи­лась. Пос­ле неё мо­лодые на­чали при­нимать поз­драв­ле­ния, а Эва — из­вес­тная лю­бими­ца вы­пить, ста­ра­ет­ся прой­ти к сто­лу с на­пит­ка­ми. Се­год­ня это ей прос­то не­об­хо­димо. Она идёт нас­толь­ко быс­тро, нас­коль­ко поз­во­ля­ет платье-ка­ран­даш с не­боль­шим вы­резом со сто­роны спи­ны, бе­рет бо­кал крас­но­го ви­на и де­ла­ет дол­гождан­ный гло­ток об­жи­га­ющей жид­кости. Мель­ком ки­да­ет взгляд на Шис­та­да, и по­нима­ет, что он огор­чён всей этой си­ту­аци­ей, но пря­чет­ся под мас­кой » у ме­ня все хо­рошо, как всег­да». Эва каж­дой кле­точ­кой сво­его соз­на­ния ощу­ща­ет его нап­ря­жение.       Мун вы­рыва­ет из раз­мышле­ний неж­ное при­кос­но­вение чей-то силь­ной ру­ки. Ну да, кто же это мо­жет еще быть, кро­ме её дру­га, ко­торый на про­тяже­ние трёх лет за­бирал Эву с пь­яных ве­чери­нок и за­щищал от из­вра­щен­ных пар­ней, ко­торые да­же пред­ста­вить не мог­ли, что Маг­нуссон и Шис­тад сде­ла­ют с ни­ми да­же из-за од­но­го при­кос­но­вения к этой дев­чонке. 　 　 　 　 　 　 　 　 　 　 　 　

POV Виль­ям

      Я под­сел к Эве и стал всмат­ри­вать­ся в её ли­цо. Жгу­чее лю­бопытс­тво съ­еда­ло ме­ня и прев­ра­щалось в пыт­ку. У нее бы­ли крот­кие гла­за, та­кие боль­шие, та­кие яс­ные и так ши­роко рас­кры­тые, что, ка­залось, она ни­ког­да не смы­ка­ет их, как про­чие смер­тные. Мне ка­залось, что я чи­таю её ду­шу так же лег­ко, как не­дав­но чи­тал ду­шу Шис­та­да, что пре­до мной от на­чала до кон­ца про­ходит вся её жизнь. Я чувс­тво­вал неп­ре­одо­лимую пот­ребность за­дать ей воп­рос, уз­нать, лю­бит ли она его сей­час так же силь­но, как он её, стра­да­ет ли она сей­час так же, как и он: дол­гим, тай­ным, му­читель­ным стра­дани­ем, ко­торо­го ник­то не ви­дит, о ко­тором ник­то не зна­ет, о ко­тором ник­то не до­гады­ва­ет­ся, но ко­торое про­рыва­ет­ся ночью, в оди­ночес­тве тём­ной ком­на­ты.       Я смот­рел на Эву и ви­дел, как бь­ет­ся её сер­дце под кра­сивым вы­резом умо­пом­ра­читель­но­го платья, и спра­шивал се­бя: «Не­уже­ли это чис­тое, неж­ное соз­да­ние каж­дый ве­чер заг­лу­шало сто­ны мяг­кой, влаж­ной от слёз по­душ­кой и, сот­ря­са­ясь от ры­даний, ли­хора­доч­но ме­талось по жар­кой пос­те­ли?       Я ти­хонь­ко ска­зал ей: — Так де­ла­ют, ког­да ло­ма­ют иг­рушки, же­лая пос­мотреть, что у там внут­ри. Ес­ли бы ты ви­дела, как с ут­ра он чуть не раз­гро­мил пол­до­ма и сдер­жи­вал се­бя, что бы не на­пить­ся и не пос­лать все это ме­роп­ри­ятие к чер­тям со­бачь­им. Ес­ли бы толь­ко ты зна­ла, сей­час же бы его по­жале­ла.       Она вздрог­ну­ла и от­ве­тила мне: — Виль­ям, ес­ли че­ловек лю­бит всем сер­дцем и дей­стви­тель­но же­ла­ет быть с че­лове­ком, хо­чет сос­та­рить­ся с ним ру­ка об ру­ка, вос­пи­тывая вну­ков, он вый­дет из зо­ны ком­форта, от­ка­жет­ся от все­го на бе­лом све­те, но добь­ет­ся сво­его. А Крис это­го не сде­лал! Он по­бежал вы­пол­нять то, что ска­зал ему па­поч­ка!       Она бы­ла очень напряжена. — Ты не по­нима­ешь? Он рас­ска­зывал, как го­рячо лю­бил и лю­бит те­бя, че­го ему толь­ко сто­ило же­нить­ся на ку­зине, а не на те­бе…       Мне по­каза­лось, что ли­цо Эвы сра­зу осу­нулось: её гла­за, обык­но­вен­но та­кие яс­ные и так ши­роко рас­кры­тые, вне­зап­но сме­жились, да так плот­но, что мож­но бы­ло по­думать, буд­то они сом­кну­лись на­веки. Она сос­коль­зну­ла со сту­ла и мед­ленно, ти­хо опус­ти­лась на пол.       Ме­ня ох­ва­тил сту­пор, но уже че­рез нес­коль­ко се­кунд я взял де­вуш­ку на ру­ки и на­чал орать: — По­моги­те, по­моги­те, Ну­ра, офи­ци­ант! Шис­тад! Ну­жен врач! Эва по­теря­ла соз­на­ние!       Все бро­сились к нам, Крис рас­толкал всех так, что не­кото­рые гос­ти не смог­ли удер­жать­ся на но­гах. От­дав ему Эву, я взял клю­чи от ма­шины и не­замет­но вы­шел на ули­цу.       Моё сер­дце бы­ло в смя­тении, ду­шу тер­за­ли со­жале­ния и уг­ры­зения со­вес­ти. И в то­же вре­мя я был до­волен со­бой: мне ка­залось, что я со­вер­шил неч­то пох­валь­ное и не­об­хо­димое для них обо­их. «Пра­виль­но я пос­ту­пил или неп­ра­виль­но?» — спра­шивал я се­бя. Лю­бовь за­села у них в сер­дцах, как пу­ля в за­тянув­шей­ся ра­не. Мо­жет быть, с это­го дня груз с их душ на­конец-то упа­дёт? Те­перь уже поз­дно вновь пе­режи­вать лю­бов­ные му­ки, но есть ещё вре­мя для то­го, что бы с неж­ностью вспом­нить о них. И быть мо­жет, бу­дущей вес­ной, как-ни­будь ве­чером, они, взвол­но­ван­ные лун­ным лу­чом, ко­торый упа­дет сквозь вет­ви де­ревь­ев на тра­ву у их ног, возь­мут­ся на ру­ки, и это ру­копо­жатие на­пом­нит им все их тай­ные и жес­то­кие стра­дания; а мо­жет быть, от быс­тро­го по­жатия по этим мгно­вен­но вос­крес­шим мер­тве­цам про­бежит, лег­кий, не­из­ве­дан­ный ими тре­пет и по­дарит им ми­молет­ное, бо­жес­твен­ное, упо­итель­ное ощу­щение, то бе­зумие, бла­года­ря ко­торо­му воз­люблен­ные за один крат­кий миг поз­на­ют та­кое ве­ликое счастье, ка­кого иные не из­ве­да­ют за всю свою жизнь!