Полёт

Маленький воробушек неуклюже сидел на веточке в отдаление от других. Раскидистое, невысокое, но весьма крепкое ореховое дерево приняло стайку маленьких птичек, от чего дерево напоминало пушистое светло-коричневое одеяло, в которое приятно укутаться тихим холодным вечером. Но, несмотря на общую идиллию, малютка Джек всегда был один. Другие птицы, не только воробьи, не принимали его из-за того, что он был несколько «переделан» людьми. Его правое крыло было механическим протезом, сделанным очаровательной женщиной-одиночкой, живущей слишком далеко от нынешнего места жительства Джека. Из этого псевдокрыла при полете раздавался тукающий-скрипящий-шипящий звук, от которого разлетались другие птицы, пугаясь его. В тоже время он был волен летать, где угодно, но боялся остаться один. Но заманчивая даль манила его, зовя изучить. Что было за тем домом? А кто живет на том дереве? Он заскрипел крылом в предвкушении полета. Но вместо широкого размаха крыльев, он только спрыгнул с веточки на ближайший подоконник. И так прыгая с одного места на другое, чтобы не потревожить обитателей большого мира, он оказался у кромки лужайки. Покрутившись, словно неуверенный в своём решении, он всё же спрыгнул вниз, чтобы поискать семян. И в этот момент он услышал дивное пение. Это было так прекрасно, что он без оглядки двинулся к чудесному щебетанию. Ведомый ласковой песней, он набрел на небольшую лужайку, над которой парила пестро-алая птичка. Она влекла к себе, и Джек неосознанно отвечал ей своим тихим щебетом. Она тоже его заметила и опустилась вниз. Её пение было самым пленительным звуком в его жизни. Она щебетала какую-то навязчивую, но милую и пылкую трель, которой он подпевал. И с каждым новым звуком, трель прекрасной птички отпечатывалась в его сердце. И в тот момент, когда они сливаются в унисон своей песней, жгучая певчая птичка немного взлетает, и Джек вторит ей, издавая своим крылом омерзительный тукающий-скрипящий-шипящий звук, который портит их песнь и пугает милую нежную птичку. Её алые, словно лесной пожар крылья поднимают крохотное тельце вверх, в небесную гладь, и оставляю Джека в холодном одиночестве. Милая певичка исчезла, не оставляя после себя ничего, кроме, пожалуй, невинной трели, которую печальный воробушек тихо чирикает для себя. Скоро насупят холода, и Джек понимал, что пестрая красотка более не появится здесь. Её огненные крылья и звонкая трель отправятся в теплые страны, подальше от губительного мороза. И он оказался прав. Больше её он не видел и не слышал, а морозы приближались, становясь всё более жестокими, и уносили жизни его собратьев. Ползимы он перелетал от одного места на другое, пытаясь найти приют, чтобы не уснуть навечно от бледной и холодной смерти, но птицы, пугаясь его звучного крыла, улетали подальше, оставляя его в одиночестве. Единственное, что хоть немного согревало его, была невиданная трель, подаренная ему дивной страстной птичкой. Его маленькое сердечко начинало биться сильнее, гоняя кровь и не давая замерзнуть. Щебеча для себя, он распушился, пытаясь отгородиться от холода. Сквозь свой щебет, он услышал шелест чужих крыльев. Взмахи были сильными и энергичными, а их обладатель определенно не страдал от окружающей температуры. Услышав, что обладатель шумных крыльев приземлился неподалеку от него, Джек подобрался. Перед ним был огромный, по сравнению с ним, Ворон. Его перья казались сухими и отливали синевой, а взгляд был пронзительным и холодил не хуже окружающего мира. Джек продолжал свою песнь, видя, что Ворон явно прислушивается к нему. Ощущая на себе такой взгляд, Джек понимал, что тот ожидает, когда бедный воробушек уснет, чтобы добить его своим большим блестящим клювом. Не желая терпеть подобного, Джек взлетает, зная, что звук его крыла оттолкнет и испугает даже такую большую птицу, как эту. Но Ворон лишь настороженно пялится, крутя головой и приглядываясь к воробью, и тогда Джек замечает, что правый глаз огромной птицы поврежден и явно не видит. Оглядывая его, Ворон уверено подпевает ему, словно уже знает трель. Джек от радости подлетает ближе, замечая, что Ворон не боится резкого противоестественного звука крыла, и щебечет ту же мелодию. Черная птица с синеватым отливом звучала совсем иначе, чем огненная птичка или он, маленькая пташка. Его почти рокот звучал тоскливо, но не менее звонко и ярко. Заканчивая свою мелодию, они смотрят друг на друга, словно пытаясь понять. Ворон подскакивает ближе, укрывая своим крылом маленького воробья, защищая его от лютого мороза, который больше тому не грозил, и почти ласково щиплет его своим клювом, от чего Джек забавно щебечет, но всё же льнёт к огромной теплой птице. Зима им больше была не страшна, так же как и одиночество, от которого они избавились благодаря одной звонкой песне и легкомысленной певичке, давшей им эту песнь.