Уникальные серьги

В нашем мире у каждого есть свой человек, которого можно найти даже просто в толпе, лишь посмотрев на его уши. Да, все люди рождаются с серьгами в ухе, которые являются цветом глаз твоего соулмейта. В левом ухе серьга — человек противоположного пола, в правом — твоего. Но, как ни прискорбно, почти никто не может найти себе настоящую, истинную пару. Цвета глаз окружающих людей слишком одинаковы, чтобы можно было просто так подойти, взять человека за руку и сказать: «Вот он я, твой соулмейт. И мои глаза такие же, как у тебя серьги.» Нет-нет, это слишком утрированно и сюрреалистично. Почти у всех людей приблизительно одинаковый цвет глаз, а различия в оттенках сложно заметить. Из-за этого большинство подростков встречаются с теми людьми, цвет глаз которых похож на цвет камушка, который с рождения находится в мочке их уха. Родители Мидории были обескуражены. Их сын, маленький любимый сын, родился с двумя разными серьгами. — Это нормально, — сказал им врач, — Подобное явление называется гетерохромия: случай, когда цвета оболочки радужки на разных глазах отличаются. Скажем, карий и голубой. В данном же случае — серый и ярко-голубой. Просто вашему сыну будет легче найти свою пару. Мидория рос. Все вокруг него хвастались своей серьгой, на которой был один камень. На него же смотрели как на проклятого: мало того, что с зелёными глазами (а людей с такими серьгами очень мало), так ещё и у его партнёра гетерохромия. В младшей школе с ним никто не желал знакомиться просто из-за того, что это все равно абсолютно бесполезно — он не их соулмейт. Тодороки Шото, как и все нормальные дети, родился с одной серьгой зелёного цвета. Вот только у него самого была гетерохромия. Мать каждый раз с ужасом смотрела в эти разноцветные глаза, не зная, что ей делать. Голубой глаз её собственного сына будто бы прожигал её насквозь, он проникал ей в душу, заставлял рассказать обо всех грехах и просыпаться по ночам от кошмаров, в которых он фигурировал. В конце концов она не выдержала — плеснула кипятком ему в лицо, метя именно в этот левый голубой глаз. Ненавижу! — кричала она. Не могу его видеть! — плакала она, выбегая из дома и не пытаясь помочь своему сыну, снившемуся ей в кошмарах. Больше Шото её никогда не видел, но знал от отца, что она лежит в психиатрической больнице. Мидория Изуку всегда был один, и поэтому он сблизился с Катсуки Бакугоу. У того была одна светло-коричневая серьга, на которую он не обращал внимания. Бакугоу, как только увидел его серьги — «Ну нихера себе, соулмейт с разными глазами?!» — сразу же понял, что они подружатся. Им делить точно будет некого и драться за соулмейта они не будут. Мидория был… Типичным ботаником. Он зубрил параграфы, ходил на все уроки, посещал библиотеку и вообще считался примером для подражания: отличник с примерным поведением и высшими оценками по всем предметам, заместитель главы дисциплинарного комитета, да к тому же атлет, защищавший честь школы на национальных соревнованиях. Бакугоу с ним не сравниться. Тот не ходил на занятия и постоянно отрабатывал пропуски, еле-еле переходил грань, чтобы не оставаться на второй год и на летних каникулах в школе, да к тому же он был известен по всей округе как хулиган, с которым лучше не встречаться в тёмном переулке. Они не сочетались, но мало кто знал, что если Катсуки попадал в конкретную передрягу с очередной бандой, на которую он пошёл, не рассчитав силы, то Изуку придёт, даже если и его изобьют, но всё же поможет другу детства справиться со всеми врагами. Как, впрочем, и Катсуки поможет ему разобраться и напугать членов студенческого совета, если те опять не хотят давать субсидии на нужды школы и комитета. Тодороки Шото носил линзы со средней школы. Его глаза стали тёмно-карими, но двухцветную шевелюру было трудно спрятать, а так как краситься не разрешается, то в школе он был почти изгоем. Над ним не насмехались, нет, кто полезет к сыну главы города, но все-таки избегали и не любили. Тодороки понимал их и не судил, а сам все искал и искал в толпе человека с… С двумя серьгами? С одной серьгой, в которой два камня? Непонятно, но он знал, что надо искать что-то непривычное взгляду. И нашёл. В старшей школе пути Мидории и Катсуки разминулись. Если Бакугоу поступил в военное училище, то Изуку пошёл в академию Юуэй, что подготавливала учеников на поступление в токийский университет, и из которой более восьмидесяти процентов студентов поступали в Тодай. Изуку мечтал работать юристом, а может быть в полиции. Он хотел анализировать, расследовать дела и вообще — любил загадки, а также запутанные сюжеты, что не было свойственно Катсуки: он больше любил прямолинейность, да и служба в армии ему была близка и прельщала многими перспективами. Договорившись обязательно встречаться время от времени и сообщать о любых новостях, они пошли каждый своим путём, даже не зная, что найдут впереди. Тодороки ещё на церемонии поступления заметил эту зеленую шевелюру, которая счастливо осматривала холл и зал, в котором проходила церемония. Он смотрел за парнем и слабо улыбался: ему очень давно не удавалось видеть тех людей, что так легко показывают свои эмоции на людях. Ему нравилось смотреть на него, хотя он и знает (видит) его максимум минуту, которую он на него откровенно пялится. Парень повернулся к Тодороки лицом и у того сердце рухнуло — у этого зеленоволосого парня было две серьги в правом ухе. Две. Серая и ярко-голубая. Серый и голубой неогранённые камни. Спокойствие. Дыши, только дыши, Шото. Всё хорошо. Нашёл. Он набрался смелости и подошёл к нему. — Привет, — улыбнулся Тодороки парню. Тот поднял голову и посмотрел прямо в глаза Шото. — Привет, — улыбнулся он в ответ, смотря лишь в глаза парню и не пытаясь взглянуть на серьгу. Это было непривычно: обычно при знакомстве смотрят сначала в твои глаза, а потом на серьгу или наоборот, но он просто посмотрел в его тёмно-карие линзы. Тодороки впервые пожалел, что надел их. Мидория был рад наконец-то познакомиться с кем-то, кроме Кач-чана. Когда к нему подошёл Тодороки, он был на седьмом небе от счастья, и сразу же заболтал бедного парня (который почему-то разве что в рот ему не заглядывал). Они ходили вместе гулять и делали домашку, которую в Юуэй задавали просто в немереном количестве. Тодороки был хорош в точных науках и смог подтянуть по ним Изуку, которому давались лишь гуманитарные. Его главной мечтой было помогать людям вне зависимости от обстоятельств, поэтому ему необходимо было стать лучшим во всём. Шото на эту глупую мечту лишь улыбался, но помогал. Ведь он же его соулмейт. Он должен ему помогать во всём. И пусть тот ещё не знает об этом, но он обязательно ему об этом скажет. Он должен это сделать. Но как-нибудь потом. Где-то в середине августа, когда и у Мидории, и у Катсуки были каникулы, они встретились в своей любимой кафешке, где обычно сидели и болтали обо всём на свете. — Кач-чан, ты так вырос! — изумился Мидория, оглядывая выросшего и возмужавшего одноклассника. — Бесишь, — только и сказал Бакугоу, но всё же обнял парня, — Ну, как жизнь в самой престижной закрытой академии Японии? — Ужасно, но обо всём по порядку, — улыбнулся Изуку, — Я с церемонии познакомился с одним классным парнем!.. — О, ты меня заинтриговал, — фыркнул Катсуки, косясь на правое ухо зеленоволосого, — Кто он? Как далеко вы с ним зашли? Как выглядит? — Он просто друг, — насупился Изуку, слегка краснея, — Всё не так, как ты думал. — Ну да, ну да, — хмыкнул блондин, садясь за стол, взяв меню, — Ври кому-нибудь ещё. Что закажешь? — Как обычно, — улыбнулся Изуку, — Зовут парня Тодороки Шото. Он кареглазый… разноцветный. Одна сторона лица белая, а другая… -…Красная, — закончил за парня Катсуки, с шоком в глазах глядя на парня, — Я знаю его. Он ходил со мной в один класс в младшей школе. Только у него были разные глаза. У Изуку упало меню из рук. — Н-нет, — дрожащим голосом произнёс он, — У него тёмно-карие глаза. — Я точно помню, что у него один глаз серый, а другой голубой, — покачал головой Бакугоу и осёкся, посмотрев на Мидорию. Правое ухо. Две серьги. Серая и ярко-голубая. Всё слишком хорошо сходится, мать вашу. — В любом случае, — нервно произнёс Изуку, поглядывая на часы, — Давай поговорим о тебе и твоей учёбе, а потом о моей. — О твоей мы не только поговорим, — серьёзно сказал Катсуки, смотря на то, как официант несёт им напитки, — Я её даже увижу. Вживую. Ты знаешь, как можно тайно проникнуть в вашу общагу? — Конечно же, — нервно фыркнул Изуку, косясь на часы, — Я покажу тебе вход. — Замечательно, — хмыкнул Бакугоу, наклоняясь вперёд, — Во-первых, я у тебя переночую. Во-вторых, мне надо поговорить с одним придурком, который теперь носит линзы. Вот же уе… — Кач-чан, не матерись, — слегка повысил голос Мидория, — Я же знаю, что ты можешь разговаривать и без мата. — Могу. Но Тодороки заслуживает, — рыкнул блондин, — Что тебе рассказать?.. Тодороки чувствовал, что сегодня что-то произойдёт. Что-то нехорошее. Началось всё с того, что ему позвонил отец и сказал, что он временно остаётся в общежитии, поскольку он срочно уезжает, а ключей от дома у Шото с собой не было. Потом Мидория ушёл гулять, сказав, что встретится со своим старым другом, а потом к нему пристала какая-то зеленоглазая девчонка, которой было абсолютно всё равно, что серьга у него не в «гетеросексуальном ухе». Кое-как отшив её, он пришёл в свою комнату и упал на кровать. Как же его всё задолбало… Как же не хватает Мидории… Тодороки просто не мог признаться этому парню. У них только-только устоялись нормальные, дружеские отношения. Он только привык к тому, что его соулмейт рядом. Он не хочет, чтобы тот считал его вруном, но просто не мог ему признаться. Он боялся, что Изуку решит, будто Шото прикалывается. Что он только сейчас надел линзы. И он не знает, как выйти из этого положения. Внезапно в дверь постучали. Так как к Тодороки мог прийти только Мидория, он расслабился. «Наверное, уже вернулся, » — улыбнулся он, открывая дверь. Каково же было его удивление, когда он увидел до боли знакомого блондина, за спиной которого стоял Изуку и как-то странно смотрел на него. — Привет, двумордый, — угрожающе начал блондин, — Дай пройти, нам поговорить надо. Двумордым сына мэра звал только один человек. И как же Шото был не рад видеть на пороге Катсуки. А то, что именно он оказался другом Мидории было неприятной неожиданностью. Тодороки подвинулся, впуская гостей в комнату. Бакугоу сразу же сел на ближайший стул, а Мидория остался стоять, как-то иначе смотря на друга. «Он знает, » — понял парень. В горле пересохло. Он всё-таки узнал. С одной стороны, Шото был рад. Ему не придётся ничего объяснять Изуку, но с другой… Он смотрел недоброжелательно, с обидой. Своим молчанием он только усугубил ситуацию. — Как ты понял, мы уже всё знаем, — начал Бакугоу, — Так что снимай свои херни и… — Кач-чан, — строго начал зеленоволосый, хмурясь. — Извиняюсь, линзы, — злобно поправился блондин, недовольно смотря на друга, — Но не в этом суть. Это что за хуйня, сукин ты двумордый уебок? — Ещё одно матерное слово — и ты спишь на коврике за дверью, — строго произнёс Изуку, поджав губы и ещё сильнее хмурясь. — Ну бл… блин, я отвык без мата! — Привыкай. Ты же знаешь — я не люблю мат, — сложил руки на груди Мидория. — Я постараюсь, — скрипнул зубами Катсуки, отворачиваясь от Изуку и смотря на бывшего одноклассника, — Ну ты снимешь их или как, придурок? — Сниму, — хмуро ответил Тодороки. — Ну так пи… вали исполнять, — рявкнул блондин, — У нас долгий разговор, кофе есть? — Мидория знает где, — ответил Шото, уходя в ванную. Он встал у раковины, обречённо смотря на своё отражение. Он знал, что надо было признаться. Знал, но молчал, боясь быть отвергнутым. Теперь его считают лгуном и вряд ли захотят иметь дело. — Что мне делать? — прошептал Тодороки, стукнувшись лбом о зеркало, — Что?.. — Ты уверен, что стоило говорить про долгий разговор? — неуверенно спросил Мидория у Катсуки, подходя к шкафу и доставая оттуда кофе. — Уверен, — кивнул Бакугоу, — Я-то просто покапаю на мозги, а вы тут будете объясняться друг с другом. Вряд ли вы быстро решите все свои вопросы. — Ладно, придётся тебе поверить, — вздохнул Изуку и повернулся к блондину, — Кач-чан, я боюсь. — Не боись, я же тут, — фыркнул парень, — Я буду тебя защищать. К тому же, если ты не захочешь с ним разговаривать после всех его объяснений мы уйдём. — Нет, ты не понял, — покачал головой Мидория, — Вдруг он не говорил, потому что я ему не нравлюсь в таком плане? — Я тебя уебу сейчас, — ласково произнёс Бакугоу, — Ещё одно слово на эту тематику — и готовь свою задницу. — Иди ты, — отмахнулся от парня зеленоволосый, — Я серьёзно. — Думаю, он боится сильнее, — сказал Катсуки, стараясь затолкать мат подальше. Вот ну не идиоты ли? Даже он заметил, что Тодороки смотрит на Мидорию взглядом побитой собаки. Как можно быть таким слепым? Неужели именно это и делает страх с людьми? — Деку, — тихо произнёс Катсуки, аккуратно поднимаясь, — Всё в твоих руках. — В смысле? — непонимающе посмотрел на друга Мидория. Бакугоу ничего не ответил. Ехидно ухмыльнувшись, он засунул руки в карманы и быстро ушёл, напоследок хлопнув дверью. — Стой, гад! — начал было Изуку, но осёкся. Из ванной вышел Тодороки, внимательно осматривая комнату. И у него действительно были разноцветные глаза. Парни застыли в молчании. — Кач-чан решил уйти, — неловко произнёс Мидория, стараясь не смотреть в глаза одноклассника. Шото ничего не ответил. Он с болезненной обречённостью смотрел на парня, оставаясь в дверях и боясь сделать что-то лишнее. — Я подумал, что ты тоже будешь кофе, — улыбнулся Изуку, неловко повернувшись и роняя чашку с полуфабрикатом.  — П-прости! — начал было зеленоволосый, — я такой косорукий…  — Все в порядке, — сказал Шото, отлипая от двери и подходя к парню, — это такие, на самом деле, мелочи…  — Я уберу, — сказал Изуку, — Хорошо, что чашка не разбилась…  — Хорошо, что ты не поранился, — покачал головой Тодороки, не давая Мидории пройти мимо него, прижимая его к столу, — Я и так виноват перед тобой, и если бы ты каким-нибудь образом ещё и порезался о мои вещи, то я не смог бы себе простить этого. Тодороки прижался головой к плечу Изуку. Мидория застыл, боясь сделать лишнее движение.  — Меня с детства ненавидели лишь за то, что у меня разные глаза. А Катсуки ещё и издевался, — фыркнул Шото, — поэтому как только я закончил начальную школу, то начал носить линзы, чтобы хоть не издевались. Но ты даже не можешь себе представить, как я пожалел о том, что на церемонию поступления я надел их. Изуку не перебивал, внимательно слушая парня, прекрасно понимая, что тому чрезвычайно сложно говорить о таком.  — Я видел твои лучистые глаза, которые даже мельком не посмотрели на мою серьгу и где она находится. Ты знал, что раз глаза не те, то и смысла смотреть на то, кто мой соулмейт нет. И ты намного позже понял, что серьга-то у меня зелёная, — Тодороки поднял голову, смотря прямо в глаза парню, — Она цвета твоих глаз, Мидория. Парень погладил Изуку по щеке с такой болезненной нежностью, что у зеленоволосого на глаза набежали слёзы.  — Я не знал, как тебе сказать о том, кто я. Я не знал, как объяснить, почему я стесняюсь самого себя. Почему я ненавижу свой левый глаз, — Тодороки прикрыл глаза, борясь с желанием обнять парня и прижать с себе как можно ближе, — Я не знал, как рассказать тебе о своих чувствах. О том, как я привязался к тебе, как полюбил твои веснушки, твою улыбку, твои искренние глаза и всего тебя вместе. Как я люблю твои руки, пальцы, каждый шрам на твоём теле. Я не знал как рассказать тебе о своих чувствах, поэтому я скрывал от тебя всё это. Я боялся твоей реакции, думал, что ты решишь, что всё это — несмешная шутка, и обидишься на меня. Я бы не выдержал этого. Шото помолчал минуту, словно собираясь с духом и, когда Изуку уже хотел было что-то сказать, открыл глаза и выпалил:  — Я люблю тебя, Мидория. Я понял, что полюбил бы тебя, даже если бы ты не был моим соулмейтом. Я нуждаюсь в тебе, Мидория.  — Изуку, — покачал головой Мидория, прижимаясь ближе к парню, обнимая его, — зови меня Изуку, ладно?  — Хорошо, — широко улыбнулся парень, обнимая зеленоволосого в ответ и целуя в висок, — Изуку. Мидория не знал, как ему на всё это реагировать. С одной стороны, Тодороки был для него первым настоящим другом, которому он мог доверить любые свои секреты, и который ни за что не предал бы его ни в какой ситуации. Раньше он думал, что это просто дружеская привязанность, но теперь он точно знал, что это был зов родственной души. Шото был обходительным, приятным в общении и вообще прекрасным молодым человеком, встречаться с которым мечтала каждая девушка в Юуэй. Такое сокровище надо держать поближе к себе и никогда не отпускать, тем более, если он твой соулмейт. Но с другой стороны, Изуку не может до конца верить парню, потому что он его уже обманывал и не факт, что не обманет снова. С третьей стороны нападает на «двумордого пидораса» Бакугоу, который говорит, что «… хоть он и блядь редкостная, потому что обманывал тебя, но всё же человек твёрдых убеждений, поэтому встречайся и не бойся, дебил». И Изуку был склонен верить своему вспыльчивому другу, который всё же имеет умную голову на плечах.  — О чём задумался, Изуку? — спросил Тодороки, видя, что зеленоволосый не ест, а тупо смотрит в тарелку.  — А? — будто бы очнулся Мидория, поднимая голову и смотря прямо на Шото, — Неважно. Извини, я тебя не слышал, что ты говорил?  — Если ты не хочешь идти со мной в кино, то так и скажи, а не мучай себя и меня заодно, — с напускным равнодушием пожал плечами Тодороки.  — Нет, что ты, — замахал руками зеленоволосый, — Я только за!..  — Тогда хорошо, — кивнул Шото, улыбаясь и продолжая обедать. «Люблю ли я его, как он любит меня?» — думал Мидория. Он не останавливал мыслительный процесс ни на секунду, даже на занятиях где-то на краю сознания просчитывал всевозможные варианты того, кем он считает для себя Тодороки. Он был другом, который слишком неожиданно стал парнем. Нет, он не был против, но это как-то было слишком быстро. Изуку нужно было дать время, чтобы привыкнуть к Шото как к парню. Занятия закончились и, отпросившись у коменданта общежития, парни пошли в кино. Всю дорогу до него они молчали. Изуку не знал, что ему говорить, а Тодороки, видимо, думал о чём-то своём.  — Изуку…  — Да? — тут же откликнулся зеленоволосый.  — Ты какой-то в последнее время чересчур задумчивый… — медленно произнёс парень, внимательно всматриваясь в лицо Изуку, — Поделишься своими мыслями?  — Д-да там ничего интересного! — тут же засуетился Мидория, непроизвольно вырывая кисть из ладони Шото. Юноша застыл.  — Прости… Я слишком сильно нервничаю… — залепетал зеленоволосый, — Шото, я…  — Давай лучше в кафе пойдём? — понимающе улыбнулся парень, — Что-то я проголодался. Наплевав на кино, они свернули в ближайшую кафешку. Тодороки аккуратно взял за руку своего возлюбленного, мягко сжав теплую ладонь.  — Прекрати меня бояться, я чувствую себя неловко из-за этого, — тихо сказал парень.  — Хорошо, — также тихо ответил Мидория, осматривая здание кафе, куда вёл его Тодороки. Это было аккуратное небольшое заведение с красивой вывеской. Стены внутри были обиты зелёной тканью, круглые столики стояли в шахматном порядке полумесяцем вокруг стола приёма заказов.  — Здесь мило, — сказал Мидория, осматриваясь.  — Согласен, — кивнул Шото, — пойдём туда, в угол. Сев за столик, ребята стали изучать меню. Заказав себе кофе и пирожное, они тихо сидели на месте, боясь что-либо сделать.  — Шото, я…  — Всё в порядке, не волнуйся, — вздохнул Тодороки, — тебя никто не торопит. Потому что ничто не важно. Ты — мой соулмейт. И этим всё сказано. Я люблю тебя, я привык к тебе, я хочу тебя. Но ты не привык ко мне. Тебе нужно время. Я это понимаю, поэтому дай мне шанс завоевать твоё сердце. Пожалуйста, прошу тебя…  — Хорошо… — вздохнул Изуку. Он понимал, что ему нужно пересмотреть свои взгляды. Он должен принять Тодороки как парня, а не как друга, хоть он и не смел надеяться на что-то иное, но он нашёл соулмейта. И он ни то, чтобы не мог — он не хотел жаловаться. Потому что он не хотел разочаровываться. «Что ж, в каком-то смысле мне повезло. Я хотя бы уверен, что этот человек точно мой соулмейт,» — подумал Изуку, смотря на Шото. Ведь у них двоих уникальные, неповторимые и больше нигде не встречающиеся серьги.