Sunday
5 апреля 2018 г., 22:11
В воскресенье на Субина накатила хандра. С самого концерта он не виделся ни с Чаном, ни с остальными друзьями. Да и желания самому позвать их на встречу или хотя-бы написать в катоке, если честно, тоже не появилось. Неожиданно вспомнилась старая детская мечта завести кота. Не породистого. Самого обычного, короткошерстного. Белого или черного, возможно серого.
… или лисицу песчаной расцветки. Хотя в квартирах вроде нельзя держать таких животных. Или можно? А если лиса-альфу?
Монотонный бубнёж новостей по телевизору заглушил крик-шипение обжегшегося омеги. Субин задумался, и кипяток из наполняемой чашки полился через край к майке парня. Успокаивая себя тем, что матерящиеся омеги — это некрасиво, Бин стянул футболку и кинул на спинку кухонного стула сушиться. Ожог появиться не успел, так что боль прошла довольно быстро. Дверной звонок разразился короткой трелью, и парень поспешил открыть дверь.
— Эм… Привет. Я не помешал?
На пороге стоит альфа. Взгляд насыщенно-шоколадных глаз прошелся по торсу парня. Сыну сглотнул от внешнего вида донсена, а Субин прикипел взглядом к дернувшемуся острому кадыку. Сыну сегодня в черной майке, джинсах и полосатой свободной рубашке с мелким принтом.
— П-привет, хён, — в голове услужливо всплыли картинки из вчерашнего сна, отчего щеки Чона порозовели, а смотреть старшему в лицо стало совершенно невозможно. Как и на широкие плечи, сильные руки, скрывающийся под тонким слоем ткани рельефный торс… Ох, чёрт. Только не снова! Субин прокашлялся и продолжил, — что-то случилось?
— Да. Я тут подумал, ты много для меня сделал, так что хотелось бы как-нибудь поблагодарить. И мне приятно общаться с тобой. Ты милый, — Сыну засунул одну руку в передний карман джинс и мысленно сказал себе смотреть только в лицо омеге, потому что стоит чуть ниже опустить взгляд, и он засыпет и так смущённого парня комплиментами. — У меня есть для тебя небольшой подарок, если ты не занят.
Субин взял у Сыну его телефон и с интересом рассмотрел вкладку с двумя онлайн билетами в парк развлечений.
— Пойдёшь?
Субин представил, как гуляет по парку с Сыну, пищит на американских горках, с аппетитом ест сладости, требуя их у хёна, и, дрожа, прячется за спину альфы в комнате страха, как… как остальные омеги, которых он знает. И Чону это в некоторой степени даже неприятно представлять.
— Нет, извини.
— У тебя есть какие-то планы на сегодня? — спрашивает Сыну, в лёгком нетерпении покачиваясь с пятки на носок,
— Да, меня ждёт Overwatch, там ивент скоро закончится, — абсолютно серьёзно объясняет Чон, собираясь закрыть дверь.
— А я за билеты уже заплатил, — аргументирует альфа и демонстрирует онлайн-билеты на телефоне, — их действие до завтра. Будет жаль, если их так и не используют.
Субин переводит взгляд то на экран, то на альфу. Потраченных денег действительно жалко, да и внутренняя омежка просится согласиться и провести целый день в компании привлекательного парня. Но в то же время он спасал лиса просто так, и что-то принимать как компенсацию за доставленные неудобства не собирается.
Его безмолвный спор с самим собой оказывается решен за него. Сыну делает жалобное лицо, поджимает губы, отчего становятся заметнее округлые щеки. Довольно широкие для азиата глаза смотрят в самую душу, этот взгляд подкупает. Субин обескуражен и смущен, не ожидал такого фокуса от мужчины, который по телосложению больше на какого-нибудь телохранителя-киллера-спортсмена-полицейского смахивает. Умиление зашкаливает.
— Подожди, пока я оденусь, — делает шаг в сторону, пропуская гостя в коридор, и идёт в свою комнату.
раздевающим изучающим взглядом по мускулистым рукам, узким бёдрам и заметно выпирающему стояку под плотной тканью джинсов. В голове услужливо всплывает облик полностью обнаженного, сонного парня, и Субин тихо постанывает от возбуждения от боли. В голове ярким факелом зажигается одна единственная мысль.
Хочу его.
От вида возбуждённого мужчины и таких мыслей становится только хуже, боль в животе складывает пополам, и Субин опирается о стену, но новый спазм заставляет сползти на пол. Стоящий колом член больно трётся о ткань, и Субин прикусывает нижнюю губу, чтобы не застонать, примерно догадываясь, как сейчас выглядит для старшего.
Что-то внутри Хана с треском ломается, наверное, его самообладание, и он отпускает ручку двери, приближается, мысленно умоляя Субина его остановить, но парень этого не делает. Чон сидит спиной к стене и, умирая от стыда, разводит колени в стороны. Сыну опускается на пол между ними и жадно припадает к красным губам, проскальзывает языком в горячий рот и гладит подушечками пальцев мягкие щёки.
— Может, я ещё смогу уйти, — просит неохотно, но необходимо.
Сыну волнуется за него больше самого Субина. Омегу потряхивает от, впервые, такого сильного влечения, а сердце заходится не только от близости альфы, но и от страха. Сколько они знакомы? Почти неделю? Может ли он довериться человеку, которого знает так мало? Субин до этого и целовался только на спор.
Словно напоминание, Сыну ведёт руками по бокам, а затем и по бёдрам, хватая омегу под коленями.
— Не хочу.
Хан разочарованно цыкает, но он предупредил. У Субина в груди сердце замирает, когда альфа кладёт его ноги себе на талию, а освободившимися руками подхватывает его под ягодицы, поднимает с пола, пересаживая себе на колени и плотно вжимается стояком в пах омеги. Чон цепляется за широкие плечи и концентрируется на ощущениях, чтобы хоть так немного унять волнение, а у Сыну на периферии мелькает мысль, что это первый раз Субина.
Делает над собой усилие и перехватывает омегу бережнее, встаёт с колен и несёт напрягшегося парня в спальню, после чего опускает на заправленную кровать.
Для Чона, встретиться взглядом с хёном — огромный подвиг, но стоит заглянуть в тёмно-шоколадные радужки, становится не так страшно. Меж ягодиц невыносимо зудит, требуя прикосновений альфы. Субин ловит себя на том, что мелкими толчками трётся ширинкой о бедро старшего, и уже от одного только этого искры под веками. Бин стонет Сыну в губы, тая от того как тот играет их языками, и подцепляет край майки, задирая до верхних кубиков, заметных даже в расслабленном состоянии.
Хан прерывает поцелуй, поднимается, стоя на коленях на кровати, и стягивает мешающую ткань, а затем звенит ремнём на джинсах, расстёгивая. Субин наблюдает за каждым движением снизу. Любуется тем как перекатываются под бархатной кожей мышцы, как розовый язычок с острым кончиком скользит по нижней губе, на руках вздуваются сплетения вен, по которым так и хочется провести пальцами, очертить каждую.
Сыну расправился с ремнём, но джинсы снимать не спешит, вместо этого он помогает раздеться смущающемуся Субину. Избавляется от одежды без спешки, но когда дело доходит до шорт, и альфа просовывает пальцы под край, чтобы стянуть и их, омега рефлекторно хватает его за запястья. Сыну смотрит на милое раскрасневшееся лицо и получает долгий испуганный взгляд.
— Не бойся, — Сыну продолжает удерживать зрительный контакт, перемещается ниже и обрывает его только тогда, когда нагинается поцеловать напряженные запястья. Субин от такого постепенно расслабляется, но вздрагивает и хрипло постанывает, когда Сыну расстегивает ширинку и сквозь боксеры целует головку затвердевшего члена.
Ткань неприятно липнет к коже, и Бин уже сам хочет снять оставшуюся одежду. О чем он и говорит альфе, надавливая тому на плечо, чтобы отстранился. Но когда Су приподнимает бёдра, чтобы самостоятельно стянуть шорты, тот оказывается проворнее и стягивает их вместе с боксерами, заставляя Субина покраснеть от стыда.
Бёдра, особенно ближе к паху, блестят от растёршейся по ним смазки. На члене, крупном для омеги (тайный повод его личной гордости), еще сохранилось эфемерное ощущение прикосновения губ. Странно, смущающе, но возбуждает. Попросить о большем желанно до прикушенной губы. Субин с трудом отвлекается от таких мыслей, чтобы самому раздеть альфу.
Узкие джинсы сползают с не менее узких крепких бёдер с трудом. Субину неудобно лёжа, поэтому ему приходится сесть и оказаться лицом на уровне паха альфы.
К его удивлению, Сыну не помогает. Субин поднимает взгляд наверх и первое, что замечает — самодовольную ухмылку, а за ней и смеющиеся глаза-полумесяцы. Решив сделать так же, как и Хан, омега одним движением стягивает джинсы вместе с бельём до середины бедра, и шумно сглатывает, видя крупный увитый венами член, жмущийся к животу альфы.
Страх того, что он будет внутри него, смешивается с интересом в неравной пропорции, и Субин берёт член Сыну в руку, отодвигает крайнюю плоть и на пробу потирает пальцем уретру. Одного только выражения лица альфы, хватает, чтобы понять, что тому нравится. Бин смущается под пристальным, пожирающим взглядом. Проскальзывает случайная догадка, что его уже мысленно отымели в рот.
Чон вздрагивает, когда чувствует массирующие поглаживания в верхней части шеи, на загривке, и напряженно смотрит вверх. Сыну головой качает и меняет мягкие касания на ощутимую хватку, запрокидывает назад голову младшего, дразнит, касаясь губами его распахнутых в просьбе, но опускается ниже, влажно челуя под линией челюсти. Бин хрипло выдыхает в пустоту, двигает рукой активнее.
Сыну даёт Субину время изучить себя, потрогать, но самому терпеть больше нет сил. Он на ощупь, ни на секунду не оставляя Чона без внимания, избавляется от одежды, отшвыривая её на пол, и опрокидывает омегу на кровать. Чон дышит глубоко, но даже так воздуха не хватает. Тело горит там, где его касается Сыну, отзывается на каждый поцелуй сладкой дрожью. Сыну сжал колени омеги, раздвигая его ноги в стороны, чтобы подобраться ближе, провёл ладонями по внутренней стороне бёдер и, мимолётно проведя по члену, коснулся скользкого от смазки сфинктера.
Субин попытался сдвинуть ноги, почувствовав, как один палец проникает в него, но лишь сжал коленями бока альфы.
Глубокий вдох успокоиться не помог. Бин всё равно нервничает, о чём догадывается Сыну по зажмуренным векам и тому, как омега напрягся. Старший целует мягкие щёки, добирается до красного ушка, кусает, трётся носом и целует шею, ласково зовёт по имени, продолжая растягивать. И не может оторвать взгляда от раскрасневшегося, уже не такого смущающегося, но до чёртиков возбуждённого парня под собой.
Субин ёрзает и кусает внутреннюю сторону щёк. Уже от пальцев так приятно, что хочется кончить прямо сейчас. Чон даже не сравнивает ощущения с фантазиями. В реальности от одного факта того, что всё это с ним проделывает настоящий, сильный, взрослый, восхитительно горячий и, повезло, заботливый альфа сносит крышу напрочь. Субин молит всех известных богов, в которых, кстати, не особо верит, чтобы эта пытка прекратилась, и одновременно просит большего, ещё быстрее и ближе. Насколько возможно.
— Сыну, хватит…
Хан тут же остановился, вынул скользкие от смазки пальцы и сел, возвышаясь над хрипло дышащим омегой. Блестящая от пота грудь тяжело вздымается от рваного дыхания.
— Я сделал тебе больно?
— Н-нет, — Субин дотянулся до руки Сыну и потянул его назад, на себя. — Я хотел сказать, — обхватил его ногами, — хочу тебя. Не пальцы.
Сыну улыбается уголками рта, отчего становится похож больше на кота, чем на лиса. Чувственно целует, пошло причмокивая, тянется за подушками, приподнимает парня, обхватив поперёк бёдер одной рукой, и подкладывает обе ему под поясницу.
Субин плавится в его руках, доверяет опытности хёна и позволяет себе полностью положиться на Сыну. В том числе и в прямом смысле. Хан положил стройные ноги омеги себе на плечи и, распаляя, провёл членом между скользких от смазки ягодиц.
Чон в нетерпении подмахивает бёдрами и сгорает заживо из-за ужасного ужасно возбуждающего ракурса. Снизу вверх, прямо в наполненные вожделением шоколадно-карие глаза. Сыну отводит взгляд вниз, одной рукой направляя член в омегу.
Субин чувствует давление и открывает рот в немом стоне, когда его медленно, но неумолимо заполняют изнутри. Мышцы покалывает в сопротивлении, а нервы искрят удовольствием и вспыхивают электрическими разрядами.
— Хён… Хён… — Зовёт Субин, не способный сформулировать что-либо кроме этого короткого слова. Голос дрожит и надламывается, когда горячий твёрдый член приходит в движение, выходя из него, но сразу же загоняясь обратно. — Хён!
Новый толчок. Ощутимее и резче. Субин кусает губы, чтобы не закричать, но стон удержать не может. Альфа не набирает темп, но заданный ритм не даёт поблажек. Омега подрагивает с каждым глубоким проникновением, по ощущениям приятнее предыдущего.
— Да, Субина? — Улыбается искушающе, а в глазах пляшут дьявольские огоньки. — Нравится мой член в попке?
Омега смотрит в бесстыжие глаза почти с ненавистью и звонко вскрикивает, выгибаясь. Сейчас было грубее. Под опустившимися веками заискрило. Не давая прийти в себя, за первой вспышкой тут же последовала вторая.
— Да, — выдыхает в стоне, ненавидя уже себя.
Потому что правда нравится. И член, и частые не размашистые толчки прямо по простате, отчего под кожей фейерверки, а на — капельки смазки по пояснице и худым бёдрам альфы, подрагивающий налившийся красным, жмущийся к плоскому животу и изнывающий от недостатка внимания член омеги.
Но едва Субин касается пальцами влажной головки, Сыну перехватывает его запястье, а затем и второе, заводя руки за голову. Чон ёрзает на вколачивающемся в него члене и чувствует себя бесконечно беззащитно. Слишком открыто. Слишком чувствуется превосходство старшего над ним прямо сейчас. Слишком…
Субин дрожит и сжимается. Он вот-вот кончит, но старается продержаться как можно дольше, выжимая из себя все силы до капли. Сыну становится труднее двигаться, он загнанно дышит, сам находясь недалеко от разрядки, а тут ещё и стало нестерпимо узко.
— Расслабься, — хрипит, переходя в тонкий негромкий стон, продолжает двигаться в младшем. Сыну смотрит расфокусированно, но берёт себя в руки. — Кончи для меня, малыш.
Перед глазами расползается чернота, едва Бина накрывает волной самый яркий оргазм в жизни. Он сорвано кричит, дрожа всем телом, содрогается в небывалом наслаждении. На живот падают обжигающе-вязкие капли собственной спермы. Субин впервые кончил не касаясь.
Тело не слушается, живя новыми взрывными ощущениями. Но уже через считанные секунды успокаивается, уступая место блаженной лёгкости в каждой клетке.
От такого контраста Субин проваливается в беспамятство, хотя поначалу пытается сопротивляться вязкой темноте, заботливо распахнувшей для него свои цепкие объятья.
***
— Что?! Нет, нет, нет! ПАПА!.. Субин едва стоит на ногах, пошатываясь после аттракциона. С самой высокой горки, как ему казалось, был виден весь Сеул, а перед глазами пронеслась вся жизнь. — Ты как? — Сыну широко улыбается и протягивает парню бутылку минералки. Ему вообще страшно не было, ну или он старался этого не показывать, больше забавляясь перепуганным растормошенным омегой. — Невероятно, — Субин сделал несколько жадных глотков, смочить горло и восстановить сорванный голос. Светло-карие глаза вперились в пространство, словно увидели там смысл жизни. — Хён, давай ещё. — Что? — Сыну ткнул пальцем в мягкую щеку. — Кто только что кричал так, что я чуть не оглох? — А кто перешел на ультразвук от восторга? — парировал донсен. Сыну только закатывает глаза, обхватывает омегу сбоку за талию и уже тащит куда-то. Субин возмущенно пихает его локтем под ребра, на что ладонь альфы сползает ниже, оказываясь на одной из ягодиц. Теперь уже красный, смущенный и выведенный из равновесия Чон терпеть больше не может. В отместку не отстраняется, какое-то время выжидает и спотыкается на ровном месте, в поисках равновесия умудряясь положить ладонь в опасной близости от ширинки хёна, но ближе к внутренней стороне бедра, извиняется и как ни в чем не бывало идет дальше. И, нет, совести у него нет. Субин, довольно ухмыляясь своей выходке, смотрит по сторонам на аттракционы, на которых они еще не были, когда понимает, что альфа отстал от него на несколько метров и высматривает что-то или кого-то в толпе. Чон немного волнуется, видя встревоженное и даже растерянное выражение на обычно уверенном лице. Но оцепенение спадает, и альфа окликает кого-то. — Сыншик! Сыну словно забывает том, что пришел в парк не один. Он срывается с места и ловит за руку только что вышедшего из кафе парня примерно своего возраста. — Сыну, — знакомый (или не просто знакомый) хёна тоже увидел приближение Хана, и широко улыбнулся, когда тот приблизился. — Сыншики! — длинные тонкие пальцы вцепились в предплечья незнакомого хёна. Субин решил не подходить пока ближе, наблюдая со стороны. — Где ты был? Я так волновался… И почему я должен ждать неделю, если ты сейчас гуляешь по парку?! Так это и есть тот омега? — Сыну-я, извини. Я не хотел, чтобы так получилось. Собирался скинуть адрес одного кафе, чтобы собраться с мыслями и объяснить тебе всё по порядку в спокойной обстановке. Сыншик виновато поджал пухлую нижнюю губу. Субин догадался, что именно его запах он почувствовал в квартире хёна в первый день, спутав с бетой. Нельзя не признать, что Сыншик очень милый омега. Нет, не хрупкий и смазливый. Наоборот, если бы не разница в росте, можно было бы сказать, что оба старших похожего телосложения. Субин даже сомневается, что не посчитал бы альфами обоих при другом раскладе знакомства. Однако, у старшего омеги очень приятные, милые и уютные черты лица. Как большой добродушный щенок, которого невозможно не подпустить ближе, доверившись. — Стой-ка, — Сыну опять притянул к себе омегу за плечи и уткнулся носом в ямочку за ухом, сосредоточенно изучая изменившийся запах. Родной, привычный с самого детства в Пусане аромат лаванды теперь ощутимо разбавлен нотками не-то выпечки, не-то ванили. Чон по враз притихшему голосу попытался представить, что в этот момент чувствует альфа. Кроме рухнувшей земли под ногами ничего на ум не пришло. — У тебя метка? Смущаясь, Сыншик оттянул воротник майки-поло, демонстрируя след укуса чуть выше плеча. — Когда? — В первый же день, — пряча за улыбкой смущение, ответил Шик. — В первый… и ты позволил?! — изумился Хан. — Он мой истинный. — Сыншик, вы тогда еще даже не познакомились толком! Альфа впился ногтями в ладони, сжав руки в кулаки от закипающей ярости. Он ожидал чего-то такого. Готовился выслушать историю Сыншика, всё тщательно обдумать и только потом прийти к решению ситуации вместе с омегой. Но события развиваются слишком быстро. Хан не готов был отдать такого близкого человека так скоро. Не готов был к тому, что почти двухгодовые отношения закончатся так резко. И от этого в груди растёт гнев. Но он ни за что не покажет его Сыншику. Сыну только пожелает всего самого лучшего и постарается улыбнуться как можно искреннее. — Сыну, мне так жаль, — Сыншик уткнулся в широкое плечо, — что так поступил с тобой. Нужно было вернуться сразу же и обо всём рассказать. Альфа прикусил щеку с внутренней стороны. Шик сейчас здесь, рядом, но в то же время теперь недосягаемо далеко. Это больше не маленький омежка, который мечтал о большой любви «как в книжках», и который плакал за углом школы, пока Хан дрался с другими мальчишками, щедро ставя синяки за «бракованного омегу». — Не беспокойся. Я рад за тебя, — крепче обнял омегу Хан. — Найти истинного это очень круто. Субин стоит неподалёку и с сожалением смотрит на парня-лиса. Лица Сыншика, он не видит, а вот Сыну очень даже. Пусть тот и говорит, что всё в порядке, Чон чувствует, что это совершенно не так. Омега в сильных объятьях словно на своём месте. Как части сложной мозаики. Они так хорошо смотрятся друг с другом, из-за чего трудно поверить, что они оказались не истинными. Порыв освежающего летнего ветерка шевелит розовые волосы на голове и заставляет кожу покрыться мурашками. Нет, Субину не холодно. — Кстати, этот милый омежка с тобой? — Шик посмотрел поверх его плеча туда, где дожидается альфу Субин. — Нет, Сыншики, мы совершенно случайно гуляли тут вдвоём, просто одновременно на одни и те же аттракционы ходили, а так мы вообще не знакомы. Тебе показалось, — хохотнул Хан и кивнул Бину, чтобы тот подошел. — Это Субин. — Кан Сыншик, — представился старший омега. — Приятно познакомиться. — Когда вы познакомились? — Я нашел хёна на улице в форме лиса и без сознания, — не стал скрывать Субин. Он видел, как волновался за старшего омегу Сыну, так что пусть знает. Знает и тоже переживает. — Хён искал Вас и получил солнечный удар. Сегодня привёл меня сюда за помощь. — Что?! — Сыншик, кажется, даже дышать на секунду перестал, услышав эту новость. — Сыну? — Ну, я искал тебя и из-за жары перегрелся и потерял сознание, — неловко потер шею Хан. — Субин нашел меня, принес домой, а когда на следующий день я стал человеком, помог добраться до дома. Как-то так. — Ох, Субина, извини за то, что причинили тебе столько хлопот, — Сыншик благодарно согнулся в вежливом поклоне, привычном для жителей Азии в таких случаях. — Спасибо… — Что здесь происходит? — Возле омеги словно из ниоткуда материализовался незнакомый альфа. Чуть старше Субина, да и немногим выше, удивительно утонченный для альфы, но так-же, как и Шик, не смазливый. По запаху, и сложив два плюс два, Сыну понял, что Сыншик теперь с ним. Честно, Хан ожидал увидеть рядом с Каном кого-то более… более. Сыншик сам по себе довольно крупный и сильный для стандартной омеги, но очень мягкосердечный и заботливый, пусть иногда строгий. Кан запросто может из лучших побуждений привести сто и одну причину, почему овощной салат лучше рамёна, но самолично купит целый пакет попкорна, чипсов и колы, утягивая к экрану нового телевизора и что-то говоря про «эй, ты еще полгода назад обещал посмотреть со мной этот фильм!», особенно если до этого у Сыну был тяжелый день на работе. — Хансэ~я, это Сыну и Субин, — Сыншик поправил воротник и отошел от своего бывшего парня на пару шагов, чтобы не нервировать нового. — До Хансэ, — альфа продолжает сверлить Сыну подозрительным взглядом. Хан сказал, что ему очень приятно знакомство. А Бин кивнул в качестве приветствия, но решил промолчать. — Сэ, займи очередь у колеса обозрения, пожалуйста, — Сыншик легонько толкнул парня в бок, намекая, что хочет поговорить с Сыну. — Я скоро присоединюсь. — У тебя пять минут, — Хансэ, игнорируя двоих зрителей и всех случайных прохожих, резко приблизился к лицу старшего, однако, к удивлению остальных, поцеловал Шика бесконечно нежно и трепетно, после чего уверенной походкой направился к нужному аттракциону. — Хён, я буду у автомата с игрушками, ок? — Субин решил, что ему тоже лучше не слышать этот разговор. Не для его ушей. — Да, иди, — кивнул ему Сыну и сосредоточился на старшей омеге. — Так как вы встретились? — сразу перешел к делу Хан. — Сыну-я, это не разговор для улицы. Так быстро я не объясню. Мы можем встретиться и поговорить позже? — Тот номер… — Это Хансэ, звони на него, если что-то понадобится, пока я не заберу свой телефон из ремонта, хорошо? И спасибо. За всё. — Пока, — Сыну крепко обнял омегу, с которым его многое связывает, за талию, наслаждаясь недовольством его нового парня, всё-таки оставшегося ждать неподалёку. — Пока, Субина! — До встречи. Сыну первый развернулся, тем самым заканчивая разговор, сначала неспешно, но потом всё быстрее удаляясь от человека, с которым его столько всего связывало, а теперь… Субин поспешил его догнать.***
— Куда теперь? — преувеличенно бодро спрашивает Сыну. — Хён, — Субин останавливается и ловит Хана за край майки. Настрой веселиться дальше улетучился совершенно. Разве он может сейчас тащить альфу куда-то, если тому наверняка плохо на душе, пусть он этого и не показывает? — Я не хочу. Огромное спасибо за то, что привёл меня сюда, мне очень понравилось. Но, может, лучше разойтись сейчас? — Но ты же хотел на центрифугу пойти? — Уже не хочу, — возражает Субин. — Правда, не хочу. — Это из-за нас с Сыншиком? — Догадался Сыну. — Прости за сегодняшнее! Не представлял, что встречу его здесь. Так неловко получилось… я не должен был тебя втягивать во-… во всё это. — Нет, всё в порядке! Спасибо за сегодня. Было круто! — Субин широко улыбнулся. Папа говорит, что в такие моменты он похож на лисёнка, и сейчас такое сравнение показалось Бину забавным. — Теперь, до встречи? К его удивлению, Хан не отреагировал. — Сыну? После довольно долгого молчания Сыну потёр шею и встрепенулся, словно очнувшись от важных мыслей. — Нет, не было. Сейчас идём ко мне, смотрим «Мстители: Противостояние», и вот тогда будет круто. Согласен? Бин наградил альфу солидарным взглядом что-можно-ещё-ожидать-от-большого-ребёнка и согласно кивнул.***
На экране звёздно-полосатый кэп и Железный Человек при поддержке Паучка методично избивают друг друга на фоне пустого аэродрома. В принципе, фильм хороший. Спасибо боям и крутой графике. Весь прошедший с начала час Субин то и дело косится краем глаза на сидящего в кресле альфу. Внешне тот ничем не отличается от обычного себя, по крайней мере того, к которому Бин успел привыкнуть за их короткое знакомство. Но если приглядеться, то можно увидеть плотно сомкнутые губы, хоть Сыну и прикрывает их рукой, подпирая подбородок. — Хён, всё в порядке? — Конечно. А должно быть не в порядке? — Ну, я насчёт того, что было в парке, — Субин осторожно подбирает слова. — Я не знаю, что могу сделать. Если тебе что-то нужно — только скажи! Я постараюсь помочь. — Нет, Субина, всё на самом деле нормально, — Сыну в доказательство улыбнулся бодрее и решил, что стоит более детально рассказать младшему о его с Шиком отношениях, чтобы тот перестал волноваться об этом. — Мы с Сыншиком дружим с детства. И решили быть вместе дальше, не смотря на то, что не истинные, потому что так было удобно. Мы знаем друг друга как себя, за такое долгое время привязались друг к другу. Это похоже на отношения семейной пары, как если бы мы перешли сразу к этой стадии, миновав все предшествующие периоды. Тихо, стабильно, удобно. Но мы всегда знали, что один отпустит другого, если тот встретит истинного. Просто я не готов был так резко всё менять. Всё произошло так быстро. Я испугался, что останусь один. — Хён, это нормально. Мы все боимся перемен. — Да, только я думал, что хоть мысленно готов к этому, а оказалось — нет. Но я рад за Сыншики. Он счастлив — и это самое главное. Субин на это пожал плечами. — Я вот тоже боюсь. — Чего? Субин поднял ноги на диван и притянул к себе. Ему очень неудобно о таком говорить, но Сыну ведь решился доверить ему свою историю, так почему бы Бину не рассказать ему о своей? — Мне весной девятнадцать будет. Но у меня никогда не было альфы. В основном из-за того, что у меня есть один друг… лучший друг, которому я очень нравлюсь. И знаю, что он ждёт любую возможность, каждую мою течку, надеясь, что я его подпущу. Я уже думал о том, чтобы попробовать. Тогда у нас были бы отношения как у вас с Сыншик-хёном. Сыну задумчиво уставился в пространство, как до этого в парке, после чего перевёл взгляд на омегу. И от него по телу Бина побежали мурашки. За окном только разлился по небу закат, и то ли всё из-за солнечных золотисто-оранжевых бликов, то ли из-за чего-то ещё, но этот взгляд показался до невозможного странным, глубоким, нечитаемым. Словно альфа попытался вложить в него слишком много всего разом. Много важного. Только вот Бин прочитать это сложное послание не может. — У такой связи много плюсов, — начал пояснение Хан. — Но нужно быть уверенным, что в случае чего вы сможете разойтись максимально безболезненно. И ты, и он. У этого альфы к тебе сильные чувства. Если ты дашь ему шанс, не факт, что он сможет отпустить тебя потом, как я Сыншика. Сам-то ты чего хочешь? — Не знаю, — Субин рассеянно водит ногтём по коленке. От него остаются белые полосы-полумесяцы, но стоит немного подождать, и они быстро краснеют, чтобы через какое-то время исчезнуть. — В этом и проблема. Если не уходить потом, а остаться, мы сможем построить крепкую семью. Я может и не буду любить его, но уже крепко к нему привязан, потом эта связь только усилится. Мы поженимся, я после университета не пойду работать, а рожу ему детей, мы их вырастим, состаримся и умрём. — Разве не об этом мечтают все омеги? — вопросительно изогнул бровь Хан. — У меня на работе коллеги-омеги, особенно те, кто постарше, только такие варианты и ищут. — Может. Но я так не хочу, — Субин потёр враз зачесавшееся от смущения ухо. — Хочешь смейся, но я тоже всё ещё хочу найти своего истинного. Чтобы ни как у всех, а только твой. Уникальный, рождённый специально для тебя. Чтобы не просто просуществовать своё время, а хотеть прожить его с ним. Субин замолкает, потому что добавить больше нечего, и не ждёт от альфы ответа, который тот и так не может дать. Оба уходят в свои мысли, а потом так же переключаются на происходящее на экране, тем самым закрывая тему. Примерно через минут пятнадцать-двадцать Сыну видит, что Бину не особо интересно смотреть фильм. Макнэ подозрительно притих. Уже почти конец, так что старший решает, что досмотреть сможет и позже, а поболтать о чём-нибудь с омегой гораздо актуальнее, да и самому молчать надоело. Только вот о чём? На ум не приходит ничего лучше первого попавшегося вопроса: — Никак не пойму, чем ты пахнешь? Так приятно… что это? — А? — Бин проморгался и повертел головой, сгоняя лёгкую дрёму и разминая шею. — Гранат. Никогда разве не ел? — Ел, но не принюхивался, — Сыну побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и сел удобнее, о чём-то думая и покусывая губу. У Субина сложилось ощущение, что если выключить телевизор или полностью убавить звук, то можно услышать как у хёна в голове со скоростью света мелькают мысли. Альфа потерял интерес к происходящему на экране и смотрит куда-то в район ключиц парня. — Можно я?.. В принципе, Бин догадывался о предмете его размышлений, поэтому, пусть и не совсем уверенно, кивнул. Получив разрешение, Сыну перебрался к Субину на диван и пододвинулся вплотную. Чон неосознанно замер, даже дышать перестал, когда альфа приблизился к его шее и полной грудью вдохнул яркий ягодный аромат. — Твоему альфе очень повезёт с тобой. Прошло достаточно много времени, а альфа так и не отстранился. Ну или Субину показалось, что много. Он уже понял, что старшему понравилось так сидеть. Чон набрал воздуха, чтобы попросить альфу отстраниться, но эта мысль тут же вылетела из головы. Незримое море захлестнуло Бина тёплыми волнами, накрывая с головой. Сильная, прекрасная в своей первозданности стихия. Нечто неизменно-вечное. Весь мир будет жить, развиваться и всё ускоряясь лететь к своему закату, а море так и продолжит шуметь галькой у берега и звать за собой. Субин растворяется в нём, становится маленькой частью чего-то большого, песчинкой на морском дне. Дышать становится трудно, голова, а вместе с ней и всё вокруг, кружится. Бин утыкается лбом в широкое плечо и льнёт к источнику запаха — альфе. Сыну обхватывает обмякшего парня. Похоже, у Бина закружилась голова. Но тут и он сам почувствовал себя странно. Запах омеги вроде бы не изменился, но альфа словно начинает воспринимать его по-другому. Субин, случайно или нет, поворачивает голову ближе к шее Сыну, тем самым открывая свою, и тот уже не может думать ни о чём другом. Проводит языком во рту по зубам и сжимает губы плотнее. Невыносимо сильно хочется поставить метку на этом омежке. Красивая шея прямо перед лицом, так мелкий, словно издеваясь, ещё и подставляется, наклоняет голову вбок, носом ведёт по чувствительной коже, щекочет дыханием и прихватывает губами мочку уха альфы. Его недомогание исчезло так же быстро как и появилось, только вот Сыну об этом не знает. — А когда у тебя течка? — Решается задать мучавший его вопрос Хан. — Послезавтра должна быть, — отвечает даже не задумываясь, слишком увлечён ямочкой за ушком, куда так приятно уткнуться носом и вдыхать… вдыхать и вдыхать безбрежное море. — Субин! — Сыну разом напрягается, резко, но не грубо отталкивает от себя омегу, вскакивает с дивана и пятится к двери. На пути некстати попадается кресло, на которое старший и налетает, заваливаясь назад на мягкую спинку, но удерживает равновесие и огибает препятствие. Субин с лёгким непониманием наблюдает за его передвижениями. — Хён? Всё в порядке? Отрицательно качает головой. Зрачки сильно расширены, а губы плотно сжаты. Сыну напряжен, но стоит на месте, не в силах отвести взгляд от парня. До Субина не сразу доходит, что случилось, но уже через мгновение в нос бьёт ещё более мощный, чем до этого, запах альфы, сводя с ума, хотя Сыну стоит на расстоянии двух-трёх метров. Младший инстинктивно поднимается вслед за ним и делает пару шагов вперёд, приближаясь. — Не подходи, твой запах становится сильнее, — Хан медленно пятится к выходу, стараясь вдыхать как можно реже. — Можешь остаться здесь. Я побуду у… или лучше в Пусане, — последние слова шепотом. От того, каким хриплым стал голос Сыну, у Чона внутри всё переворачивается. В голову даже не приходит мысль последовать примеру Хана или зажать нос, вместо этого Субин полной грудью вдыхает насыщенный аромат. В низу живота пока слабо тянет, но еще один вдох, и живот скрутило. Ноги становятся ватными и трясутся, отказываясь твёрдо удерживать парня в вертикальном положении. Боясь сорваться, Сыну пересиливает себя и выбегает из комнаты. Течка всегда проходит тяжело, накрывая резко и сильно, заставляет метаться по влажным простыням и забивает голову постыдными желаниями. Один раз было так плохо, что Чон дошел до грани, подумывая обратиться за помощью к Чану, но обошелся игрушкой из интернет-магазина. Как же ему было стыдно забирать посылку у курьера-беты. Папа до сих пор не знает об этом маленьком секрете, который омега прячет в коробке под кроватью. Субин давно смирился со своими мучениями, поэтому по привычке спешит добраться до ванной, чтобы выпить обезболивающее, но вспоминает, что он в чужом доме. Выходит в коридор и тут же жалеет о своём поступке. Сыну стоит у двери и уже нажимает на ручку, повернув её наполовину, но оборачивается в сторону младшего и больше ничего не делает. Не может сделать. Субин скользит
