Fata Morgana

Последнее, что он, наверняка, почувствовал, это боль и ненависть. "Жалкий предатель!"- последняя мысль взорвала сознание, и всё погасло. Норны задумчиво переглянулись между собой. -Грустная история выходит, сёстры,- сказала одна из них.- Грустная и жестокая. Хотя и привычная. -Оборвётся,- холодно возразила другая, наблюдавшая, как сестра вертит в пальцах блёклую, местами едва не оборванную и разлохматившуюся нить. Узор выходил красивым и грустным. Нить, оборвавшая её, тоскливо мерцала, тоже мрачная и одинокая. И тоже рано или поздно так же трагично оборвётся. Как и все, похожие на неё. -Почему бы и не попробовать?- возразила самая легкомысленная и добрая среди них. Она взмахнула рукой, и узор раздвоился, как она делала множество раз, создавая разные витки реальности, едва богиням становилось скучно. Им развлечение и интерес. Живым - шанс. Забрала из рук сестры потрёпанную нить и задумалась. -Так... Что бы нам сделать... Нить между тем заметалась, заискрилась, из одного из несуществующих узоров вырвалась яркая солнечная линия и окрасила собой мёртвую в живой чёрный с золотом цвет. Нойры удивлённо хмыкнули и пожали плечами. С этих пор узор будет плестись сам, совершенно отличный от того, какой должен быть... Если всё пойдёт хорошо, то и нить, прервавшая породившую её, раскрасится жизнью. Интересно, что же получится... Лафей тяжело приходил в себя от событий реалистичного сна. Картины его жизни мелькали перед взором, чёткие и ясные, неизвестно, померкнут ли они когда-нибудь. В первое мгновение сознание затопила ярость и ненависть. Потом - злость, недоумение и изумление. Полукровки всегда считались слабее и ниже чистокровных ётунов. Кровь, разбавленная другими расами, не спасала от вечного холода Йотунхейма, магия льда и воды не желала отзываться на зов нечистых кровью... А затем пришло понимание. Осознание собственного безумия, а в голове стоял набатом мягкий смех норн. И чувство, что он изменился. Действительно - изменился. В нём осталась память и чувства того, мёртвого тогда и мёртвого сейчас Лафея, который не был монстром, хотя многие его поступки невозможно оправдать. Он просто был живым. А теперь мёртв. "Спи, моё старое я. Я постараюсь не допустить твоих ошибок и буду любить так и тех, кого ты не смог..." В этот момент в королевские покои вбежал посыльный, и сердце тревожно сжалось. Он знал, что ему скажут. Он уже переживал это. -Мой Повелитель! Я несу вам вести радостные и печальные. Ваша возлюбленная невеста произвела на свет сына, второго наследника. Но нить её жизни оборвана. Примите мои соболезнования. Лафей жестом отсылает целителя и устало прикрывает глаза. Он уже пережил её смерть, но всё равно грустно. До последнего теплилась надежда, что норны подарят и ей второй шанс... Пора отдать последнюю дань покойной и навестить сына. Не дело навещать новорожденного раньше той, что подарила ему жизнь. Она была прекрасна - это всё, что ему хотелось сказать. Золотые волосы уже расчёсаны и красиво уложены вдоль её тела, тёплые глаза закрылись навсегда. В груди уже отболело и откричало, но всё равно грустно. Упрямая, живая, она как персональное живое солнце... была. Она была бы достойной правительницей этой страны. -Уходи из этого мира без боли и слёз, Уходи, уходи, в море грёз. Пусть ждут тебя жизни всё лучше, А на пути исчезнут беды и тучи. Прощай. Мягко целует девушку в лоб и произносит заклинание. Тело девушки рассыпается белым снегом. Королевская, белая смерть. Лафей открывает окно и выпускает частичку бури навстречу ветру. -Будь счастлива в следующей жизни. По лицу скользнула хрустальная слезинка, которую мгновение спустя унёс вездесущий ветер. Эта глава его жизни закрыта. До чуткого слуха донёсся надрывный детский плач. Сын... -Имя тебе будет Локи. Будь сильным, моё дитя. Лафей взял на руки крохотного младенчика, который словно не мог определиться до этого момента, кем ему быть: асом или йотуном. На Повелителя с заплаканного личика смотрели попеременно то зелёные, то такого же неповторимого кровавого оттенка как и отца глазки. Такой маленький, такой хрупкий. Мой сын... -Я клянусь, что буду беречь всех своих детей больше жизни. Клянусь, что стану для них отцом, не Владыкой, не Царём, но любящим родителем, которого они не будут бояться и никогда не оробеют обратиться за помощью. Клянусь! В чёрном небе вспыхивает золотая молния. Но ему не нужно подтверждение клятвы теми, кто выше. Он не им клялся, не для них. Младенчик, наконец, определяется, и кожа его окрашивается ровным синим цветом, точно таким же, как и кожа Лафея. Ребёнок доверчиво прижимается к отцовской груди, скрытой лишь лёгким плащом. Лафей нежно укачивает малыша и улыбается уголком губ, когда это маленькое чудо неожиданно цепко хватает его за длинную прядь чёрных волос. В этот раз он их не будет обрезать, раз уж Локи нравится. -Пойдём, познакомлю тебя с твоим братом. Бюлейст не плачет только потому, что считает себя взрослым, но кому как не отцу известно, что ребёнку, который тоже никогда не знал своей матери, солнечная асинья была кем-то гораздо большим, чем новой женой отца. -Леи...- Лафей зовёт сына так, как не звал давно. Это детское ласковое имя почти стёрлось из их памяти, но сейчас его старший сын был именно Леи, ребёнком, любимым чадом. Он слишком рано узнал, что такое смерть... -Леи. Познакомься, это твой брат, Локи. -Из-за него умерла мама, да? "Он никогда не называл её матерью..." -Нет! Нет... Ты что. Нет, сынок, конечно нет. Твой младший брат ни в чём не виноват. Он же такой маленький. Взгляни на него. Разве мог такой малыш причинить кому-то вред? Не говори, не думай так. Он ни в чём не виноват... Если хочешь, вини меня, ведь это я однажды забрал её в наш мир... -Как я могу, отец? Ведь иначе я бы никогда не узнал, каково это, когда тебя любят... Сердце сжалось. -... так, как любит мама. У меня всегда был ты, отец. Но ты... холодный. А она - нет. И нет теперь у меня солнышка... Бюлейст горько вздыхает и наконец-то начинает плакать. Лафей осторожно садится рядом, укладывая себе на колени тихого и удивительно серьёзно хлопавшего глазками Локи, бережно придерживая его одной рукой. А второй обнимает безнадёжно грустного сына, прижимает его голову к своему плечу и устраивает подбродок на его макушке того же чёрного цвета, как и его. -Прости меня. Я ... больше не буду ... холодным. Прости. Я больше никогда не оставлю тебя и твоего брата. -Ты любишь его больше, чем меня? Ты так изменился, едва он родился. Бюлейст отчаянно прячет взгляд и вжимает голову в плечи. Грустная улыбка. -Конечно нет, ребёнок. Конечно нет. Я люблю вас двоих совершенно одинаково. Ведь вы оба - мои дети. Прости, что не говорил тебе этого. И, умоляю, не злись на брата. Вы должны быть друг другу опорой и самыми близкими людьми. Как две части одного целого. -Как свет и тень?- наивный вопрос, что ещё можно ожидать от маленького мальчика. Но внутри всё коробит и царапает. -Нет. Свет и тень - неотделимы друг от друга, это верно. Но они всегда борются за главенство, в своей борьбе разрушая всё вокруг. Это удел врагов, а не братьев. Братья - это парные клинки, каждый хорош по-своему, каждый может прожить поодиночке. Но вместе они - несокрушимая сила. Вместе они могут гораздо большее, чем каждый из них. Именно так должны жить братья. Обещаю, что не буду выделять никого из вас, какими бы вы разными ни были. Даже если ваши способности будут совсем отличными друг от друга, никогда не забывай, что прежде всего перед тобой не соперник, не приятель. А твой брат. Твоя семья. Мы живём очень долго и когда-нибудь разница в возрасте изгладится. Но ты никогда не забывай, какими маленькими вы когда-то были, и как вас наставлял отец быть опорой друг другу. -Отец, ты умрёшь? -Не плачь. Когда-нибудь - обязательно, все умирают. Но вы никогда не будете одиноки, пока есть друг у друга. Помни об этом. И помни, что я всегда люблю вас. А теперь поздоровайся с братом, Бюлейст. Он уже заждался. Мальчик резким движением ладони вытер глаза и наконец-то посмотрел на крошечный комочек жизни в руках отца. -Привет, Локи. Меня зовут Бюлейст, и я - твой старший брат. Я буду защищать тебя. Кроха радостно улыбнулась беззубым ротиком и точно так же, как и ранее Лафея, дёрнула Бюлейста за прядь волос. -Маленький задира,- мальчик тепло улыбнулся и аккуратно взял младенца на руки. Поднёс его к своему лицу и изумлённо охнул, когда у мальчика сменился цвет кожи, а глаза стали ярко-ярко зелёными. Леи радостно заулыбался и потёрся носом об крошечный носик брата. -Он будет великим магом... -А я? -А твоё будущее, как и частично его - полностью в твоих руках, мой сын. Лафей тепло потрепал сына по волосам и попросил посидеть с братом некоторое время. Бюлейст, словно привороженный, запоздало кивнул и снова растворился взглядом в младшем братишке. Локи довольно улыбался и пытался угукать. Невероятно быстрое развитие. Сама магия этого мира хранит его детей. Леи тоже в своё время рос словно не по дням, а по часам. -Собирайте магов. Мы воздвигнем барьер на тысячу лет. Хватит с нашего мира войн. Пора учиться жить в спокойствии и развиваться. Бритый налысо, как и все воины йотун, охранявший покои принцев, прижал правую ладонь к сердцу и низко поклонился своему Повелителю. Лафей больше не будет воевать без острой на то причины. Хватит. Он не собирается оставлять своих сыновей раньше времени. Которое, согласно его предчувствию, придёт ещё очень не скоро... Тысяча лет. Для их расы - далеко не срок. Но за это время его дети успеют вырасти и выучиться. И, возможно, Лафей найдёт способ обращать йотунов внешне в существ, подобных асам. Ведь в жилах их вместе с кровью течёт сама магия. И сделать климат Йотунхейма немного мягче, это снизит смертность среди новорожденных йотунов. Надо браться за старые книги. Был же когда-то миф, что йотуны были прекрасными вечно-молодыми воинами с белоснежной словно выпавший снег кожей. До тех пор, пока их мир не прокляли завистливые асы, и Йотунхейм превратился в огромную глыбу льда. А вместе с миром замёрзли и те, кто жили в нём. Планы, планы. Но первоочерёдно - барьер и воспитание детей. А там, посмотрим. Глядите внимательнее, норны.