Мечта для Нурру...

В темной комнате башни, забытой многими, порхают множество белоснежных существ, очень похожих на мотыльков. Но они не мотыльки. У настоящих мотыльков есть мечта. Обычно, это долететь до огня, потом — взлететь вновь. В этой комнате мотыльков нет, кроме одного — Нурру.

***

Талисманом Нурру пользовались нечасто. И ведь правда, зачем? Он не мог наделить хозяина большой физической силой или дать возможность свернуть горы одним касанием, нет, он просто помогал другим. Долгие тысячелетия он просидел в броши и лишь изредка его выпускали, чтобы очередной его хозяин, разочаровшись в дарованной силе, снимал и выбрасывал талисман. Но Нурру не унывал. Он знал, что рано или поздно найдется тот, кому будет не всё равно на желания других, тот, кто будет радоваться, делая других счастливыми. Его ожидания оказались не бесполезными. В его жизни появилась та, кого он не забудет никогда. Анна-Мария. Он навсегда запомнил её по-детски жизнерадостный смех, яркие голубые глаза и неунывающий характер. Настоящая жемчужина в любые времена. А при учете ярких костров Инквизиции, отблески которых отражались в причудливом камне талисмана — невиданное сокровище. Конечно, она не могла использовать свои силы в полной мере, и на виду — давать повод для того, чтобы её отправили на костёр, она не собиралась. Но ей нравилось делать людей счастливыми. Мелкие чудеса, которые люди не могли связать с магией, вроде внезапно прекратившихся набегов животных на поле какого-то фермера или чудеса покрупнее, которые люди тщательно скрывали, вроде внезапно выздоровшего члена семьи — это заставляло Анну-Марию счастливо смеяться и плясать под веселые ритмы её лютни. Люди забывали об одержимости акумами и никто не мог связать свершившиеся диковинки с приездом веселого барда. А сама менестрель, заразительно смеясь, уходила в следующий город дарить веселье и чудеса, ослепляя мир белоснежной улыбкой, пронзительной голубизной глаз и ярким пламенем рыжих волос. Один момент из содружества с ней Нурру особенно запомнил. Анна-Мария пришла как-то в город, где уже были пара героев, которых ненавидели инквизиторы. Первая — Леди Справедливость, второй — Черный Мститель. Одна потеряла мать в огне Инквизиции, второй — единственную сестру, единственного родного человека после смерти родителей. Им было нечего терять, кроме как жизней. Но и их они едва не потеряли, спасая очередную жертву инквизиторов. Лишь Анна-Мария, а точнее, Бабочка пришла им на помощь. Они были вынуждены бежать, при этом оставляя талисманы — слишком уж заметными были изящные серёжки и массивный серебряный перстень для простых беженцев. Прощание ребят со своими квами вышло скомканным — Плаггу было плевать, а Тикки привычно хмурилась. А потому Нурру взял на себя бремя сказать такие нужные им тогда слова. Кто как не мотылек мог дать им сил и уверенности в будущем? После довольно-таки эмоциональной речи, парень воспрял духом, а девушка робко улыбнулась. Тикки и Плагг, перед тем, как их втянуло в талисманы, наградили мотылька таким взглядом, который он никогда и ни у кого не видел после — смесь жалости и зависти. И как Нурру не пытался, он не смог понять, что бы это могло значить. И не мог понять еще более двух столетий. Порой Нурру задумывался об иронии судьбы — он никогда не искал идеал Бабочки, в отличии от Тикки, он просто искал настоящую Бабочку, ту, которая будет дарить счастье другим людям и радоваться жизни сама. Его мечта исполнилась. — Эй, Нурру, а о чем ты мечтаешь? — задала странный вопрос Анна, когда она отдыхали в пропахшей сыростью комнате в таверне после очередного блестящего выступления. Нурру как раз обдумывал, как бы закончить поэму, которую никак они не могли дописать, потому вопрос услышал не сразу. — А о чем я мечтаю? — смакуя каждое слово, повторил квами. — Честно говоря, не знаю. Раньше мечтал, чтобы у меня был хозяин. Действительно нормальный хозяин. Сейчас же он у меня есть. Я, наверное, хочу, чтобы это не прекращалось. — Ответ мотылька вызвал у женщины легкую и немного грустную улыбку. — Должно же быть что-то еще? Ну, подумай, — Нурру прекратил мучить лист пергамента и уставился на танцующее пламя свечи. — Достать до звезд, — сорвалось с языка прежде, чем мотылек обдумал смысл слов. Ответом ему послужила еще одна мягкая улыбка. — Ничто не вечно, Нурру. В том числе и мечты, — на усталом лице когда-то бодрой старушки застыла грустная улыбка. На когда-то счастливой мордочке сиреневого квами застыла маска отчаяния. — Нурру, я устала. Я устала жить. — Нет… Анна… прошу, — на большее его не хватило. Слишком больно было это слышать. Даже не неожиданно. Больно. — Я не могу идти дальше. Я не могу исполнять мечты других. Давно уже не могу. — Женщина заглянула в глаза того, с кем была уже почти три столетия. На днях ей исполнилось 278 лет — немыслимо много для обычного человека, но вполне возможно для владельца Камня Чудес. Женщина ушла бы из этого мира еще на исходе первого столетия, но… она нужна была своему маленькому квами. Но всему есть предел. И Нурру это понял. Запоздало он понял взгляд Тикки и Плагга, которым они его одарили. Своих первых подопечных они отпустили тысячелетия назад, а свою Нууру только сейчас отпускал. Последним желанием Анны-Марии были… воспоминания. Она хотела вспомнить каждого человека, которому она помогла. И пересказывая истории давно минувших дней, Нурру отчетливо понимал, сколько хорошего принесла в мир эта хрупкая женщина с заразительной улыбкой, добрым сердцем и игривой лютней.

***

В темной комнате башни, забытой многими, порхает множество белоснежных существ, очень похожих на мотыльков. Но они не мотыльки. У настоящих мотыльков есть мечта. Обычно, это долететь до огня, потом — взлететь вновь. В этой комнате мотыльков нет, кроме одного — Нурру. Он долетел до огня и, опаляя крылья в безжалостном пламени одинокой свечи, достал до звезд. Теперь он мечтает взлететь и вернуть назад то время, когда его единственной мечтой было достать до звезд.