Полуночники: Ночи могут быть особенными.

— Ты сейчас серьёзно? — девушка удивлённо смотрит на меня и издает истерический смешок. — На полном, — уголки моих губ приподнимаются, и я отвожу взгляд. — Стася, я тебя сейчас вообще не понимаю, — Лера развела руками в сторону и отвернула голову от меня, просматривая номерки кабинетов. — Ты при одном упоминание... Да что там упоминании! Стоит имя было произнести, как ты начинала кричать о том, чтобы больше не произносили это слово вслух. А теперь выясняется, что мало того вы утром позавчера вместе приехали, потом весь фильм дружно беседовали, — пролепетала моя одноклассница, делая речевой акцент на последних двух словах и показывая в воздухе пальцами невидимые кавычки. — Так вы ещё и спали вместе на крыше. — Да не вместе мы спали, — в сотый раз отрешённо произношу я. — То есть мы спали вместе, но порознь. В смысл лежали далеко... — Да какая разница! — кинув на меня беглый взгляд, с воодушевлением произнесла она. — Я клоню к тому, что ты, почти что, ненавидела этого человека, а теперь выясняется, что вы подружились и «он оказался не таким мерзким типом, как мы думали», — выпалила Лера и перевела дыхание. — Супер просто!       На лице девушки читалось полное непонимание. И её вполне можно понять. Я столько времени выносила ей мозг о том, как он меня, мягко говоря, раздражает, а теперь заявляю, что мы без пяти минут друзья.       О дружбе, конечно, говорить очень рано, но этого факта отрицать не стоит. Топор войны наполовину уже зарыт. — Смотри куда идёшь! — накричала Лера на какого-то мальчика со светлыми волосами, которые были пяти сантиметровой длины и с выбритыми висками, и аккуратно уложенными на правую сторону был ростом мне по грудь. По всей видимость он класса пятого, так как он находился на третьем этаже, куда ученикам начальной школы подъём категорически запрещается. Если, конечно, у них не урок иностранного языка, которых было два: английский и немецкий — или музыки. Благо нас пронесло с немецким языком. Его в программу ввели всего год назад. Поэтому нам повезло, что мы тогда были не в пятом, а в седьмом. — Сама смотри куда «летишь», овца, — с наглым тоном произнёс этот паршивец.       Мы с Лерой переглянулись. Глаза наши округлились и от неожиданности, у обеих вырывается удивлённый смех. — Заткнись, наглец, пока я тебя к директору не отвела, — встряла я в нецензурную лексику моей подруги, хватая её под руку и уводя от перепалки с этим борзым мальчиком.       Ссориться с пятиклашками очень смешно. Не особо хочется, чтобы по школе потом поползли слухи об этом инциденте. — Какие наглые, однако, дети пошли, — не унималась Лера, в ответ на что получила односложное: «да». — Но стоит заметить причёска, что надо. — Согласна. Только вот с каких пор пацаны выпрямляют волосы утюжком? — решила поразмышлять вслух я. — «Петушара» малолетний. Куда смотрят родители? Я поражена. — Ты о чём говоришь!? У него волосы были покрашены! Я значит тут хожу с отросшими корнями, а малявки с мелированием. Зашибись! — обиженно говорила она. — Поэтому я не крашусь, чтобы потом не париться об этому поводу. Меня и мой цвет вполне устраивает.       Дискуссию прервал школьный звонок на урок.

***

— Ты домой? — спросила Лера после последнего урока — биологии. — Нет, на хор сначала, а потом на урок сольфеджио и музыкальной литературы... — Так, понятно, — произнесла Лера; её тон ясно давал понять, что слушать дальше она не желает.       Мы остановились на третьем этаже напротив лестницы, которая находилась в другом конце школы от главной лестницы. В знак прощания я поцеловала щёку подруги и побежала в актовый зал.       Я вошла внутрь и тут же столкнулась с другими ребятами — хоровиками — как нас называют. Кто-то ринулся мне навстречу с вытянутыми руками, обнимая, кто-то просто махал рукой, а кто-то кричал слова приветствия.       Эти ребята за восемь лет совместного пения стали для меня родными. Мы с ними бываем вместе чаще, чем у себя дома: бесконечные репетиции, концерты, конкурсы, фестивали и прочее, столкновения в школе на переменах, постоянные поездки, в том числе двух-трёх недельные хоровые съезды в разных лагеря, где мы вовсе живём вместе. — Она сегодня в духе, знает кто? — спрашиваю я, когда приветствия наконец заканчиваются. — Без понятия, — отвечает самая заводная девочка с каштановыми волосами из седьмого класса.       Её зовут Катя, но мне нравится звать эту «певичку» Катюха. Я считаю, что такое «недопрозвище» высказывает хоть какую-то, но всё часть её весёлого характера. Мне нравится, что с ней не соскучишься. — И долго я буду ждать? — проворчала женщина шестидесяти лет и плотной комплекции, неожиданно появившаяся в дверном проёме; её белокурые волосы были беспорядочно взъерошены, будто вышла из курятника, а синяя рубашка слегка вылезла из-за пояса, в меру обтягивающей чёрной юбки по колено. — Время уже два часа дня. Особое приглашение ждёте? Уже вроде бы не маленькие дети.       Женщина скрылась в кабинете. Все взвыли от предстоящей двухчасовой репетиции, где из нас будут в прямом смысле высасывать все соки. Как и все, я достала из своего рюкзака дневник и пенал и поплелась в кабинет. — О, захвати и мою папку, — попросила Катю, когда открыв белую дверь, я заметила, как та перебирала руками в светло-коричневом шкафу, расположенного слева от дверного проёма. — Без проблем, — озорным тоном ответила девушка.       Я прошла в конец кабинета, где стояло три ряда подряд, делённые чётко пополам по середине, делая тем самым проход, и села на первый стул первого ряд. — Лови, — крикнула Катя и кинула мне красную папку. Лёгким движением ловлю её и, повернувшись назад, кладу все вещи на ближайший стул второго ряда. — Так, поехали, — проговорила учитель и по совместимости наш дирижёр.       Первым делом мы провели получасовую распевку, а после приступили к повторению концертной программы, которую готовим уже около полутора месяца на выпускной вечер музыкальной школы.       Под конец занятия из-за слияния песен и громких разговоров у меня жутко разболелась голова, и я см нетерпением ждала, когда всё это кончится. — Эй, Стаська, ты чего приуныла? — поинтересовалась заводными голосом Катька, подойдя ко мне во время небольшой паузы. — Всё нормально, — пожав плечами, ответила я, стараясь улыбнуться как можно естественнее. — Точно? — прищурив глаза, переспросила девушка. — Да... — немного замявшись произнесла я, отводя в сторону взгляд. — Просто сильно устала. Голова болит. Скорей бы каникулы. — Да-а, — протянула она не терпеливыми тоном. — Все вернулись по местам! — хлопнув в ладоши, учительница привлекла к себе внимание. — Последний прогон, и если вы споёте чисто, то я вас отпускаю.       Мы встали в исходную позицию: три ряда, — и спели от начала до конца всю программу, после чего нас отпустили домой.       Не ждав никого, я, схватив рюкзак, выбежала из школы, направляясь домой. Мне хотелось скорее добраться до аптечки и выпить таблетку.       Не успела я открыть входную дверь дома, как на пороге увидела маму и мысленно взвыла. — Привет, — поздоровалась она и скривила лицо в угрюмую ухмылку.       Сначала я не разобралась в чём дело и мысленно стала прокручивать в своей голове, где я напортачила, напрягаясь всем телом, слегка нахмурив брови. — И где ты была, — после недолгой паузы продолжила она; я облегчённо выдохнула. — На хоре, мам, где же ещё. — А-а-а, — протянула женщина, резко сменив выражение лица на повседневное и, наклонившись, поцеловала в лоб.       Вообще не поняв, что сейчас произошло, я вскинула брови вверх и направилась к себе. Проходя мимо комнаты Ромы, я крикнула в открытую дверь слова приветствия, смотря на парня, который разлёгся на своей кровати и копошился в своём планшете и тут же услышала ответ. Быстро кинув рюкзак в своей комнате, я нашла в аптечке, которая висела в ванной комнате рядом с зеркалом, таблетку от головной боли и тут же кинула её в рот. Наклонившись к раковине и раскрыв рот, я открыла кран и запила лекарство. — Ты что делаешь? — раздался знакомый голос.       Подняв голову, я увидела Рому. Он стоял в дверях, облокотившись спиной и скрестив руки на груди. Выпрямив спину, я ответила: — Таблетку от головы пила.       Парень, ничего не сказав, вышел. Я снова осталась с мыслями о только что происшедшем. Сегодня явно с жителями этого дома что-то не так. Они ведут себя крайне странно. Кажется, не стоит так близко подпускать к себе Рому, иначе он начнёт наглеть. Хотя этот парень и так уже наглеет! Он пытается быть в курсе всего, что происходит у меня. Мне это не нравится...       В своей комнате я отыскала телефон и села за стол. За время репетиции было достаточно большое количество сообщений в беседе. — Как всегда: как я чем-нибудь занята, так сразу появляется активность.       Прочитав весь диалог, поняла, что всё же не зря пропустила эту беседу. Там двое пацанов устроили нелицеприятную дискуссию. Я совсем не против поругаться. «Жизнь была бы невыносима без ссор. Добрая ссора — соль земли. Это даже лучше представлений в цирке»*       Откинув телефон к ноутбуку, который я забрала с ремонта пару дней назад, достала дневник и принялась за уроки.       Спустя N количество времени, телефон зазвенел — пришло оповещение. Вначале я подумала кто-то вспомнил про меня и решил написать мне, но, взяв телефон в руки, удивление нахлынуло на меня с двойной дозой: «Никита Киоссе хочет добавить вас в друзья». — О-о-очень интересно. С чего бы вдруг.       Не сложно было догадаться и без знания фамилии, что это был тот самый Никита, который дружил с моим «братцем».       Я открыла его страницу и принялась просматривать фотографии. На аватарке у парня стоял Арнольд — главный герой мультфильма «Эй, Арнольд!». В альбомах я с трудом откопала его фотографии в перемешку с сотней картинок. Чего только нет: и девушки в купальниках, и накаченные парни, и фрагменты мультфильмов, и снимки различных групп, среди которых нашлись знакомые мне. Закатив глаза от увиденного, я всё же приняла заявку в друзья. Уж больно мне было интересно, что будет дальше. Он был online.       Прошла минута — другая, но ничего не происходило. Ни сообщения, ни даже элементарного «лайка» под какой-нибудь фотографией или записью. Вообще ничего. Разочаровавшись, я положила телефон на место и вернулась к домашнему заданию. Не успела я взять в руки тетрадь по химии, как мобильник завибрировал. На экране высветилось: «Ну привет малышка!» и смайл-улыбочка.       Я тут же настрочила ответ:

Станислава Черчесова В сети «Я же тебя откровенно бешу...» | 17:27

      Повисло ожидание, и я вернулась к заданию по химии. Спустя пару минут телефон снова завибрировал, отвлекая меня: Никита Киоссе В сети «Да ладно тебе... Я погорячился, sorry.» | 17:29       Я не знала, что ответить. Так хотелось съязвить, но в голову никаких колкостей не приходило. Это настолько я переутомилась за день, что элементарно шутки не могу придумать.

Станислава Черчесова В сети «Ещё раз назовёшь меня «малышкой» и получишь по шарам.» | 17:31

      Ну хоть что-то. Хотя прозвучало глупо. Но чёрт. Я уже нажала кнопку отправить и сто раз об этом пожалела. Никита Киоссе В сети «Какие мы злые, малышка.» | 17:31 «Все-все-все, спокойно, я пошутил ;)» | 17:31       Я мысленно послала его. Писать этого не стала, потому что думаю, что он не настолько уж глупый и сам поймёт, что на это ему могут ответить.       Я выключила беззвучный, ибо меня жутко бесила эта вибрация по столу. Никита Киоссе В сети Чем-то занята? | 17:32 — До тебя только сейчас дошло, что я могу быть занята? Видимо я раньше времени вычеркнула тебя из списка «глупцов дня»

Станислава Черчесова В сети «Пытаюсь сделать химию, но один человек мешает мне это сделать...» | 17:32

Никита Киоссе В сети «Рома?» | 17:32 — Тебе что, солнце голову напекло? Иди форточку открой и проветри мозги.

Станислава Черчесова В сети «Ты» | 17:33

      После я заблокировала телефон и отложила подальше.       Больше до конца дня, кроме Леры и ещё одного одноклассника, который попросил скинуть ему готовое домашнее задание по алгебре, мне никто не писал. Видимо, либо у Никиты появились другие дела, либо он понял, что бесполезно со мной общаться.       И почему он меня так бесит?